поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Мониторинг СМИ
12 февраля 2017  распечатать

Василий Щипков

На каком языке заговорит мир XXI века?

Эпоха постмодерна заканчивается

Источник: Литературная газета

Глобальные изменения в жизни людей, смена технологических укладов, войны, революции, кардинальная смена власти в ведущих странах всегда находили отражение в языке, если его понимать в широком смысле как способ мыслить и действовать. Ещё недавно доминировал язык, сложившийся во второй половине XIX – начале XX века. Это, если говорить сжато, смесь рационализма и авангарда, язык Ницше, язык модерна и его постмодернистских вариаций.

Особенности языка прошлого столетия берут начало ещё в литературе века XIX. В произведениях Герцена, Достоевского, Лескова, Тургенева, Гончарова, в публицистике, философских работах уже употреблялись ставшие вскоре ходовыми слова и термины – "социализм", "коммунизм", "демократия", "либерализм", "права", "нация", "прогресс", "империализм". Это были сильные термины, они магически воздействовали на людей, обладали энергией, которая захватывала, отражала идеологию и дух революционной эпохи. Сила нового языка меняла многие понятия, ложась в основу политической и идеологической архитектоники XX века. Наконец, после 1917 года под натиском модернистского духа русский язык стал стремительно меняться. Можно вспомнить советский новояз или попытку заменить дни недели революционным пятидневным календарём – без субботы и воскресенья.

Ныне мир рывками вступает в XXI век, что отражается и на политическом языке. Русские перешли в новое столетие в 2014 году после воссоединения с Крымом, англичане – 23 июня 2016 после решения выйти из ЕС (Brexit), американцы – 9 ноября 2016, когда выбрали президентом Трампа, европейские государства в процессе перехода.

Нарастающие конфликты – результат попыток истеблишмента ряда государств говорить на языке XX века и сохранять статус-кво устаревшей парадигмы в ущерб международной безопасности. Часть мировых элит уклоняется от ответственности за судьбу нового столетия. Нет ясной и приемлемой модели будущего, как и понятных всем слов для её описания. Отсюда рост мировой турбулентности, расширение зон мирового хаоса.

Так на каком же языке будет разговаривать XXI век и какие ценностные категории будут востребованы?

Этот язык можно назвать пост­секулярным. Если в XX веке люди воевали за свободы, равноправие и гражданские права против империй и "недемократических режимов", то в XXI – за религиозные и духовно-нравственные ценности против режимов секулярных. Всё более востребованы религиозные традиции, а богословские понятия и ценности всё ощутимее становятся частью политики. Если прежде религия была периферийным дискурсом и вечной антитезой главенствующей секулярной культуры, то в XXI веке периферийными станут секуляризм и сциентизм (отстаивающий научное знание как наивысшую культурную ценность).

Язык XXI века уже можно представить как постсекулярный в том значении, что он приходит на смену секулярному языку, который в ХХ веке доминировал и вытеснил традиционную религиозность из светского пространства.

У постсекуляризма ряд источников. Один из них – нео­язычество, оно вдохновляет неонацизм и возрождает праворадикальные и регионалистские политические идеи. Энергия этого языка способна не только воодушевлять футбольных фанатов, но и устраивать цветные революции. Неоязыческий символизм берут на вооружение многие современные правые политические партии и движения регионалистов. Если первые стремятся к усилению национальной независимости от глобалистских структур управления, то регионалисты рвутся к независимости от самих национальных государств, опираясь на региональную мифологию. С её помощью они конструируют и сакрализуют новые региональные идентичности.

Второй источник нового языка – в исламских традициях. В последние годы международный терроризм пытается присвоить этот язык себе. И надо признать, что как бы риторика запрещённого в России ИГИЛ ни резала наш слух, её притягательная для некоторых людей энергетика объяснима. ИГИЛ открыто говорит с постхристианским обществом на шокирующем языке агрессивной религии, борясь за собственные идеалы красоты, справедливости, добра и зла. Западной секулярной цивилизации подчас нечего противопоставить этому. Люди попадают под влияние идеологов ИГИЛ, потому что те дают свою целостную, религиозную картину мира. Вот некоторые названия номеров игиловского англоязычного интернет-журнала "Дабик", используемого для вербовки: "Потоп", "Провалившийся крестовый поход", "Закон Аллаха или законы людей", "Разбить крест". А такие выражения, как "кровь праведников", "джихад благочестивых", "борьба с армией крестоносцев", "апостасия" (отступничество от Бога) звучат там убедительней, чем творчество известного французского журнала карикатур, Особенно для молодых людей, не имеющих жизненных перспектив или разочарованных в окружающем постмодернистском мире. Однако терминологии и идеям ИГИЛ может быть противопоставлена только религиозная терминология. Поэтому можно предвидеть, что в борьбе с языком террористов укрепится язык мирного ислама, который рано или поздно выдвинет свой проект по реформированию западной культуры.

Одновременно с этим в пост­христианских странах намечается процесс христианского возрождения – третий источник нового языка.

Как и сто лет назад, Россия первой заговорила на нём. Помимо массы англоязычных слов, наводнивших нашу речь, неотъемлемой частью современного русского языка уже стали церковные, религиозные и богословские термины. Стали звучать названия православных праздников, церковных чинов, богослужебных предметов. Всё чаще слышен язык проповеди, в основе которого термины и цитаты из Писания и предания. Восстановленные храмы преображают язык социокультурного ландшафта наших городов, а обращение к судьбам новомучеников и исповедников восстанавливает духовную связь времён.

Однако изменения в языке связаны не только с возвращением каких-то дореволюционных терминов ("духовенство", "пост", "прихожане", "паломничество"), но и с наполнением базовых культурных понятий новым, религиозным звучанием. В их числе – "семья", "вера", "любовь", "справедливость", "свобода", "милосердие", "самоограничение", "жертвенность", "единство" и другие. В официальных документах и публицистике их всё чаще определяют как традиционные ценности, которые обладают непреходящим, надысторическим характером. Эти ценности становятся и полем сражения, и политическим ресурсом.

Поиск религиозных оснований культуры становится востребованным с закатом секулярной эпохи, когда утилитарная этика, то есть светская, рациональная и относительная, уступает место этике трансцендентной – абсолютной, религиозной.

Скандалы, вызванные законом о запрете пропаганды идей ЛГБТ среди несовершеннолетних, осуждением плясок в храме Христа Спасителя, спектакля "Тангейзер" или фильма "Матильда" – это не околоцерковные скандалы. Речь о конфликте между традиционным религиозным языком и секулярным языком либерального модерна.

Однако модерн как проект закончился. Его современные, постмодернистские формы утратили за вторую половину ХХ века следы христианских оснований. Если модерн – это христианство без Христа, то постмодерн – это модерн без христианства. Язык демократических ценностей перестал мотивировать людей. Существующие в нём ценностные понятия сначала перестали означать сами себя, затем стали означать нечто противоположное себе. При сохранении их словесной формы произошла деформация смыслов, разложенных провозглашённой относительностью морали. Слова из заповедей блаженства и проповедей Христа есть во всех европейских языках, однако они лишены абсолютного, религиозного содержания.

Таким образом, постсекулярный язык – это язык, основанный на ценностях религиозных культур, который снова будет способен воодушевлять. Огромное влияние на него окажет христианство, но не только и не столько через специальные богослужебные или богословские термины. Новый язык – это наполнение важных для общества понятий традиционным, христианским смыслом, восстановление современного социокультурного пространства, опустошённого модерном и его постмодернистскими прак­тиками.

СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Василий Щипков

ИЕРАРХИЯ
НОВОСТИ

28.04.2017

В Москве пройдет масштабная акция в память о героях Первой мировой войны

В Россию будут принесены мощи Святителя и Чудотворца Николая

Памятный знак священнику и ученому Павлу Флоренскому установят в Лефортове

В Церкви в год столетия революции призывают активно увековечивать пострадавших за веру в советские годы

Патриарх Кирилл в воскресенье посетит Петербург
В епархии не знают, будет ли в ходе поездки обсуждаться тема Исаакия

Члены Комитета представителей Православных Церквей при Европейском союзе провели ряд встреч в Европейском парламенте

В Петербурге проходит VIII Межрегиональная конференция по церковному социальному служению

В Москве состоится презентация научного сборника "Межрелигиозный диалог и его роль в деле защиты христиан Ближнего Востока и Северной Африки от преследований"

/ все новости /
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

27.04.2017

РИА Новости :
Антон Размахнин
Вера и туризм. Как возрождают родовое село первого русского политэмигранта

26.04.2017

Русская idea:
Михаил Ващенко
Сборник "Язык": прямое высказывание как искусство будущего

22.04.2017

РИА Новости:
Антон Скрипунов
Первые за сто лет раскопки Иерихона: что открылось российским археологам

20.04.2017

Фонд "Российско-Польский центр диалога и согласия":
Агнешка Пивар
Россия-Польша: Преодолеть негативное мышление друг о друге

15.04.2017

Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ:
Владимир Легойда: Прощай, Матильда! Здравствуй, честь

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
монолитные лестницы
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты