поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Мониторинг СМИ
09 декабря 2008  распечатать

Наталья Солженицына

"Маленький подмастерье" под небом Бога

Александр Солженицын: в обществе, в семье, в вере

Источник: Фома

Многое в судьбах гениев всегда остается за кадром, поскольку духовные пути сокровенны. Можно лишь догадываться, что самое трудное на этих путях – побывав на дне бытия и достигнув вершин мировой славы, остаться с Богом.

О духовном и земном в судьбе Александра Исаевича Солженицына мы беседуем с его вдовой Наталией Дмитриевной.

– Наталия Дмитриевна, Вы прочитали сочинения студентов на тему "Солженицын и будущее". Как видите, у ребят – полное отсутствие иллюзий. Понравилось бы это Александру Исаевичу?

– Да, я думаю, он бы порадовался за ребят. Им не то что будет легче жить, но не так больно. Ведь всякое расставание с иллюзиями очень-очень болезненно.

– Но если нет иллюзий, то найдется ли в душе место поэзии, порывам к небу, к Богу? Вот Александр Исаевич этот высокий идеализм сохранял, мне кажется, до конца...

– Между иллюзиями и идеализмом – колоссальная разница. Иллюзии – это не столько свойство возраста, сколько функция жизненного опыта и адекватности этого опыта тому, что реально происходит. Отсутствие иллюзий означает трезвый взгляд. Это можно только приветствовать. Конечно, если трезвость не опрокидывается в цинизм.

А идеализм, если совсем кратко, это – признание духовного первоначала жизни. Всякий искренне верующий человек – идеалист. Он живет, быть может, без всяких иллюзий, но с идеалами – и совершенно неверно думать, что человек, лишенный иллюзий, не способен к идеальным порывам и движениям. И конечно, Александра Исаевича, который если не с юности, то с молодости жил без иллюзий, можно назвать идеалистом.

– В работах Александра Исаевича много провидческого. Но вот слово "пророк", ставшее штампом в статьях о Солженицыне, – оно его радовало?

– Нет, никогда. Он пожимал плечами, когда встречал его в прессе. У Александра Исаевича было постоянно пристальное и постоянно внимательное вглядывание в мировую историю и в историю России. Он неутомимо подымал огромный пласт исторических материалов, и я думаю, что вот эта жажда разгадки, питаемая еще любовью к родной земле и тревогой о будущем, и открывала ему пути каких-то нестандартных, часто интуитивных постижений. Даже не предсказаний, а умозаключений, выводов – и о прошлом, и о будущем. Иногда эти выводы оказывались верными.

Но сам он себя пророком не считал. Не только не радовался, но морщился, что это именно штамп, и достаточно поверхностный.

– Вообще-то мы, как народ, весьма жестки по отношению к своим гениям. Это к правителям мы снисходительны и часто готовы даже тиранов и сатрапов украсить цветами мифических добродетелей, а вот гениям, начиная с Пушкина, ставим в вину все: не на той женился, не с тем дружил, не того воспевал. Александр Исаевич тоже, кажется, ощутил на себе всю меру этой взыскательности...

– Что касается снисходительности к тиранам, то, вы знаете, никакой особенности нашего народа я тут совершенно не вижу. Это свойство всех народов, которые веками управлялись кесарями, – а в истории таких большинство. Если человек все равно никак не может повлиять на пирамиду власти, то ему легче жить в сознании, что по крайней мере его правитель обладает высокими качествами. Срабатывает и более древний инстинкт – задобрить властителя, от которого зависит жизнь.

А жесткость к своим гениям... Она, к сожалению, тоже коренится в человеческой природе. Конечно, разными людьми движут разные страсти. Одни хотят всех выровнять по Моське дедушки Крылова, чтобы все слоны были маленькими. Желание стащить с пьедестала любой авторитет, любого гения – и сказать: он такой же, как мы, ему просто повезло, и нет в нем никакого Божьего дара...

– Еще Пушкин писал Вяземскому про толпу, которая "в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего...".

– Именно так. А другая причина может быть противоположного свойства. Есть люди, которые так чтут носителя гениального дара, что предъявляют к нему сверхъестественные требования. Они хотят, чтобы "на солнце не было пятен", забывая, что и гений – человек.

