Много есть фильмов об актерах. Один из самых блестящих так и называется – "Актеры". Бертран Блие собрал три десятка французских звезд и заставил их играть самих себя. Режиссер сказал, что "это фильм о том, что происходит внутри актера". А что происходит внутри актера? О, внутри актера творится абсурдная стихия актерства. Ибо правильно говорят в народе: актер – это диагноз. "Актеры" – счастливое кино. Счастье быть актером хлещет буквально из каждого кадра. Потому что быть актером – счастье.
Спросите любого из них. Лучше игры на белом свете – только любовь. Которая тоже игра.
Актер не стареет. Актер, в некотором смысле, даже не умирает, он только играет в смерть. А смерть – лишь повод для бессмертия.
Актеры, конечно, пустые существа. В том смысле, что полые. Если не пустой, то должен создать в себе пустоту. Об этом мне говорила Алла Демидова. Эту внутреннюю полость он заполняет образом. Демидову не узнает даже консьержка в ее собственном подъезде.
Идеальный случай полого актера – Сергей Безруков. Есть еще несколько таких мастеров, и они могут сыграть что угодно. Но не о них речь. Безруков – вот о ком придется думать ближайшие две недели.
Три серии "Мастера…", которые мы успели посмотреть, лишены какой-либо загадки. Поэтому уже сегодня можно сказать, что Бортко довольно плоско проиллюстрировал роман, аккуратненько вынув оттуда сердцевину – волшебство. Но в это представление ряженых на елке в "Лужниках" с омерзительным котом и ветераном спецслужб Пилатом – затесался, впрочем, не один замечательный персонаж. В том числе и тот, узреть кого я больше всего боялась. Он-то и оказался настоящей жемчужиной фильма. Безруков не просто превосходно играет. Полное ощущение, что этот ничего не понявший в Есенине и вообще в природе поэзии скандалист – единственный в мире актер, из игравших Христа, понял его глубокую человеческую первооснову. Все без исключения киноспасители – это мрачные страдальцы, озабоченные не искуплением грехов человеческих, а величием собственной персоны, с атрофией лицевых мускулов, не знакомых с улыбкой.
"Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов; а ты иди, благовествуй Царствие Божие. Еще другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими. Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия" (Евангелие от Луки). Экранный Новый Завет упорствовал в образе жестокого сектанта, который в пресловутой христианской любви смыслит столько же, сколько кролик в контрацептивах. Сергей Безруков поразил меня излучением абсолютного добра. Умными глазами. Подлинной человечностью. У Булгакова Иешуа – не Учитель, не тот, кто сказал: если любишь Меня, забудь мать свою и отца своего. Это гуманист, беда которого в том, что "за ним неправильно записывают".
Мы знаем, что работал артист пять съемочных дней. Значит, так легко вытравить из себя "бригадство" и прочее гадство, которым он угощал нас три недели "Есенина"?
Игра как форма актерской жизни делает что-то такое с их психикой… Не им ли сказал Спаситель: "Будьте как дети…"? И они с радостью откликнулись на призыв. Правда, верно и другое. В один день с премьерой "Мастера и Маргариты" показали старое кино про актеров, где сказано: "Вы не дети, вы сукины дети!". Поэтому как правило дружить с ними невозможно.
Но их можно любить. И чем пустее актер, тем больше мы его любим. Потому что образ не встречает в нем сопротивления, заливая его до краев, так, что порой мы восклицаем: гениально!
Не надо экранизировать Библию. Верующим смотреть мешает вера, а неверующим – неверие. Поэтому ни один режиссер в мире не снял с нее ничего, кроме поверхностного слоя, как бы дерн с почвы. И каждый из актеров считывал в лучшем случае поверхностный смысл текста, не трудясь докапываться до главной концепции – триединства Божия.
"Мастер и Маргарита" – к счастью, не Библия, хотя многим ее заменяет. И я не верю, что эта превосходная проза запечатана каким-то там заклятием. Просто чем лучше проза, тем труднее кинематографу ее переварить. И мне кажется, что полый актер Безруков, будучи играющим дитятей, почувствовал то, что осталось скрытым от хорошего режиссера Бортко и от всех остальных режиссеров, кто прикасался к Булгакову. Так называемая "библейская" часть романа сделана из того же теста (текста), что и весь роман. И нечего пыжиться искать в ней скрытые сакральные смыслы. У Булгакова действуют люди, и только люди, тем он и прекрасен. Иешуа – не Иисус, и Воланд – не Сатана. Это замечательно написанные человеческие характеры, играть которые хорошим актерам "легко и приятно", что и составляет суть актерского счастья.
А правда характера – это вам не историческая и не социальная правда. Которую актеру говорить вообще противопоказано, как и заседать в парламенте. Потому что это не игра.
Кесарю кесарево, Богу – Богово. Актеру же – актерово.
Источник: Новая Газета
