поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Материал
05 декабря 2003  распечатать

Александр Щипков

Интервью с ваххабитом

  • Глава из книги Александра Щипкова "Соборный двор"
  • 2001, февраль
    Публикуется впервые

    Зимой 2001 года мне довелось провести несколько дней в Бишкеке, столице Киргизии. 12 февраля коллеги-журналисты организовали мне встречу с секретарём Совета Безопасности Республики Киргизия генералом Болотом Джапузаковым. Генерал поил меня чаем и рассказывал про террористические организации, про Хизб-ут-Тахрир и Исламское движение Узбекистана, про наркотрафики и охрану границ. Я вежливо слушал, но мне хотелось говорить о главном – о религии, а точнее – об идеях ваххабизма, которые охватывают южную Киргизию. Пока генерал закуривал, я, воспользовавшись паузой, резко сменил тему: "Существует ли в Киргизии контрпропаганда против ваххабизма, и если да, то на чём она построена?". Джапузаков ответил, что никаких идеологических схем против ваххабитов они не разрабатывают, поскольку ваххабиты не враги, а просто верующие, и переключился на рассказ о том, как киргизские пограничники взяли в плен боевиков, прорывавшихся из Таджикистана в Ферганскую долину через киргизскую территорию.

    Что стояло за явным нежеланием углубляться в ваххабитскую тему? Действительно ли генерал не придавал значения развитию ваххабизма в республике или боялся признаться, что администрация Акаева не знает, как решать проблему. Скорее, второе, если учесть, что в первый же час пребывания в Бишкеке меня арестовали на улице, подвергли тщательному обыску и допытывались, нет ли у меня "запрещённой литературы". Виной всему оказалась моя борода. Мы вас за чеченца приняли, признался капитан угрозыска, возвращая документы и принося извинения.

    Про этот инцидент я генералу рассказывать не стал, а спросил на всякий случай, есть ли среди пленных ваххабиты. – Есть один, кстати, ваш, россиянин, башкир по национальности. Взяли его в бою, с оружием в руках. – Можно с ним побеседовать? – Отчего нет, идите, беседуйте.

    Так я познакомился с Русланом Абдуллиным, 1980 года рождения, башкиром и первым ваххабитом, которого я видел в своей жизни. Руслан жил в небольшой башкирской деревне в Курганской области, затем приехал в Таджикистан, где в 40 км. от Душанбе проходил обучение на какой-то базе. Во время нашего разговора он находился под следствием. Встреча проходила в комнате для свиданий, в присутствии сотрудников Службы национальной безопасности.

    Если с генералом Болотом Джапузаковым мы говорили о политике, то с подследственным Русланом Абдуллиным – о Боге.

    – Руслан, ты в Бога веришь?

    – Да.

    – Ты согласен говорить со мной о Нём в присутствии охраны? Если нет, скажи, я уйду.

    – Согласен.

    – В какого Бога ты веришь?

    – В Аллаха.

    – Давно пришёл к вере?

    – В девяносто девятом году принял ислам, до этого атеистом был.

    – Тебе сколько лет?

    – Двадцать. Когда арестовали, было девятнадцать.

    – А родом ты откуда?

    – Из России. Курганская область, Сафакулевский район, деревня Азналино.

    – Почему ты принял ислам, что было толчком?

    – С родителями ссорился, с матерью...

    – Родители верующие?

    – Нет.

    – Так что же, ругался с матерью и от матери к Аллаху ушёл?

    – Вообще всё плохо было. На работе постоянно пьянка...

    – А где ты работал?

    – В совхозе, трактористом. Денег не платили...

    – Оттого, что на работе не платят, ислам не принимают, как мне кажется.

    – Тяжело жить стало... пить начал.

    – Мечеть была в деревне?

    – Да, была.

    – Кто конкретно тебя привёл к исламу? Имам, знакомый, брат? Мужчина, женщина?

    – Знакомый. Мужчина. Ему было двадцать пять лет тогда. Он и призвал меня к исламу. Мы начали общаться в мечети. Он книги мне давал, и я заинтересовался.

    – Последнее время ты жил в Таджикистане, затем какое-то время провел в горах на юге Киргизии. Чем здешний ислам отличается от того ислама, который исповедовали в твоей деревне?

    – ...

    – Молчишь. Тебе трудно отвечать, но пойми, что и мне трудно задавать вопросы. Мы не в равных условиях. Я на свободе, а ты в камере. Но если ты хочешь, чтобы я понял, почему ты из своей деревни отправился в Таджикистан, ты должен мне это объяснить. Твои религиозные взгляды отличаются от того ислама, который исповедуют мусульмане в России?

    – Да. Отличаются.

    – Чем?

    – В исламе есть разные течения. То, к которому я принадлежу, русские называют ваххабизмом. А там, у меня в деревне, все мусульмане – сунниты ханафитского толка, а я – ваххабит.

    – Какой смысл ты вкладываешь в выражение "я – ваххабит"?

    – Я живу по Корану. А тех, кто живёт по Корану, – называют ваххабитами. Но я ещё много не достиг...

    – А другие мусульмане, они, по-твоему, живут не по Корану? Я чувствую в твоих словах пренебрежение к тем, кто иначе исповедует ислам. Я прав?

    – Есть разные течения в исламе...

    – Хорошо, скажи в таком случае, в чём преимущество ваххабизма, для тебя лично? В чём его притягательность?

    – ...

    – Не знаешь. Или не можешь сейчас ответить? Тогда подойдём с другой стороны. В чём самая большая опасность для самого ваххабизма?

    – Много в чём... в женщинах, например.

    – Про женщин тебе любой мусульманин то же самое скажет. Или ты не хочешь думать, или не хочешь говорить. Если второе, то тогда так прямо и скажи, и я сниму вопрос. Что смертельно опасно для ваххабита?

    – Жить... например... в немусульманской стране.

    – То есть после освобождения из заключения ты не захочешь возвращаться в Россию?

    – Нет.

    – Тогда, где находится то место, где ты как последователь учения Мухаммеда ибн Аль-Ваххаба сможешь жить?

    – Сейчас даже не знаю. Нет такого места на земле... может быть, в Афганистане... у талибов...

    – Поверь – я могу оценить твою прямоту. Однако ты, как мне кажется, создаешь в собственном сознании тупиковую ситуацию. С одной стороны, ты стремишься жить в некоем виртуальном халифате...

    – В каком халифате?

    – Неважно, в некоем несуществующем халифате, которого реально нигде нет. Ты говоришь про талибов, но у талибов нет государства, нет нормальной жизни, есть одна сплошная нескончаемая война. Так что же, халифат сегодня – это жизнь в газавате?

    – Вы не правильно понимаете халифат. Просто сейчас такое время. Вот захватят землю, и начнётся нормальная жизнь.

    – Чью землю? Земля поделена.

    – Я про талибов говорю... они на своей земле воюют...

    – Сегодня – на своей, а завтра могут оказаться и на твоей... объявят Башкирию исламским анклавом, который необходимо присоединить к халифату...

    – Не надо их присоединять.

    – Значит – бросишь свой народ, а сам уйдешь в неведомый халифат?

    – В исламе нет народов и наций. Есть две нации – верующие и неверующие.

    – Красиво. А я, православный, с твоей точки зрения, к какой "нации" отношусь?

    – Верующей.

    – Это ты из вежливости говоришь, чтобы меня не обидеть.

    – Нет, почему, я признаю христианство.

    – А что делать с атеистами?

    – Призывать к Аллаху.

    – Убей неверного, говорит Коран...

    – Я не читал такого...

    – Прости. Скоро суд. Тебя взяли с оружием в руках, скорее всего, по киргизским законам ты получишь большой срок, но поскольку ты молод, то освободишься далеко не старым человеком. Куда пойдёшь, если не найдёшь халифата?

    – Не знаю. Бог покажет.

    – Где ты бывал, кроме родной деревни и Таджикистана?

    – Нигде.

    – В армии служил?

    – Нет.

    – Адвокат есть у тебя?

    – Есть.

    – А ты молишься в камере?

    – Да, совершаю намаз.

    – А как в камере к этому относятся? Там есть верующие?

    – Трое нас в камере. Негр есть, и христианин один есть. И я.

    – Христианин тебя не агитирует веру менять?

    – Агитирует. Он меня в христианство тянет, я его – в ислам... так и спорим с ним.

    – Он православный, баптист?

    – Ну, как сказать, он сам ещё только начинающий, да и русский плохо знает.

    – Библию даёт читать тебе?

    – У него по-английски Библия, мне непонятно.

    – По-английски?! Так кто же он?

    – Я его не спрашиваю.

    – Ты знаешь, Руслан, у нас, христиан, "толков" ещё больше, чем у вас, мусульман. Ты, наверное, слышал, что есть православные, а есть католики... ты всех христиан принимаешь?

    – Я принимаю ту Библию, которая была написана на древнем еврейском языке. А сейчас много нового у христиан, лишнего... обрядов много лишних. Мне те ближе, которые только на Библию опираются, они мне братья.

    – Братья говоришь? Любопытно. Ты слово "фундаменталист" знаешь?

    – Нет. От вас первый раз слышу.


    СМ.ТАКЖЕ

    книги:

    Александр Щипков. Соборный двор

    ИЕРАРХИЯ
    НОВОСТИ

    07.11.2017

    Революция и традиция
    Встреча с Александром Щипковым

    19.10.2017

    В Уфе после ремонта открылся церковный приют для бездомных

    Святейший Патриарх Константинопольский Варфоломей посетил приход Московского Патриархата в Рейкьявике

    При Управлении делами Московской Патриархии проходят курсы повышения квалификации для новопоставленных архиереев Русской Православной Церкви

    Святейший Патриарх Кирилл поздравил Президента Азербайджанской Республики И.Г. Алиева с Днем независимости

    Детский сад для тяжелобольных детей службы "Милосердие" получил премию Правительства Москвы

    В Николо-Угрешской духовной семинарии состоялась конференция "Православное духовное образование и тюремное служение"

    Епископ Владикавказский Леонид возглавил торжества по случаю 180-летия храма царицы Александры и крепости Александрополь (Гюмри) в Республике Армения

    / все новости /
    КНИГА
    МОНИТОРИНГ СМИ

    19.10.2017

    Четыре пера:
    Аркадий Минаков
    Воронежский историк Аркадий Минаков: "Русская ирредента – одна из ключевых идей современного российского консерватизма"

    Богослов.Ru:
    В работе Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви максимально учитывается опыт предсоборной работы Русской Церкви начала ХХ века

    Независимая газета:
    Ольга Позняк
    Наследники Реформации в зеркале социологии
    В год 500-летия выступления Лютера представлены исследования современного протестантизма

    16.10.2017

    Официальный сайт Московского Патриархата:
    Епископ Рыбинский и Даниловский Вениамин: Священник должен уметь выслушать и понять другого человека

    14.10.2017

    РИА Новости:
    Антон Скрипунов
    Покров: как греческое предание стало русским праздником

    / весь мониторинг /
    УНИВЕРСИТЕТ
    Российский Православный Университет
    РЕКЛАМА
    Цитирование и перепечатка приветствуются
    при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
    Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

    Яндекс цитирования
    контакты