Прошлой весной мой друг Сережа сообщил, что на протяжении всего Великого поста его в Фейсбуке не будет. В общем, пишите письма. Я еще тогда подумала: какая экстравагантная Web 2.0 аскеза – отказ от соцсетей. А в этом году, когда Фейсбук из средства коммуникации превратился для меня в саму жизнь, решила последовать примеру Сережи и других моих друзей.
Я подумала, что мясо я не ем давно, сладости тоже, а вот отказ от беспрестанного листания френд-ленты для такого интернет-наркомана, как я, будет настоящим духовным подвигом и освобождением от страстей. Так оно и случилось.
Первый день поста дался мне тяжело. Я встала в семь. Отвела ребенка в детский сад. В девять часов начала работать. И работала. Работала. Работала. Кажется, до пяти часов. Не переставая. Не проверяя сообщения, не обсуждая кипрский кризис, не переписываясь с друзьями. Не помогая составлять резюме, не предлагая дать контакты парикмахера "по кудрям", не переписывая чужие пресс-релизы. (Мы же все знаем, что помощь друзьям и знакомым – самый подлый и лицемерный вид прокрастинации).
Напряжение моих внутренних сил к вечеру достигло такой степени, что у меня разболелась голова, воспалились гайморовы пазухи, температура поднялась до 38,5. Но дух мой был крепок.
Спать теперь приходилось ложиться рано. Но мне не спалось: снились циферки в красных квадратиках. Запросы на добавления в друзья от импозантных усатых мужчин из Стамбула. (И от того режиссера, которому я написала комплимент на прошлой неделе!) Охапки сообщений от юношей с мольбами прощения и пощады. Уведомления от поклонников, которые лайкнули мою шутку: "То, что смерть – это женщина с косой, придумали одуванчики".
Во вторник я забеспокоилась, что совершенно ничего не знаю о том, как поживают мои друзья. Купила Рита себе то розовое платье в Цветном? Что ела на обед Маша? А Катя? Где они зачекинились в субботу? А Руслан? Он обновил свой семейный статус или до сих пор стесняется? И, вообще, что все эти люди думают о закрытии "Русской жизни"?
К среде у меня накопился целый вагон историй, острот, впечатлений и паремий, которыми не терпелось поделиться. Например, я шла из детского сада и встретила своего бывшего учителя рисования, у которого все руки были заняты детьми, и которого за неделю до этого я видела во сне.
Тут ведь сразу перекресток двух чудес (написала бы я в Фейсбуке): во-первых, как здорово, что еще можно вот так, запросто, не сговариваясь, встретить в таком большом городе доброго приятеля. (Кто-то сказал, что город становится твоим только тогда, когда ты случайно встречаешь в нем знакомых). Значит, Москва еще мой город.
А второе чудо – что сон оказался вещим. Потом Тасе дали в детском саду учить стихотворение. К какому-то военно-патриотическому празднику. Там было много слов, но Тася запомнила только две строчки:
Встали алые зори
Над родимой страной.
И всю дорогу от садика до дома я тренировала возмущение: почему именно почти забытый ныне советский поэт Александр Прокофьев? Что, только оперуполномоченные ВЧК-ОГПУ пишут хорошие стихи о Родине? Почему не Есенин? Почему не Фет? Почему не Тютчев? Долго тренировалась, но когда пришла домой, выяснилось, что поделиться моим возмущением, в общем-то, не с кем. Тася от него быстро устала, алоэ молчал.
В четверг я поняла, насколько одинока. Экзистенциальный кризис навалился на меня со всей очевидностью. Мой телефон молчал с пятницы. Ни смски, ни оповещения, ни звонка. Кажется, у меня больше нет друзей. Температура все еще не спадала, и я подумала, что вот если прямо сейчас умру от свиного гриппа, об этом так никто и не узнает.
Откуда? Звонить на домашний телефон вечером, просто чтобы узнать, как дела, уже не принято, сталкиваться с родителями друзей и спрашивать, "Ну как там Валя?" разучились, "случайный" поход в гости превратился в тщательно организуемый ивент с анонсом, афишей, привлечением профессиональных продюсеров и PR-специалистов.
Да ладно смерть! Подумаешь! Но вот что жалко – как же моя бессмертная слава? Я ведь так и умру в безвестности: никто не узнает, какая я была остроумная и миловидная.
Поэтому эта колонка – мой последний шанс оставить о себе какой-то след. Как известно, "у больных большая взаимовыручка", поэтому я готова поделиться советами с теми, кто, как и я, переживает острую фазу фейсбук-ломки.
1. Если вам стало совсем одиноко, и вас одолевают гениальные мысли, которыми не с кем поделиться, попробуйте найти в квартире стационарный телефон и позвонить маме. Расскажите ей все, что вы думаете о кипрских офшорах, закрытии "Русской жизни" и фунчозе в "Воккере". Если вам не достаточно, позвоните бабушке и научите ее говорить "лайк".
2. Может оказаться, что в вашей квартире живет еще один человек. Скорее всего, этот тот самый ваш френд, что чекинит вас чаще всего. Будьте вежливы. Познакомьтесь с ним.
3. Если у вас есть ребенок, поинтересуйтесь, сколько ему лет и в каком он классе. Возможно, он уже умеет разговаривать.
Источник: Риа-Новости