А есть и третий разряд, самый малочисленный, но самый громкий – некоторые из тех, кто подвизается на том же поприще, но не имеет большого таланта. Это сальеризм. В общем, можно говорить о многих причинах, но они вовсе не кроются в характере русского человека, это всеобщее...

– Вспоминаю сейчас 1994 год, когда Вы с Александром Исаевичем и детьми вернулись в Россию, проехали через всю страну, – какая замечательная человеческая волна встречала вас! Сколько душевного тепла, искренней симпатии, совершенно необывательского интереса и замечательных лиц. Но потом все это куда-то ушло...

– Нет, славные лица никуда не делись, и пока Александр Исаевич мог ездить по России, он их везде встречал и продолжал получать письма со всей страны. Но параллельно было сначала глухое, а потом и явное противодействие той части наших медиа, властей, интеллигенции, которые боялись влияния Солженицына. Такие люди были и справа, и слева. Впрочем, как и сегодня. Достаточно открыть интернет, чтобы убедиться: на иных порталах злоба к Александру Исаевичу перехлестывает через край. Это меня нисколько не огорчает, а даже радует: значит, берет за живое, значит, он жив.

– А как Александр Исаевич реагировал на несправедливости, обиды, оскорбления?

– Так и реагировал: если бьют и справа, и слева – это только доказывает верность пути.

– Слово "народ" сейчас стараются почему-то не употреблять, заменяют его термином "население". Считается, что "народ" – это как-то пафосно, да и есть ли он? А Солженицын твердо и до конца говорил именно о народе и обращался к нему...

– Но тем не менее он очень, очень скорбел о тех изменениях в русском характере, которые несомненно произошли. Этому посвящены целые главы в книге "Россия в обвале". Он не сомневался, что мы остаемся народом, но народом тяжело больным, для которого не бесследно прошли страшные годы коммунизма и которому предстоит огромный труд по выволакиванию самого себя и новой перезакалке своего характера.

– Что в жизни страны более всего тревожило и беспокоило Александра Исаевича в последние годы и месяцы?

– Многое его сильно беспокоило. Он считал крайне горьким и опасным разрыв между бедными и богатыми в нашей стране. Это те самые грабли, на которые мы в России уже наступали, и Александра Исаевича поражало, что власти этим мало озабочены. Ведь это может обернуться для страны трагедией.

Он очень тревожился о нравственном состоянии народа, считал это состояние тяжелым. Его печалила порча русского языка. Впрочем, он верил всегда: язык не пресечется, не изуродуется окончательно, он переболеет всеми этими прививками. Как раз те вторжения, которыми больше всего возмущаются, не казались Александру Исаевичу опасными. Все эти англицизмы – это по большей части технические термины, они лишь обслуживают новые реалии, которые вошли в нашу жизнь, и в этом ничего страшного нет.

– В дни прощания с Александром Исаевичем я вдруг слышал в электричке удивленное: "Солженицын был еще и верующий?..". По дальнейшим репликам я понял, что имелось в виду: зачем Солженицыну – человеку очень сильному, не знавшему страха и не нуждавшемуся в утешении, – зачем ему нужна была вера, зачем ему Бог?

– Это такое очень распространенное заблуждение людей, далеких от веры. Они почему-то думают, что вера – это костыль. А каждый, кто пытается жить в вере, знает: требуется, напротив, большая сила, чтобы нести свою веру. Это совсем не расслабленное состояние. И нужно ведь по мере сил соработать Богу, а не только просить и просить. В своей Нобелевской лекции Александр Исаевич говорил о счастье художника, который знает над собой силу высшую и радостно работает "маленьким подмастерьем" под небом Бога.

Когда он ездил по России, на многолюдных встречах его часто спрашивали об отношении к религии. Я позволю себе привести его ответ студентам в Саратовском университете: "Будучи православным и, шире говоря, – христианином, я считаю религию высшим духовным даром, который может быть дан человеку. И только по несчастным обстоятельствам, искаженной эпохе, искаженной жизни, – люди иногда лишаются религии, теряют эту высшую связь. А религия – само слово – связь, связь с Высшим, с Вышним. Я глубоко сочувствую тем, кто эту связь потерял. Конечно, это совсем не значит, что атеист обязательно безнравственен. Есть атеисты высоконравственные – по душевным свойствам своим, по своему душевному строю. Атеист может быть и просто праведником. И все-таки Высший свет – отсутствует для него".

– Почему именно Донской монастырь стал местом упокоения Александра Исаевича?

