поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Материал
03 марта 2006  распечатать

Александр Крылов

Религиозная ситуация в непризнанном государстве

Главы из книги "Религия и традиции абхазов"

Атеизм был господствующей доктриной на территории бывшего СССР и религия не оказывала заметного влияния на жизнь общества в течение многих десятилетий. Большинство советских людей не были убежденными атеистами, но к вопросам религии и веры относились довольно безразлично. Все стало меняться в начале 1990-х гг., когда у правящих элит новообразованных постсоветских государств и их рядовых граждан возникла необходимость чем-то восполнить образовавшийся идеологический и духовный вакуум. Тогда то на роль быстрого и наиболее естественного "заменителя" коммунистической идеологии выдвинулась религия. С тех пор ее значение в обществе постоянно возрастает. Особенно заметно это в экстремальных ситуациях, подобных той, в которой оказалась Абхазия.

После распада СССР Абхазия превратилась в зону острого межэтнического противостояния. Грузино-абхазская война 1992-1993годов, поражение грузинской армии и превращение Абхазии в одно из непризнанных государств современного мира самым непосредственным образом сказалось на сложившейся здесь религиозной ситуации.

Зафиксированный в ходе анкетирования 1997 г. высокий уровень религиозности многонационального населения Абхазии, незначительная доля неверующих и мизерная численность местных атеистов не могли не показаться удивительными в обществе, которое всего несколько лет назад считалось атеистическим. Можно было предположить, что отнесение себя респондентами к той или иной конфессии (во многом показательное само по себе), еще не означает, что в настоящее время все они действительно к ней принадлежат, являются глубоко верующими людьми и обладают хотя бы элементарными представлениями об основах тех религий, на принадлежность к которым было указано в большинстве анкет.

На самом деле, как показали последующие исследования, у значительного количества людей, прошедших обряд крещения в православных церквях, декларируемая приверженность к христианству продолжает оставаться совершенно формальной. Даже в дни наиболее значительных христианских праздников на церковные службы приходит совсем мало прихожан. К примеру, в храме Успения Пресвятой Богородицы (село Лыхны) в один из наиболее почитаемых христианских праздников (которому, как следует из названия, и посвящен сей храм) – в день Успения Пресвятой Богородицы, на торжественном богослужении 28 августа 1997 г. было не более тридцати прихожан.

Аналогичная картина наблюдается и в других православных храмах. В то же время, на молениях в абхазских святилищах нередко присутствуют многие сотни людей. В этом отношении современная Абхазия внешне весьма напоминает картину, имевшую место в первые века распространения христианства, когда средневековые монахи летописцы с печалью противопоставляли пустующие христианские храмы шумному многолюдству древних капищ (см.: 189, с.458).

У абхазов несоответствие между декларируемой людьми собственной конфессиональной принадлежностью и их реальными религиозными представлениями и ритуальной практикой имеет свою особую специфику. В отличие от других национальных общин, где чаще всего даже прошедшие обряд крещения люди в действительности продолжают оставаться неверующими, подавляющее большинство относящих себя к христианам абхазов являются людьми с религиозным мировоззрением. Они искренне верят в существование единого Бога-Творца (Анцэа), но не разделяют учения о Троице: не почитают Святого Духа и Иисуса Христа как Сына Божия, не посещают церкви, не совершают обряда причастия, не соблюдают никаких постов, не интересуются основами христианского вероучения, не читают Библии. Таким образом, абхазы, заявляющие о своей принадлежности к христианской вере, на самом деле не разделяют ее основополагающих догматов и числятся христианами совершенно номинально.

Одной из главных причин, препятствующих реальному, а не формальному упрочению позиций православия в среде многонационального населения постсоветской Абхазии, является неопределенный статус современной Абхазской церкви. Грузинская церковь, в чьем "каноническом ведении" формально продолжает оставаться вся территория Абхазии, и до войны была не слишком популярна у негрузинского населения. Среди ее прихожан подавляющее большинство составляли этнические грузины.

Представители других национальностей были недовольны ведением церковных служб исключительно на непонятном грузинском языке и притеснениями русского духовенства со стороны грузинских иерархов. Абхазы же относились к грузинской церкви тем более настороженно: они видели в ней политический инструмент и орудие грузинизации местного населения. Поэтому абхазы различными способами препятствовали осуществлению появившихся в конце 1980-х гг. планов строительства в стране новых грузинских церквей.

Об отношении абхазов к грузинской церкви наглядно свидетельствует инцидент, происшедший в 1989 г., когда ее глава католикос Илия Второй решил посетить церковь в селе Лыхны Гудаутского района. С точки зрения негрузинского населения сама поездка католикоса по автономной республике носила характер откровенной политической демонстрации. На фоне обострившихся межэтнических противоречий и набиравшего силу движения за отделение Грузии от СССР она была призвана способствовать росту сепаратистских настроений в среде местного грузинского населения и одновременно наглядно продемонстрировать принадлежность территории Абхазии грузинскому государству и грузинской церкви.

Абхазы, активно выступавшие за сохранение единого СССР, восприняли приезд католикоса враждебно: толпа людей преградила дорогу направлявшемуся в Лыхны кортежу. В машинах было обнаружено много оружия. Абхазы были убеждены, что вопреки заявлению Илии Второго оно не принадлежало охране самого иерарха, а предназначалось для вооружения проживавших в районе грузинских сепаратистов. Они попытались конфисковать обнаруженное оружие. В результате, как рассказывали автору участники тех событий, вспыхнула драка, в ходе которой пострадали охрана и сам католикос, который был вынужден прервать свою поездку.

На рубеже 1980-х – 1990-х гг. грузинская церковь активно выступала за отделение Грузии от СССР. После распада Советского Союза она поддержала избранный тбилисскими властями курс на силовое подавление меньшинств и обеспечение территориальной целостности получившей независимость Грузии военным путем.

В глазах абхазского населения подобный курс означал политику геноцида их собственного народа. Действительно, заявления некоторых грузинских политиков, сделанные после начала грузино-абхазской войны, свидетельствовали, что в правящих кругах Грузии не исключали решения "абхазской проблемы" путем физического истребления абхазов. Так, главнокомандующий грузинскими силами в Абхазии полковник Г. Каркарашвили в своем обращении к населению Абхазии, показанному по Сухумскому телевидению 25 августа 1992 г., заявил, что даже если в ходе конфликта погибнет 100 тысяч грузин, то погибнет и 97 тысяч абхазов (а это означало поголовное уничтожение последних). Вскоре после своего заявления Г. Каркарашвили был повышен в чине до звания генерала и впоследствии он заменил Т. Китовани на посту министра обороны Грузии.

Другой высокопоставленный грузинский чиновник, государственный министр Грузии и Абхазии Г. Хаиндрава, в интервью, опубликованном в апреле 1993 г., подчеркнул малочисленность абхазов, после чего прямо заявил корреспонденту французской газеты "Le Monde Diplomatique": "мы можем легко и полностью уничтожить генетический фонд их нации путем убийства 15 тысяч их молодежи. И мы вполне способны на это" (72, с.69).

Грузинская церковь не только не осудила призывов к физическому уничтожению абхазов, но и активно поддержала проведение военной операции в Абхазии: в церквях служились молебны за победу грузинского оружия, ее представители принимали участие в массовых митингах, вели пропаганду против "гудаутских сепаратистов" и т.п. Поэтому осенью 1993 г. местное грузинское духовенство столкнулось с откровенной враждебностью к нему со стороны победителей и было вынуждено бежать с территории Абхазии.

После распада СССР Русская православная церковь, несмотря на большое количество проживающих в Абхазии русских, продолжает рассматривать ее как территорию, подведомственную исключительно Грузинской церкви. В итоге во всей Абхазии осталось всего несколько абхазских и русских священников. Изоляция местного населения от Русской православной церкви и крайняя малочисленность оставшегося в стране православного духовенства стали главными препятствиями для возрождения православия в постсоветской Абхазии.

Нечто подобное происходит и с исламом, некогда игравшим весьма важную роль в политической жизни Абхазии (XVII-XVIII вв.). Позиции ислама были подорваны массовым отъездом наиболее исламизированной части абхазов в Турцию в XIX в. и длительным нахождением Абхазии в составе Российской империи, а затем – СССР. В настоящее время мусульманские страны подчеркнуто дистанцируются от непризнанной республики и не проявляют желания вновь способствовать распространению здесь учения пророка.

В Абхазии до сих пор нет ни одной мечети, считающие себя мусульманами абхазы не почитают пророка Мохаммеда, в своем подавляющем большинстве не имеют ни малейшего представления о Коране и не проявляют никакой заинтересованности в его изучении. Ни один из опрошенных нами "абхазских мусульман" ничего не знал о ежедневной пятикратной молитве, о необходимости соблюдения поста в месяц рамадан, о предписываемой исламом выплате 2,5% налога на содержание неимущих единоверцев и т.п. Лишь некоторые из них отождествляли Аллаха и Бога-Творца Анцэа, уточняя при этом, что "Аллах – это Бог для всех людей", которого они глубоко почитают, но рядом с ними постоянно находится и их собственный ангел-хранитель (Дыдрыпш и др.).

У "абхазов-мусульман" не существует никаких ограничений в еде и питье: они употребляют водку и вино, свинину и прочие запретные для "истинных правоверных" блюда. Обряд обрезания не только не проводится, но и воспринимается "абхазскими мусульманами" как нечто неестественное и совершенно постыдное.

В реальности в современной Абхазии подлинными мусульманами можно считать лишь потомков абхазских махаджиров, возвратившихся на свою историческую родину из различных стран Ближнего и Среднего Востока. Но они составляют совсем незначительную часть местного населения (не более нескольких сот человек), проживают довольно замкнуто в нескольких расположенных далеко друг от друга населенных пунктах и не оказывают сколько-нибудь заметного влияния в масштабах всего абхазского этноса.

Свою собственную и принципиально отличную от РПЦ позицию по отношению к Абхазии занимает католическая церковь: после распада СССР непризнанная республика (в отличие от Грузии) была включена в состав охватывающего юг Краснодарского края Причерноморского прихода. Главой этого прихода был назначен настоятель Сочинского костела польский ксендз Богдан Северин, приехавший в Россию в начале 1990-х гг. С его деятельностью было связано возрождение католичества в Абхазии (до революции местная община католиков была многонациональной и довольно многочисленной).

После окончания грузино-абхазской войны Б. Северин получил официальное разрешение абхазского правительства на возобновление в стране деятельности католической церкви. Первоначально службы проводились в клубе Сухумского ботанического сада, затем католикам было возвращено отобранное у них в 1930-х гг. здание сухумского костела. В феврале 1996 г. в отремонтированном силами прихожан костеле состоялась первая служба и с тех пор она совершается два раза в месяц по понедельникам.

В настоящее время община католиков Абхазии насчитывает около 150 человек. Большинство в ней составляют поляки и армяне, два старосты костела представляют именно эти национальности. Они прошли обучение на специальных католических богословских курсах и теперь совершают службу в тех случаях, когда ксендз из Сочи не может приехать.

В адрес католического прихода регулярно поступает гуманитарная помощь от посольства Польши в Москве (в Сухум неоднократно приезжали его представители), а также от общественной польской католической организации "Каридас" (милосердие). Дважды в месяц в Сухум наведывается работающий при Сочинском костеле врач, который не только оказывает медицинскую помощь членам общины, но и снабжает их лекарствами и продовольствием. Через польское посольство в Москве община получает и определенные финансовые средства (на приобретение тетрадей и карандашей для учащихся, резиновой обуви для престарелых и т.п.). Община организовала изучение детьми прихожан польского языка, несколько человек, поляков по национальности, были направлены на обучение в Польшу.

Свидетельством того, что католическая церковь очень высоко оценила заслуги ксендза Б. Северина в деле возрождения католичества на юге России и в Абхазии стало его назначение вначале настоятелем католической общины Петра и Павла в Москве, а затем – ректором семинарии Непорочного зачатия в Санкт-Петербурге.

Аналогичные планы имелись в отношении возрождения в Абхазии протестантизма: в конце 1980-х – начале 1990-х гг. приезжавшие из Германии делегации неоднократно осматривали здание сухумской кирхи. В отличие от здания костела, в советские времена кирха практически не пострадала. Однако никаких реальных шагов по возобновлению ее работы со стороны германских церковных кругов не последовало: по-видимому, определяющую роль в этом сыграли политические соображения.

Неопределенный политический статус Абхазии явно благоприятствует деятельности различных религиозных сект и течений. Активную проповедь ведут баптисты, адвентисты седьмого дня и свидетели Иеговы, пользующиеся значительной финансовой поддержкой от своих единоверцев из западных стран. Сейчас численность каждой из этих общин составляет по несколько сот человек, принадлежащих к разным национальностям.

Под руководством своих получивших образование на Западе духовных наставников, члены общин изучают соответствующие религиозные учения, совершают коллективные моления и ведут активную пропаганду своего учения (в первую очередь в среде городской молодежи). Сектантское мировоззрение пропагандируется путем распространения красочной литературы и в устной форме; поступающие в адрес общин и распространяемые среди их членов весьма значительные партии гуманитарной помощи от единоверцев с Запада, несомненно, повышают действенность такой пропаганды.

О некоторых методах, применяемых для вовлечения людей в секты, можно судить по публикациям в абхазской прессе . Как пишет автор одной из них, сектанты успешно пользуются угнетенным состоянием людей, потерявших на войне своих близких. Например, немолодой абхазской вдове – матери погибшего сына (который был у нее единственным ребенком), иеговисты "внушили мысль, что она может вернуть сына, если будет строго выполнять иеговистские предписания: мол, скоро будет конец света и погибнут все иноверцы, воскреснут же иеговисты и их близкие. Поверив этой басне, несчастная, как того требует секта, перестала ходить на могилу сына, зажигать свечи, совершать испокон принятые у нас в народе обряды по поводу усопших" (302, 19.03.1998).

Члены сект попадают в сильную зависимость от своих духовных наставников, что становится причиной серьезных конфликтов в семьях. Например, как жаловался автору один неверующий сухумский водитель, иранец по национальности, его жена и дочка после вступления в секту совсем "потеряли голову". Члены семьи совершенно перестали понимать друг друга и, по-видимому, она распадется в самом ближайшем будущем. Нередко сектанты угрожают совершить самоубийство в ответ за попытки друзей и родственников убедить их в том, что необходимо бросить общину и вернуться к нормальной жизни.

В отличие от современной России и большинства других, возникших на постсоветском пространстве государств, в непризнанной Абхазии не удалось закрепиться представителям секты сатанистов. В июне 1997 г. три сатаниста (два русских и украинец) совершили свою изуверскую церемонию, в ходе которой после долгих издевательств зверски замучили тринадцатилетнего абхазского подростка.

Проведенное родственниками мальчика (принадлежащими к многочисленной абхазской фамилии) следствие оказалось куда более результативным, чем действия органов правопорядка: вскоре они нашли убийц. После признания в содеянном преступлении сатанисты были вывезены в пустынное место, облиты бензином и сожжены заживо.

В Абхазии уже несколько лет фактически отменена смертная казнь, что не могло не повлиять на действия родственников замученного ребенка. Однако с точки зрения современного абхазского правосудия сожжение убийц было самосудом. Один из родственников мальчика даже был осужден сухумским судом и получил условный срок наказания. Однако сатанисты предпочли больше не искушать судьбы: после данного случая о них ничего не слышно и скорее всего они решили уехать из Абхазии.

Весьма активны в современной Абхазии кришнаиты, которые в 1989 г. именно здесь, в Сухуме, впервые на территории СССР открыто провели религиозный праздник колесницы с шествием по городу и показом народу изображений собственных божеств. В настоящее время в их общине насчитывается нескольких десятков совсем молодых людей различных национальностей.

В отличие от остальных сект, кришнаиты не навязывают окружающим собственное видение мира и не стремятся к обращению многих людей в свою веру. Эта немногочисленная община ведет активную гуманитарную деятельность: во время грузино-абхазской войны ее представители действовали по обе стороны фронта, организовали несколько благотворительных столовых и спасли от голодной смерти многие сотни людей. Эти столовые продолжают работать и после войны: в Сухуме в них ежедневно получают питание многие оставшиеся без всяких средств к существованию пожилые и престарелые люди.

Активность кришнаитов заметно снизилась после того, как в середине 1995 г. в Сухуме неизвестными был сожжен их продовольственный склад, а через несколько дней совершено убийство главы общины Игоря Кортуа. Эти преступления остались нераскрытыми, что удручающе подействовало на членов общины, испытывающих к тому же большие материальные затруднения.

Попытка кришнаитов наладить собственное сельскохозяйственное производство в находящемся примерно в 20 километрах от Сухума заброшенном после войны селе Черниговка окончилась неудачей из-за систематических грабежей. По словам кришнаитов, им удается содержать столовые для голодающих в основном за счет выделяемой властями страны в адрес этой общины партий продовольствия (они поступают в Абхазию от различных международных гуманитарных организаций). Кроме того, местные кришнаиты продолжают получать небольшие по объему партии продовольствия (преимущественно крупы, муку, сахар) в качестве помощи от своих единоверцев из соседнего Краснодарского края.

Почти все еврейское население Абхазии было вывезено в Израиль во время грузино-абхазской войны. Однако в Сухуме осталось несколько десятков евреев, в основном преклонного возраста, продолжает действовать синагога. Положение еврейской общины осложняет изоляция Абхазии от внешнего мира. Из-за нее евреи, выехавшие в Израиль, практически потеряли возможность оказывать поддержку своим оставшимся на месте престарелым родственникам.

Правительство Израиля, всемерно способствовавшее переселению местных евреев в Израиль, не оказывает никакого содействия оставшимся на территории Абхазии членам общины. Поэтому местные евреи неоднократно были вынуждены обращаться за помощью к международным гуманитарным организациям, а также к сухумским кришнаитам: раввин получал от них продовольствие, освящал его по иудейским канонам и распределял среди своей нуждающейся паствы.

Едва не прекратилась деятельность сухумской синагоги. После грузино-абхазской войны часть ее прихожан потребовала продать здание, на вырученные деньги нанять пароход и со всем своим имуществом, включая мебель, холодильники и прочие крупногабаритные предметы, переехать в Израиль. Однако большинство общины не пошло на это и поддержало своего раввина, заявившего, что синагога будет действовать до тех пор, пока в Абхазии останется хотя бы один еврей.

Проведенное осенью 1997 г. анкетирование абхазов свидетельствовало о сильном влиянии на них традиционной религии. Так, 199 человек или 47,4% из числа 420 абхазов, назвавших себя христианами, признали, что они сами или их родственники имеют святилища-аныхи, либо обращались за помощью к таким святилищам. У остальных этот показатель следующий: 163 или 66,5% из 245 назвавших себя мусульманами, 34 или 47,2% из 72 затруднившихся определить свою религиозную принадлежность, 27 или 37,5% из 72 неверующих, 12 или 70,6% из 17 язычников, 6 или 60% из 10 приверженцев "абхазской веры", и 7 или 43,8% из 16 атеистов.

Большинство опрошенных сообщили, что либо они, либо их родственники имеют в родном селе аныху – святилище, под которым чаще всего подразумевалась "ажира" – кузня, почитание которой восходит к древним культам огня и металлов. В то же время, только незначительное количество респондентов указало как на собственные аныхи на святилища общеабхазского масштаба. Последнее, видимо, объясняется отчасти тем, что к наиболее почитаемым, "сильным аныхам" люди могут обращаться лишь в совершенно критической для себя ситуации.

Среди названных респондентами общеабхазских святилищ фигурировали Дыдрыпш-ныха, Лашкендар-ныха, Лдзаа-ныха, Лых-ныха и Ылыр-ныха, входящие в число семи главных святилищ, оберегающих Абхазию, а также не входящие в это число Ебыр-ныха и Аергъ-Лапыр-ныха. Некоторые из респондентов назвали святилищем своего рода, фамилии священный кувшин "ахапщщьа" ("апща хапщьа"), традиционное место моления рода "рныхрртаа" ("рныхварта"), или святыню, название которой определялось ее географическим местоположением в определенном селе (например "Кланурхувская аныха").

Респондент из фамилии Эбжноу, ныне проживающий в городе Гудаута, в качестве фамильной святыни назвал аныху Бытха – святилище, находившееся в окрестностях современного города Сочи. Оно получило широкую известность благодаря популярному роману Баграта Шинкуба "Последний из ушедших", в котором неоднократно упоминалось это святилище убыхов – родственного абхазам народа, проживавшего до своего выселения в Турцию в XIX в. в окрестностях современного Сочи. Скорее всего данное упоминание в анкете о Бытхе связано с тем, что, как считается, современная абхазская фамилия Эбжноу происходит именно из убыхов.

Часть опрошенных указала, что имеет фамильные святилища (например, Ахба-ныха в селе Ачандара у фамилии Ахба). Некоторые представители семей, известных в истории своей связью с морем, отметили, что у них есть "святилище на берегу моря" (такова, например, аныха Ряпш фамилии Ампар).

Своеобразие религиозных представлений современных абхазов наглядно иллюстрируется следующим рассуждением проживающего в селе Ачандара Л. Хагба, считающего себя мусульманином: "Аллах – это Бог для всех людей, для нас же главный Бог – Дыдрыпш, который обитает рядом, на горе Дыдрыпш-ныха". Другой наш собеседник, Золотинска Цымцба из села Бармыш, являющийся жрецом святилища Аергъ-Лапыр-ныха, заявил: "я – мусульманин, но никаких обрядов типа "байрам-майрам" не делаю, а следую только традициям своих предков". Во время традиционных молений лишь некоторые из людей преклонного возраста продолжают обращаться к Аллаху, однако это имя (наряду с Хазшаз – Творец и другими) используется ими в качестве одного из названий Бога-Творца Анцэа.

То обстоятельство, что для всех абхазов первостепенной по важности остается традиционная религия, объясняет почти полное отсутствие в их среде мировоззренческих разногласий и бытовых различий между людьми, формально относящими себя по религиозной принадлежности к христианам и мусульманам. Некоторые отличия между ними имеются в основном в похоронной обрядности: "абхазы-мусульмане" перед похоронами разбивают крышку гроба, выкапывают могилу с подбоем и т.п.

Общую для абхазов картину полной веротерпимости (порождаемой тем, что и абхазские "христиане", и абхазские "мусульмане" на самом деле исповедуют одну религию – традиционную религию своих предков) не нарушают и местные атеисты. Так, одна из абхазских "атеисток" написала в анкете, что в доме ее родителей в селе Приморском есть ажира и что она сама обращалась к ней за помощью, когда заболела, а после ее выздоровления была принесена благодарственная жертва. Другой абхазский "атеист" указал, что он регулярно вместе с родственниками принимает участие в обрядовых праздниках, то есть – в традиционных молениях.

О том, как сочетались в сознании абхазов атеизм и коммунистическое учение с их традиционной религией дают представление следующие красноречивые высказывания наших собеседников: "В советское время я был членом абхазского обкома партии, министром, но всегда приходил на божественные обряды, даже если для этого нужно было сбежать с заседания бюро обкома" (Ш. Ампар, село Калдахуара). "Я в коммунистической партии с 1941 года, всегда следовал ее программе и уставу, но когда молился Богу – резал козу и не считаю, что это кому-то мешает, при чем тут религия?" (А. Ампар, село Калдахуара).

Сознавая особенности религиозного сознания абхазов, нынешние служители православной церкви Абхазии подчеркнуто уважительно относятся к исповедуемой ими традиционной религии и постоянно присутствуют на наиболее важных молениях в абхазских святилищах. О том, что в прошлом в Абхазии подобным же образом мирно уживались традиционная религия и христианство (а также ислам в XVII-XIX вв.) наглядно свидетельствует обрядовая практика, свидетелем которой был в конце XIX в. Н.С. Джанашиа. Описывая общинное моление о дожде и урожае (ацу-ныха), этот автор указывает, что на нем присутствовал и местный священник, который "вернулся с обедни, на которой, кроме него да причетника, вероятно, никто не присутствовал" (80, с.66).

Далее Н.С. Джанашиа указывает, что перед началом обряда жертвоприношения, "если сельчане – христиане, служится "молебен во время бездождия": его слушает народ не с должным вниманием". Когда же после священника начинали говорить старики-молельщики, "весь народ на коленях стоит смиренно. Ни звука вы не услышите" (80, с.66). По сравнению с описанной сто лет назад Н.С. Джанашиа церемонией, современная ацу-ныха в целом изменилась незначительно, однако в настоящее время на ней перестали присутствовать священники (которые, как видно из приведенной цитаты, и в конце XIX в. имели в среде абхазов весьма скромное влияние).

Мирное сосуществование традиционной религии и православия в прошлом объяснялось прежде всего тем, что духовенство фактически отказалось от борьбы против религии, которая по всем церковным канонам должна считаться языческой. Сознавая невозможность вытеснить из жизни абхазов традиционную религию, церковные иерархи довольствовались формальным признанием абхазами христианства в качестве собственной религии (таким же образом поступали в Абхазии и служители ислама).

В настоящее время бывает, что абхазским православным священникам и традиционным жрецам не удается найти взаимопонимания. К примеру, жрец святилища Дыдрыпш, не желавший присутствия служителей церкви во время проводимых там массовых молений, несколько раз запрещал подниматься к аныхе приезжавшему со всеми священнику-абхазу пока тот не помоется и не снимет с себя "знаки траура" – черную рясу, не сбреет бороду и т.п. Доводы священника о том, что они служат одному Богу, но только каждый по-своему, и поэтому он может присутствовать на молении в святилище, не произвели никакого впечатления на жреца, ответившего, что "тут свой покровитель и к нему нужно приходить по его законам" (З. Чичба, село Ачандара). Лишь позднее представители православного духовенства и служители ислама были допущены в святилище Дыдрыпш уже в качестве приглашенных от имени правительства, оплатившего все расходы по проведению общеабхазского моления в мае 2000 г. (см. гл. 3).

Естественно, что нежелание жреца допускать в святилище служителей других конфессий объяснялось совсем не "неподобающим внешним видом" православного священника. Об истинной причине подобного отношения позволяет судить характерный инцидент между абхазским православным духовенством и традиционными жрецами, который произошел в июне 1998 г. – во время торжественной церемонии "представления народу" жреца возобновляемого святилища Ылыр-ныха (близ города Очамчира). Это древнее святилище входит в число семи главных абхазских святилищ. Поэтому церемония была особенно торжественной, на ней присутствовали жрецы других общеабхазских святилищ (Дыдрыпш-ныха, Лдзаа-ныха и Лашкендар-ныха), а также представители правительства, многочисленные делегации и почетные гости из всех районов Абхазии.

Единственным из не представленных ныне действующих основных святилищ была Лых-ныха. Организаторы церемонии не известили о ней местного жреца, так как они не знали о том, что фамилия Шакрыл, которой принадлежат жреческие функции в этом святилище, к тому времени уже назначила нового жреца вместо его умершего незадолго до этого предшественника.

Учитывая, что на территории древнего святилища Ылыр-ныха еще во времена раннего средневековья была построена действующая и поныне церковь, о проведении церемонии был заранее извещен ее настоятель Назарий Киут, который не только не возражал против ее проведения, но и наряду с другими священниками, стал на ней почетным гостем. Однако, хотя священники в принципе не выступали против возобновления деятельности святилища Ылыр-ныха, во время церемонии между ними и абхазскими жрецами произошел конфликт. Священники заявили, что внутри церковной ограды нельзя "молиться по-своему", что там запрещено проливать кровь. Это означало, что пришедшие не могли совершить в святилище обряда жертвоприношения.

В ответ абхазские жрецы и старейшины заявили, что они пришли освятить возобновляемое древнее святилище, на территории которого все должно быть совершено по соответствующему обряду, при этом христианские каноны не должны учитываться. Тем не менее, выступавший от имени духовенства настоятель храма Симона Кананита иерей Виссарион Аплиа (Пилия) , твердо настаивал на своем. В конце продолжительного спора старейшины предложили высказаться Зауру Чичба, жрецу наиболее почитаемого в настоящее время святилища Дыдрыпш.

В произнесенной этим жрецом речи выражалась общая позиция присутствовавших жрецов и старейшин: "Где мы находимся: в церкви или в святилище Ылыр-ныха? Мы пришли не на христианский праздник, а чтобы познакомиться с новым жрецом Ылыр-ныхи. Так что все должно происходить согласно традициям наших предков – мы должны принести жертву и обратиться к Богу с просьбой о милости, счастье и здоровье для всего народа, о даровании богатого урожая" (З. Чичба, село Ачандара).

Большинство собравшихся поддержало позицию жрецов, но священники все равно продолжали настаивать на своем требовании проводить церемонию согласно христианским канонам. Арбитром в затянувшемся духовном споре пришлось выступить представителю светских властей. В итоге, по решению присутствовавшего на церемонии премьер-министра Абхазии С. Багапша, она была проведена согласно древним обычаям: в расположенном внутри церковной ограды святилище новый жрец "преподнес Всевышнему" нанизанные на ореховую палочку-рогатинку печень и сердце жертвенного животного и обратился к нему с надлежащими словами.

Однако учитывая доводы священников, процедура жертвоприношения была проведена за пределами церковной ограды. Ритуальное застолье также было проведено в расположенном поблизости от святилища здании столовой, в которой для представителей каждого из районов был накрыт отдельный стол. Во время застолья первый тост был произнесен за Бога-Творца Анцэа, второй – за наиболее почитаемого апаимбара Дыдрыпша (см.  2 данной главы), а третий – за возобновленное святилище Ылыр-ныха и его апаимбара, у которого собравшиеся попросили благословения и покровительства для всех людей, проживающих в Абхазии.

Как показывает описанный случай, по иронии судьбы в современной Абхазии известная поговорка о том, что "в чужой монастырь со своим уставом не ходят" относится скорее к жрецам, а не к православным священникам. Так, перед церемонией в святилище Ылыр-ныха, жрец Заур Чичба зашел в Илорскую церковь, "помолился там Богу соблюдая христианские порядки" (снял головной убор при входе, поставил свечи у икон, но не крестился) и посчитал это для себя вполне естественным. По его убеждению, так же должны поступать представители других религий в абхазских святилищах: "туда могут приходить все желающие независимо от их национальной и религиозной принадлежности. Однако при этом они являются гостями, которые не должны вмешиваться в происходящее и соблюдать действующие в святилище обряды и правила поведения" (З. Чичба, село Ачандара).

Несмотря на имеющиеся споры и разногласия между жрецами и абхазскими православными священниками, вызванные в первую очередь тем, что ряд действующих христианских храмов находится на территории древних абхазских святилищ, их отношения далеки от взаимного неприятия или антагонизма. Наоборот, по словам Заура Чичба, у него с отцом Виссарионом Аплиа (Пилия) хорошие отношения: они давно знают друг друга, часто советуются и вместе обсуждают различные, в том числе религиозные, проблемы.

Во время таких бесед отец Виссарион не раз пытался выяснить у жреца, кто же из них в Абхазии "главный по духовной части". По мнению же жреца такая постановка вопроса неприемлема потому, что служители разных религий, несмотря на все имеющиеся между ними различия, почитают одного Бога и равны перед ним. Поэтому он ответил священнику следующими словами: "Ты служитель Господа и несешь свою службу в храме, я тоже служитель Господа и апаимбара и несу свою службу в Дыдрыпш-ныхе" (З. Чичба, село Ачандара).

СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Александр Крылов

книги:

Александр Крылов. Религия и традиции абхазов

ЩИПКОВ
ЛЕКТОРИЙ «КРАПИВЕНСКИЙ, 4»
НОВОСТИ

03.03.2021

Лекторий "Крапивенский 4": встреча с профессором Финансового университета Олегом Матвейчевым
Zoom, 3 марта 2021 года, 18:00-19:00

26.02.2021

В Москве состоится презентация перевода энциклики Fratelli tutti

В патриархии Грузии напомнили и.о. главы Абхазской епархии, что он является членом Грузинской Церкви

25.02.2021

Святейший Патриарх Кирилл совершил панихиду по приснопамятному Патриарху Алексию II

Армянская Церковь призвала политиков к переговорам

На портале "Активный гражданин" стартовало голосование по выбору памятника на Лубянке

24.02.2021

Александр Щипков: Фанар – это не Вселенская Церковь, а "смотрящий" за православными в интересах иноверцев

В Кузбассе началось строительство храма в память о жертвах пожара в "Зимней вишне"

/ все новости /
РУССКАЯ ЭКСПЕРТНАЯ ШКОЛА
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

04.02.2021

IReactor:
Дмитрий Бабич
Откуда берется истерика с Навальным?

31.01.2021

Православие.ru:
Протопресвитер Феодор Зисис
Святой Антоний Великий о ересях и расколах

18.01.2021

Олег Матвейчев
Убить дракона! Трехглавая мифологическая конструкция, разрушающая наше сознание

11.01.2021

Официальный сайт Московского Патриархата:
Митрополит Калужский и Боровский Климент. "Я здесь так покоен духом, что лучшего и желать не следует". (Новые исследования эпистолярного творчества святителя Феофана Затворника)

04.01.2021

Официальный сайт Московского Патриархата:
Протоиерей Андрей Новиков
Последняя атака протодиакона Андрея Кураева на Церковь

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты