Популярный богослов и дипломированный атеист, друг рокеров и враг оккультистов, домосед и путешественник, он завидует сам себе "...
Но однажды сердце обжигает мысль: зачем я тут? Что такое человек? Что такое моя жизнь? Просто тире между двумя датами на могильном памятнике?
А человек? Просто покойник в отпуске?
Меня не было целую вечность и потом не будет вечность. И вот из этой тьмы меня отпустили на побывку. В этом ли смысл моей жизни?"
Питер. Ледовый дворец
Он был за кулисами, когда пел Кинчев . Ждал очереди и настраивался на собственное выступление. Слушал краем уха и удивлялся, что против ожидания музыка не забивала слова. И четырнадцатитысячный зал не давил, не пугал.
Все изменилось, когда после Кинчева на сцену вышла Ольга Арефьева и зал взорвался агрессией. Это "алисоманы" проявили свой нрав. Вот чего опасался Кинчев, когда еще два года назад они обсуждали возможность совместного выступления. Потому и откладывали.
Теперь он увидел, в какой обстановке, возможно, и ему придется выступать. Грохот, свист, крики. На сцену летят пластмассовые стаканчики. Впрочем, певица как будто не замечает всего этого. А он так сумеет? Ему ведь не петь - проповедь произносить.
Решил: пока есть время, написать текст, выучить его назубок и проговорить на сцене в любых обстоятельствах. Ушел еще глубже за кулисы, погрузился в себя и, соорудив письменный стол на коленке, принялся сочинять.
Он писал и заучивал проповедь второй раз в жизни. Первый раз это было почти двадцать лет назад.
Загорск. Семинария
В выпускном классе сдавали гомилетику - искусство проповеди. Порядок для всех один: надо написать текст, показать преподавателю, после его поправок выучить и произнести наизусть в темном храме перед экзаменатором.
...Семинарист Кураев после первой в жизни проповеди, волнуясь, ждал оценки.
Преподаватель долго молчал. Потом тяжко вздохнул и сказал:
- Я много чего в жизни слышал... Но хуже этого - никогда.
К этому времени за плечами у Кураева кроме семинарии были еще и философский факультет МГУ с красным дипломом, кафедра научного атеизма, аспирантура.
Еще раньше, в школе, он был редактором газеты "Атеист".
Кажется, это было в Праге, где отец, известный философ, работал в журнале "Проблемы мира и социализма".
Такая у него семья, такая биография.
Шок
О том, что он верит в Бога, родители узнали случайно. Вернулись домой раньше времени и застали его с иконами, Евангелием. Для них это был шок.
Мама, Вера Трофимовна, и сейчас, когда рассказывает мне о том дне, волнуется:
"Наша семья никогда не приближалась к религии. А тут вдруг узнаем, что сын тайно крестился, мечтает о семинарии. И для нас это оказалось не только неожиданно. Опасно. Все сразу рушилось. Это же начало 80-х. Андрюша ведь прекрасно в университете учился, ему уже предлагали остаться там преподавателем, обещали блестящее будущее. Он вообще мог стать самым молодым преподавателем МГУ. И у мужа карьера - в самом расцвете".
Разговоры были мучительны. Как это бывает у любящих, но неспособных достучаться друг до друга людей.
Родители во что бы то ни стало хотели убедить его, чтобы спасти.
Но ведь и он мечтал убедить их, чтобы они спаслись. Не получалось.
Секретная мечта
Вера Трофимовна и Вячеслав Иванович исчерпали все свои аргументы и силы. А помощи где найдешь? Проблема такая, что огласка ни к чему.
Стали перебирать: кто из надежных людей для Андрюши авторитет... Вспомнили: старый друг семьи, который был у сына репетитором еще в десятом классе, доцент филфака, великолепный знаток древнерусской литературы и жизни. Пригласили на чашку чая. И после светских любезностей - к делу:
"Вячеслав Андрианович, а ведь у нас в семье беда. Андрюша в Бога поверил. Хочет в семинарию поступать".
Повисла неловкая пауза. Вячеслав Андрианович смотрел перед собой, потом взглянул на Андрея и тихо сказал:
"Что ж, может быть, тебе удастся осуществить то, о чем я мечтал всю жизнь да не сумел".
Таких открытий Кураеву предстояло немало. Люди, о вере которых он и подозревать не мог, оказывались верующими. Он чувствовал себя Штирлицем, который на каждом шагу встречает засекреченных соратников.
Уже аспирантом попал на съезд молодых ученых. Там блистал Генрих Батищев - в те времена известный советский философ, немного диссидентствующий и поэтому, в частности, довольно известный. И вот его-то выступление Кураеву показалось странным. Не удержался - подошел к Батищеву:
"Знаете, Генрих Степанович, я просто не могу понять вашей логики: почему в каждой фразе у вас звучит "космос ждет", "космос заповедует". Нельзя о космосе так говорить... Если слово "космос" заменить словом "Бог", тогда это станет понятным... А просто от космоса нечего ждать - это же какое-то безличностное бытие".
Батищев вдруг стал озираться, потом отвел Кураева в сторону:
"Андрей, вы все правильно поняли. Только знаете, это благословение моего духовника, чтобы я слово Бог в своих речах не употреблял..."
Диспут: есть ли Бог?
Когда уже в семинарии учился, опять не удержался - пошел на диспут о вере и атеизме в Коломенском пединституте.
88-й год. Уже - перестройка, но еще - КПСС.
25-летний семинарист Кураев пришел проверить себя и свою веру. Оказался один против всех.
"В такую ситуацию я попал впервые. Переполненный зал, студенты едва не на колоннах виснут - все с конспектами, кое-кто с диктофоном. Здесь же и профессура. Очень быстро стало понятно, что ход дискуссии складывается в мою пользу... В принципе всё, что знали коломенские преподаватели, знал и я, только в более свежем виде, как выпускник кафедры атеизма. Зато они не знали многое из того, чего уже знал я. И главное, истина была на моей стороне..."
Случился скандал. Неизвестный юноша переспорил научных мэтров и партийных пропагандистов. Студенты в конце были на его стороне.
"Известия", 27 февраля 2003 г.
[вся статья]