– Он бывал там и до изгнания, и после возврата на Родину. Очень близко от Донского монастыря, в лагере на Калужской заставе, Александр Исаевич отбывал часть своего срока в 1945–46 годах. И он высоко чтил память Патриарха Тихона, который был заключен в Донском монастыре, а после смерти при загадочных обстоятельствах – похоронен там. Мы ходили поклониться его праху еще до высылки, он покоился тогда в Малом соборе. А сейчас его мощи лежат в раке в Большом соборе, и к ним в любое время не иссякает ручеек молящихся.

В некрополе монастыря похоронено немало людей, причастных русской культуре. И вот Александр Исаевич обратился к Святейшему Патриарху с поклонным прошением, нельзя ли ему быть там похороненным: "По сердцу мне – духовная, благоговейная – и так неразрывно связанная с Патриархом Тихоном – обстановка Донского монастыря...".

Да, место прекрасное, тихое и намоленное. Но с тех пор, как похоронен там Александр Исаевич, мне пока еще ни разу не пришлось побыть у могилы одной – люди идут все время, приносят цветы. Могила, как это ни странно звучит, очень и очень живет. И я, и наши сыновья глубоко благодарны Патриарху за это разрешение и благословение.

– Какой из русских святых был наиболее близок душе Александра Исаевича?

– Несомненно, преподобный Сергий Радонежский. Он сопровождал всю нашу жизнь. В Вермонте у нас была домашняя церковь, посвященная преподобному Сергию, на аналое лежал его образ. И Александр Исаевич всегда помнил и отмечал дни его памяти: в июле, в октябре... Читал детям его житие, потом прекрасную книгу Бориса Зайцева – она у нас в библиотеке вся размечена рукой Александра Исаевича.

– В 1994 году, сразу после возвращения в Россию, Вы тепло вспоминали о священнике православной церкви в Вермонте и о его матушке. Как у них сложилась жизнь? Сохранилась ли у Вас связь с этими людьми?

– Конечно. Мы очень дружны по сей день. Отец Андрей Трегубов и его матушка по-прежнему на том же приходе. Когда наши сыновья там бывают, то всегда их навещают. Трегубовы родом из Москвы, они оказались в Америке примерно в одно время с нами, поначалу он учился в Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке. Отец Андрей пишет иконы – он очень хороший иконописец, а матушка восстановила технику иконного шитья шестнадцатого века, очень много времени посвятила этому, шьет совершенно замечательные плащаницы на весь зарубежный православный мир.

– А службы в храме шли на английском?

– Да, на английском, но когда служили в домовой церкви отец Андрей, или отец Александр Шмеман, или епископ Григорий Аляскинский, с которым мы очень дружили, – то тогда служба шла, конечно, на церковнославянском. Наши мальчики легко выучились читать по-церковнославянски. Они выросли, можно сказать, в церкви и получили довольно крепкое церковное образование на практике. Они все трое были алтарниками, Ермолай еще и чтецом, Игнат – певчим, Степан – типиконщиком, выправлял богослужебные тексты на английском, библиотеку привел в порядок, будучи еще школьником.

Вообще обстановка Вермонта сильно помогла нам в том, чтобы дети росли нормально. Они долго и не представляли, что их отец сколько-нибудь знаменит. Вовсе не знали. Мы им этого не говорили, а в Вермонте не нашлось никого, кто бы им это сообщил. Там просто никому не было дела до известности Александра Исаевича, там о людях судят совсем по-другому.

– Вы с Александром Исаевичем были необыкновенно счастливы в детях, а потом и внуках. Мне кажется, что и сейчас Александр Исаевич остается скрепляющим центром Вашей семьи и останется им на многие-многие годы.. .

– Спасибо за добрые слова. Да, в детях – мы благословлены были. И Александр Исаевич, конечно, именно такой центр семьи. Но сам он всегда заботился о том, чтобы не подавлять, не быть приковывающим, припутывающим к себе центром. Он старался внушить сыновьям необходимость мужских шагов, крупных перемен в жизни. И это несколько раз проявилось очень конкретно.

