поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Мониторинг СМИ
16 ноября 2016  распечатать

Василий Щипков

Храм или "Музей ГУЛАГа"?

Память о репрессиях в культурном ландшафте России: политическое и духовное измерения

Источник: Литературная газета

В год столетия Русской революции разговор о репрессиях советского периода, скорее всего, кардинально поменяет своё направление. После смены общественно-политической парадигмы в 2014 году выяснилось, что народ воспринимает собственную историю более сложно и цельно.

Ещё несколько лет назад дискуссии о репрессиях советского периода строились вокруг вопроса: "Вы готовы это признать или нет?" – его часто ставили в ходе телевизионных ток-шоу. Казалось, общество находится в исторической растерянности и не может консолидироваться, двигаться вперёд, не дав окончательной оценки советской эпохе. Однако после смены общественно-политической парадигмы в 2014 году выяснилось, что постановка вопроса надуманна, а общество воспринимает свою историю намного более серьёзно и цельно. В год 100-летия Русской революции разговор о репрессиях, скорее всего, кардинально поменяет направление. Разворачивается новая дискуссия – о том, кто имеет преимущественное моральное право объяснять и интерпретировать трагические страницы нашей истории. И с каких позиций надо это делать?

Сегодня отчётливо выделяются два противоречащих друг другу взгляда на тему репрессий, сталкиваясь в непримиримой борьбе. Они обусловлены не только разницей политических предпочтений людей, поскольку формируются на более глубоком уровне мировоззрения и культуры. Можно говорить, что в их основе лежат два разных подхода: христианский и противоположный ему. Образно говоря, в первом случае человек видит на местах репрессий храм, во втором – "Музей ГУЛАГа".

Если коснуться сферы культуры и искусства, то "Музей ГУЛАГа" культивирует ненависть к палачам и страх смерти. И палачи в нём уже даже не конкретные люди, а некая грозная тёмная сила, злой рок, левиафан. В "Музее ГУЛАГа" обычно ощущаются пустота и звонкое напряжение. С людьми, мучительно ушедшими до времени из жизни, нет и не может быть никакой связи и никакого общения, они где-то совсем далеко, их голоса забыты и не слышны, в лучшем случае остались одни интонации. Это не святые и не мученики – это жертвы, которые и после смерти испытывают страдания. Часто они воспринимаются как обезличенный сгусток боли – подобно Маскам скорби Эрнста Неизвестного. Они взирают на оставшихся жить осуждающе и взывают к мести: воздайте злу таким же злом.

Перед ушедшими чувствуешь вину, а перед роком смерти – беспомощность и злобу. Нехристианский культурный взгляд на репрессии направлен в наш материальный мир, он не метафизичен.

"Музей ГУЛАГа" стал едва ли не одним из видов современного искусства, он нарочито антиэстетичен и провокационен. Как элемент современной контркультуры, он требует мести не только палачам, но даже и всей культуре. Не только модерну, принципы которого реализовались в истории XX века, но и христианской цивилизации в целом. Всей своей изобразительной силой он воплощает и отражает атеистический бунт Ивана Карамазова и Николая Ставрогина, как бы спрашивая: где же был ваш Бог, допустивший такие страдания?

Этот ГУЛАГ "не забудет, не простит". Руководствуясь логикой мести, он видит в страданиях погибших легитимацию ответной, новой жестокости, которая, однако же, направлена не на физическое уничтожение людей, а на уничтожение традиции. "Музей ГУЛАГа" в этом развязывает руки. Злость и беспомощность перед неотвратимостью рока в конечном счёте даёт ощущение отчаянной, почти бунтарской свободы, позволяет почувствовать себя хозяином жизни. Если зло так велико и неотвратимо, то тогда всё позволено. Некоторые люди, ощущающие неотвратимость смерти, начинают мстить за это даже и самой жизни.

Нехристианское восприятие темы репрессий становится протестной политической технологией.

Слова "зэки", "ГУЛАГ", "чекисты", "политические доносы", "политические репрессии", "политзаключённые" и другая лексическая атрибутика темы репрессий были приватизированы и осовременены отечественным либерально-протестным дискурсом. Подкрепляя свою легитимность историческим прошлым, его лексика приобрела дополнительный смысл, сложилась в некий аппарат и используется для обличения не только былого, но и современности. Такая управляемая актуализация исторической памяти о репрессиях стала мощным политическим ресурсом. Ключевые тезисы этой риторики хорошо известны и сводятся к следующему: проведение трибунала над советским периодом, тотальная десоветизация России по прибалтийскому сценарию, массовое покаяние русского народа за советский период перед судом истории и мировой общественностью. А далее как итог следуют требования кардинальной смены культурно-ценностной парадигмы развития исторической России.

"Музею Гулага" чужда и невыносима консолидирующая сила "Бессмертного полка". Он не смог его высмеять и от злости создал свой ответ – акцию "Бессмертный барак". Словосочетание лишено вкуса и, к сожалению, опошляет память безвинно пострадавших людей.

Христианский подход к теме репрессий создаёт другую картину. Места и события, связанные с гибелью невинных, он не проклинает, а освящает. Это мышление материализуется в эстетике и богословии православного храма, где на каждой литургии вспоминается история репрессированного Бога. Здесь в молитве выстраивается личная связь человека с Богом и с погибшими. Погибшие – это не сгусток ненависти, а конкретные живые души. Они не взывают к мести, а ждут молитвенной помощи. Среди них есть и мученики за веру, известные и неизвестные миру святые, которые умирали с молитвой на устах – без проклятий в адрес своих палачей. Люди приходят в храм не за обезболивающим совесть адреналином, который предлагает музей исторических ужасов, а с целью принести Богу бескровную жертву: "Жертва Богу – дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит". Христианство настаивает, что зло, ведущее к страданию и смерти, находится внутри человека, и что врачевать его нужно любовью и покаянием, а не злобой и отчаянием.

К этому можно добавить, что сам Солженицын, не будучи в состоянии скрыть ненависть к советскому правосудию и лагерной системе, испытывая желание личной моральной сатисфакции и создавая одно из самых известных политических обличений XX века, всё-таки предпринимает драматическую попытку остаться христианином в оценке репрессий. Он изо всех сил старается запустить в создаваемый собственными руками музей ненависти под названием "Архипелаг ГУЛАГ" хотя бы немного христианского света, восклицая:

"Пусть захлопнет здесь книгу тот читатель, кто ждёт, что она будет политическим обличением.

Если б это так просто! – что где-то есть чёрные люди, злокозненно творящие чёрные дела, и надо только отличить их от остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека. И кто уничтожит кусок своего сердца?.."

"Музей ГУЛАГа" без христианской составляющей со временем становится похож на аттракцион ужасов. Он не лечит и не приносит избавления от страданий. Чтобы память о трагедии народа служила нравственному оздоровлению общества, монополию на неё необходимо забрать у политтехнологов и менеджеров современного искусства, передать народу и наполнить христианским, молитвенным духом.

Христианский взгляд на репрессии позволит деполитизировать эту тему. Он сместит в ней акцент с поиска обидчика на духовное преображение, с юридических вопросов – на духовно-нравственные. Примером служит само Евангелие, требующее не смерти врагам, а духовного исцеления человека, включая не только святых, но разбойников и палачей.

Тема репрессий – это не набор фактов из новейшей истории и даже не урок. Это метод воспитания общества. В стране, культура которой основана преимущественно на православной традиции, христианизация этого метода сделает его консолидирующим. Как крест – орудие казни и знак позорной смерти – стал святым символом вечной жизни и любви Бога к человеку, так и память о репрессиях может стать школой любви и служить нравственному оздоровлению общества.

СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Василий Щипков

ИЕРАРХИЯ
НОВОСТИ

16.02.2018

Религиозные лидеры РФ призвали россиян жертвовать деньги на помощь сирийцам

Папа Римский молится об исцелении пострадавших при стрельбе во Флориде

Епископ Орский мог оказаться на самолете, потерпевшем катастрофу в Подмосковье

Верующие разных конфессий помогают восстановить сгоревший в Казахстане православный храм

Верховный суд отказался пересматривать приговор екатеринбургскому "ловцу покемонов"

В Москве прошла Всероссийская научно-практическая конференция, посвященная духовно-нравственному образованию в современной российской школе

Святейший Патриарх Кирилл встретился с атаманами реестровых казачьих войск и войсковыми казачьими священниками

Состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла с Президентом Государства Палестина Махмудом Аббасом

/ все новости /
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

14.02.2018

Камертон:
Михаил Корниенко
Украина. Мирный молебен за продолжение гражданской войны

13.02.2018

The Bell:
Тихон Шевкунов: "Если бы Серебренников попросил меня о встрече, я бы безусловно не отказал"

11.02.2018

РИА Новости:
Антон Скрипунов
Патриарх Иоанн Х: храмы в Сирии восстанавливаются, несмотря на войну

09.02.2018

Иваново-Вознесенская епархия:
Игумен Виталий (Уткин)
Игумен Виталий (Уткин). "И абие ринуся из превысокого храма своего": Святость или самоубийство?

08.02.2018

В досье дипломата:
Владислав Гулевич
"Христиане остаются самой преследуемой религиозной общиной в мире"

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты