Носи я шляпу, непременно снял бы ее перед Ридли Скоттом – режиссером "Царства небесного". Он показал Средневековье времен крестовых походов таким, каким его давно хотелось увидеть. Рискну предположить, что таким, каким оно было на самом деле – насколько это "на самом деле" возможно перенести на пленку.
Помню первый момент, с которого я начал верить. Отец главного героя Балиана (Орландо Блум) Годфри де Ибелин снял ножны с мечом и в задумчивости прислонил их к перилам дома сына. Правильно. Не таскать же меч с собой по дому, куда ты приехал серьезно поговорить. Затем было еще несколько эпизодов, завлекающих: "Смотри, вот Франция XII века, они так разговаривают и так действуют". Но окончательно Ридли Скотт покорил, когда началась Палестина. Уже сам путь в нее, всерьез объясненный рыцарем Балиану, вызвал уважение: "Сначала по землям итальянцев, затем – народов, говорящих на других языках". Это вам не чартерный авиарейс, даже не автопробег Париж – Дакар. Палестина – это песни и ветры, ветры и песни. Выброшенный волной на берег Балиан быстро усваивает это, сражаясь за коня с сирийцем, который просто хотел "наехать" на жертву кораблекрушения и отобрать бесхозную скотину по праву наглого.
В Иерусалим Балиан отправился, чтобы получить искупление смертного греха: он убил священника, уличив того в краже крестика с шеи покойной жены Балиана. "Я убил человека" , – говорит Годфри де Ибелину сокрушенный Балиан. "Кто не убивал?... " – отвечает рыцарь, не один год отмахавший мечом в святой земле. На подступах к ней крестоносцев ожидают монахи, которые на манер зазывал обещают то самое царство небесное всем, кто решился воевать сарацин. У одного-того, что крупно показали зрителю – вид типичного кликуши. Непонятно, верит ли он сам в то, что говорит, но помешан определенно. И рыцари в большинстве своем не слишком обращают на него внимание: те, кто верит, в пропаганде не нуждаются – остальные приехали наживать капитал, драться, а то и заводить семью и хозяйство. Балиану на латинском Востоке оставлен отцом дом, слуги, короче – усадьба и крепостные, но он не спешит вступать в права хозяина. (Кстати, на родине Балиан всего лишь кузнец: то, что он сын рыцаря Годфри, а не мужа своей матери, Балиан узнает вместе со зрителем в начале фильма.) Он прибыл в Святую землю не за этим, а чтобы ему явился Бог.
На базаре выспрашивает дорогу на Голгофу и проводит там почти сутки. Что испытывал средневековый верующий человек на месте распятия Христа? Думаю, примерно то же, что и современный, если бы он не летел самолетом и не ехал на авто, а пробирался к Голгофе, рискуя жизнью и здоровьем. Христос не является Балиану, и тот решает, что Бог оставил его, а посему принимает на себя роль рыцаря, уготованную ему рыцарем-отцом.
Дальше на сцену выходит госпожа История. Здесь важно, что практически все герои фильма – исторические персонажи. Причем они взяты не так, как это делал гениальный Дюма-отец, считавший Историю гвоздем, на который он вешал свой плащ. Нет, герои Ридли Скотта ведут себя соответственно скупым данным, оставленным немногочисленными источниками. И прокаженный король Иерусалимский Болдуин, по-настоящему великий, и следующий за ним король Гвидо, и его жена и сестра Болдуина – Сибилла, и поставивший рыцарское благородство на службу государственным интересам предводитель мусульман курд Саладин, и сеньор-разбойник Рене де Шатильон – все они оживлены гением Ридли. И, во-первых, потому, что это сделано классно, а во-вторых, потому, что выбирать не из чего (так, В. Чапаев – это актер Бабочкин).
Я верю Ридли Скотту, я принимаю это время и этих людей. Долго не мог представить, как полувеком позже в преддверии альбигойских войн официальный предводитель альбигойцев граф Раймунд Тулузский (в тогдашней Франции он занимал место покруче, чем губернатор у нас при Ельцине – что-то вроде президента Татарстана) позволил папским легатам стегать себя плеткой, чтобы отсрочить войну. Теперь, когда увидел, как кровожадный Рене, убивавший для удовольствия, целует язвы на руке прокаженного короля Болдуина и получает от него плеткой по шее, стал лучше понимать тех людей и то время. Еще после "Трои" слышал недовольное: "Американцы присваивают себе чужую историю!" А история не застывший камень, история принадлежит отважным и талантливым, рискующим посягать на нее, несмотря ни на чьи точки зрения и договоренности. Да здравствует американское кино! Отныне ему принадлежат и 1180-е годы крестоносных войн.
И все-таки об ином сюжете "Царства небесного" , нежели экранизация истории. Кто же такой этот рыцарь Балиан, так умело сыгранный Орландо Блумом, что временами просто не узнаешь этого бледного Леголаса из "Колец" и чуть более яркого Париса из "Трои"? К слову, персонаж тоже исторический – Балиан де Ибелин руководил обороной Иерусалима (правда, несколько месяцев, а не дней, как в фильме) и оставил город, договорившись с Саладином, что тот не тронет жителей. Впрочем, те, кто не смог откупиться, все-таки попали в рабство.
Кино не случайно названо "Царство небесное" (Не путать с Палестиной!). Балиан Ридли Скотта – христианин. Если вы думаете, что это и так очевидно, я уточню – это единственный христианин из всех, кто показан в кино. Остальные персонажи-рыцари только придерживаются христианского вероисповедания. Балиан живет по-христиански. Чувствуете разницу?
Жить по-христиански очень трудно. Вопреки бытующему мнению, это почти невозможно и совершенно непредставимо. И тем не менее есть люди, которые так живут. Первая реплика Балиана, когда его вербуют в поход, звучит примерно так: "Зачем, если этим не сделать мир лучше?" И отправляется в Иерусалим, чтобы искупить смертный грех – убийство, совершенное в ярости. Если бы на то была Божья воля, он бы сдался представителям властей. Но солдаты объявившегося отца-рыцаря защищают его от стражи.
Балиан – христианин с мечом. Благодаря неверно понятой притче "подставь другую щеку" и толстовскому "непротивлению злу насилием" , у нас сложилось искаженное понятие об истинном христианине как о каком-то забитом пацифисте. Напротив, христианин – это скорее добро с кулаками. Он готов защищать и свое тело, как сосуд духа, и тела и души своих ближних. Потому Балиан и бросается с малым отрядом наперерез мусульманской коннице. Не рыцарской удали ради, а чтобы дать время людям укрыться в замке. Было в его жизни и настоящее искушение. Умирающий Болдуин предлагал ему стать королем и мужем своей сестры Сибиллы (любовь между ними уже вспыхнула), для чего всего-навсего Балиан должен был дать согласие на убийство своего соперника, ненавидевшего его Гвидо, к тому же подсылавшего к нему наемных убийц.
"Маленькое зло ради большого добра" , как сказала Сибилла. Рыцарь отказывается. И побеждает. Неизвестно, что было бы, стань он королем. А так – он спас жителей Иерусалима и Сибилла уезжает с ним во Францию. Кстати, его история еще раз поясняет миссию Христа. Вот говорят: "Он пришел с любовью, а Его за это распяли". Дескать, может, с этими людьми иначе нельзя и надо было поддаться искушению и сделаться их царем. Не поддался – все равно убили. Да нет же! Он победил, а те, кто Его распяли – проиграли. А современным людям, не участвовавшим в распятии, не стоит спешить раскаиваться в этом грехе. Каждому хватит и своих.
Перед смертью Годфри де Ибелина, только что посвятившего Балиана в рыцари, священник спрашивает: "Вы раскаиваетесь в своих грехах?" Напомню, что Балиан – его незаконный отпрыск (как изящно выразился Годфри, посвящая сына в тайну его рождения: "Это произошло не по ее воле, но я не принуждал твою мать"). Годфри отвечает: "Раскаиваюсь во всех грехах, кроме одного". И как он мог раскаяться, если результат греха стоял прямо перед ним? Говорить-то все мастаки, а раскаиваться и не думают. Есть грехи, которые мы вынуждены забирать с собою на тот свет. Это еще один из уроков "Царства небесного".
27.05.2005
Источник: Берег (Воронеж)