Нам с Александром Исаевичем, конечно, хотелось, чтобы каждый из сыновей вырос личностью. Задатки личностей были в них с ранних лет, но он хотел, чтобы эти личности развивались каждый своим путем, чтобы каждый плыл под своими парусами. И он был для мальчиков таким ветром, теплым и сильным ветром, который дул им в спину – чтобы они шли в свою жизнь, чтобы они учились шагать своими ногами и думать своей головой. Так оно и случилось. И хотя сыновья очень похожи, очень близки по возрасту, очень дружны и разделяют друг с другом наиболее существенные жизненные установки, все трое – совсем разные.

– Как это ни странно, но у нас хуже всего знают корневые произведения русской классики. Читается и поглощается все, что связано с личной жизнью классиков, а главное обходится стороной. Не произойдет ли что-то подобное и с Солженицыным – литература о нем будет жадно читаться, а его главные произведения с почтением поставят на полку?

– Я не могу этого знать, но такое отношение к писателю у массового читателя характерно для всех стран. Всюду с гораздо большим интересом читают биографии знаменитых писателей, чем их произведения. То же, кстати, и с композиторами, и с художниками. К примеру, широкая публика лучше посмотрит фильм о Шуберте и будет муссировать обстоятельства его смерти, чем слушать его музыку. Но у каждого народа есть свой неразменный рубль, своя доля людей, которые читают, слушают самого художника. И совсем не обязательно, чтобы таких людей было большинство. "Ибо много званых, а мало избранных", однако они составляют закваску мира. Поэтому я нисколько не сомневаюсь, что не пресечется число людей, которым важно будет прямое общение со словом Солженицына. И они будут читать его произведения, в том числе и те, которые попали в такой бурный и сложный для общества момент, что тогда не могли быть прочитаны – "Красное колесо", к примеру.

– Фонд, созданный еще в 70-е годы на гонорары Александра Исаевича, очень много сделал для поддержки тех, кто пострадал от политических репрессий, и их семей. Но поколение людей, переживших сталинские лагеря, тюрьмы и ссылки, увы, уходит, и, очевидно, фонду придется как-то менять направление своей работы?

– Говорить об этом преждевременно. У нас все еще три тысячи постоянных получателей нашей регулярной помощи. А случается еще и нерегулярная. И хотя каждый год уносит немало наших подопечных, на их место тут же зачисляются следующие: кто чуть моложе или чуть короче сидел. Все эти люди оказались в самом плачевном положении, и поддержка им насущно нужна, и материальная, и моральная. Так что пока помощь бывшим узникам ГУЛАГа останется первой задачей фонда.

– А литературная премия Александра Солженицына – что ждет ее?

– Литературная премия вместе с изданием книжных серий составляет вторую, культурную задачу фонда. И она, несомненно, будет продолжаться. Только больно, что нет с нами теперь Александра Исаевича.

СМ.ТАКЖЕ

персоналии:

Александр Солженицын

Наталья Солженицына

ЩИПКОВ
НОВОСТИ

04.08.2020

Индия: число преступлений против христиан выросло более чем на 40%

Святейший Патриарх Кирилл молится об исцелении пострадавших и упокоении погибших в результате взрыва в Бейруте

03.08.2020

Под Псковом открылась мультимедийная выставка "Батюшка", посвященная старцу Иоанну

До конца года на востоке Москвы достроят несколько программных храмов

Избран новый председатель известной правозащитной организации "Международная христианская солидарность"

02.08.2020

В день памяти пророка Божия Илии Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию в храме Илии Пророка в Обыденском переулке в Москве

01.08.2020

В день памяти преподобного Серафима Саровского Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию в Александро-Невском скиту

28.07.2020

В день памяти равноапостольного князя Владимира Предстоятель Русской Церкви совершил Литургию в Храме Христа Спасителя

/ все новости /
РУССКАЯ ЭКСПЕРТНАЯ ШКОЛА
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

22.06.2020

Русская народная линия:
Анатолий Степанов
Бунт схиигумена Сергия
В чём причины и каковы могут быть последствия?

19.06.2020

Российская газета:
Владимир Путин
75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим
"Российская газета" публикует статью президента РФ Владимира Путина

12.06.2020

Аргументы неделi:
Юрий Поляков
Силён ли русский Бог?

04.06.2020

Русская народная линия:
"Ни богословия, ни ру"
Профессор Алексей Иванович Сидоров о научной квалификации прот. Павла Великанова

14.05.2020

Царьград.ТВ:
Михаил Тюренков
"Wi-Fi-причастие" по-украински: В чём опасность либерального "COVID-богословия"

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты