Утром 2 октября в Набережных Челнах – одном из крупнейших городов Татарстана – группа активистов набережночелнинского отделения "Всетатарского общественного центра" (ВТОЦ) разрушила строящуюся часовню во имя Державной иконы Божией Матери. Милиция, приехавшая на место происшествия, задержала нескольких участников акции, которые вскоре были отпущены по домам.
То, что это событие произошло в Набережных Челнах, совершенно не удивительно. Красивое, поэтичное название этого города на Каме, известного всей стране грузовиками "КамАЗ", на протяжении последних лет не раз попадало в сводки новостей в компании с нехорошими словами "экстремизм", "ваххабизм" и "терроризм". Впервые это произошло в "чёрном сентябре" 1999 года, когда были обнародованы имена подозреваемых в организации взрывов домов в Москве. Среди них был назван Денис Сайтаков, обучавшийся сначала в местном медресе "Йолдыз", а затем проходивший "практику" в лагерях Хаттаба под Урус-Мартаном. Чуть менее известны другие истории...
1 декабря того же года в Кировской области были взорваны нитки сразу двух магистральных газопроводов. Оперативники ФСБ выяснили, что к взрывам причастен некий Иван Бабушкин. В 1998 году Бабушкин, приняв ислам, поступил в Набережных Челнах в медресе "Йолдыз", где стал ваххабитом. В этом городе он и был задержан с поличным. К преступлению оказались причастны еще несколько жителей Татарстана и Башкирии, обучавшихся в Набережных Челнах. Задержанные ваххабиты признались, что работали по приказу полевых командиров из Чечни, а взрывы газопроводов – это часть "джихада".
Позже несколько бывших жителей Набережных Челнов были опознаны на пленке с записью выступления Басаева и Хатаба перед боевиками в Чечне. Причем среди них были не только мусульмане по рождению, но и новообращенные. По некоторым данным, в отрядах чеченских боевиков находится не менее 50 бывших "шакирдов" из "Йолдыз".
И, наконец, весной 2002 года стало известно, что среди талибов, захваченных американцами в плен в Афганистане, на базе Гуантанамо (Куба) находится житель города Набережные Челны Алмаз Шарипов (позже выяснилось, что его настоящее имя Шамиль Хажиев и что он бывший милиционер из Башкирии, но американцам он представился именно как житель Н. Челнов). Один из лидеров ВТОЦ в Набережных Челнах Рафис Кашапов заявил, что в американском плену сейчас находится, по крайней мере, еще один бывший житель города на Каме – некий Айрат Вахитов, отрекомендованный как идейный вдохновитель все того же ваххабитского медресе "Йолдыз".
Как отмечает казанский журналист Дмитрий Михайлин, не случайно "в качестве форпоста ваххабиты избрали не Казань и не какой-либо другой город республики, а Набережные Челны – город, на 95 процентов состоящий из людей "пришлых". Хотя почти все названные молодые люди приехали в Набережные Челны из других мест, но стали тем, чем стали, именно там".
Каким же образом город "КамАЗа", бывшая гордость СССР и Татарстана, "всесоюзная ударная комсомольская стройка", на которую съезжалась молодежь всей страны, превратилась в поставщика исламских экстремистов? Начало этому было положено еще в те времена, когда сотни тысяч будущих автомобилестроителей селили в однообразных панельных зданиях, составивших гигантские дворы-"коробки". Город, 6 лет называвшийся Брежнев, заполнялся молодым приезжим населением так быстро, что ни о каких настоящих культурных, да и бытовых традициях в нем не могло быть и речи. Поэтому, когда в 1980-х годах Татарстан переживал настоящую катастрофу молодёжного бандитизма, получившего название "казанский феномен", пятисоттысячный город на Каме, где средний возраст жителей был на уровне 30 лет, и в этом не отставал от республиканской столицы и даже во многом "превосходил" ее.
В общем-то, ничего необычного в этом не было: отсутствие сдерживающих социальных факторов, большое количество не занятой ничем молодежи, в сочетании с экономическим и духовным кризисом, вызвали массовую маргинализацию и криминализацию населения. То же самое происходило во многих похожих на Челны городах страны. Но здесь к этому вскоре добавился т.н. "исламский фактор". И когда этот фактор сделали элементом политической борьбы на республиканском уровне, "маргинальный ресурс" оказался востребован. Некоторые политики Татарстана не раз пользовались им в решающие моменты для достижения своих целей – как средством запугивания оппонентов, конкурентов и даже "непонятливых" соратников.
Стоило в Казани возникнуть некоему политическому кризису, как из Набережных Челнов в столицу выдвигались колонны автобусов, набитых молодыми людьми с зелеными повязками на головах и плакатами в руках. Они были готовы к любым акциям по желанию заказчиков: от голодовок и пикетов до силового противоборства и драк с милицией. Набрать толпу готовых на все молодцов в самой Казани проблематично: во-первых, "мешают" существующие там традиции взаимной национальной и религиозной терпимости, а во-вторых – безобразничать и вопить экстремистские лозунги в своем родном городе, на виду родителей и знакомых, даже "отмороженным" не всегда легко.
Но вернемся к последнему случаю с разрушением часовни. Если раньше экстремистская активность местных националистов была направлена против политики федерального центра, против федеральных войск в Чечне или сторонников единства России в самом Татарстане, то сейчас выбрана новая цель – Русская Православная Церковь. Почему?
Видимо, потому, что все предыдущие попытки не вызвали желаемого эффекта – подрыва межнационального мира в Татарстане с одновременной дестабилизацией властной системы самой республики. Печально знаменитое медресе "Йолдыз" было объявлено единичным негативным явлением, не имеющим татарстанских корней, подверглось чистке от арабских "наставников" и вроде бы было взято под контроль соответствующими органами. Его ваххабитские воспитанники, ориентированные на "горячие точки" по всему миру, не представляли непосредственной угрозы казанскому кремлю. Политические акции радикалов в самом Татарстане и вовсе были выгодны определенным силам в Казани: само их наличие – дополнительный аргумент в пользу своей собственной "умеренности" в глазах жителей республики и федеральной власти.
Другое дело – открытый вызов активистов ВТОЦ по отношению к РПЦ и православной общине Татарстана, которые сейчас находятся в конструктивном диалоге с властями республики. Тут националистам можно собрать уже более богатую жатву.
Во-первых, ВТОЦ – своя, "чисто татарская" организация, имеющая более чем десятилетнюю историю и немалое число сторонников, далеко не все из которых являются экстремистами. Это придает уверенности авторам нападения на православную часовню, повышает их политический вес.
Во-вторых, националисты надеются, что возмущение русских жителей Татарстана бездействием или неспособностью властей пресечь выходки экстремистов вызовет определенное обострение межнациональных отношений.
В-третьих, внедрение в общественное мнение представления о начавшемся открытом религиозном противостоянии в Татарстане – это попытка пристегнуть татарстанскую тематику к общемировому контексту (Палестина–Израиль, Ирак–США, албанцы–сербы и т.д.).
В-четвертых, в конфликт может быть втянута федеральная власть (пострадавшая сторона уже говорит о своем намерении просить защиты у правоохранительных органов РФ) и центральные структуры Русской Православной Церкви. И тогда официальная Казань окажется в очень щекотливом положении: ведь там не очень любят, когда понятия "закон" и "Москва" оказываются рядом.
И, наконец, в-пятых, это еще одна попытка добиться радикализации исламского духовенства. Его в очередной раз призовут встать на сторону мусульман (а не экстремистов из ВТОЦ), выступить против "чужих" православных, побыстрее забыв о "своих" ваххабитах.
В заключение, попытаемся представить, что строящаяся мусульманская мечеть разрушена каким-нибудь "Русским общественным центром", например, в Челябинской области, где проживает множество татар-мусульман. Что, плохо представляется? И слава Богу...
Источник: ИА "Росбалт"
