Суть что у венецианского карнавала, что у русской Масленицы, что у немецкого фашинга одна: прославление весны, полноты жизни и плодородия во всей полисемантичности этого понятия. А посему в почете грубоватые шутки, карнавальные костюмы, розыгрыши, разбрасывание конфетти. Впрочем, художественность фашинга мне пришлось оценить в темпе presto, практически без подготовки.
В будний день (как потом выяснилось, это был "бешеный понедельник" – с карнавальными названиями у них туг полный порядок) отправились мы с дочкой к зубному врачу И были совершенно ошарашены, когда, зайдя в вагон метро, обнаружили там преимущественно лесных обитателей. В углу умирала от смеха компания зайцев, о чем-то обстоятельно беседовали два не очень молодых ежа, а волков вообще была почти стая, и две прехорошенькие лисицы славно устроились у них на коленях.
"Was ist das? " – с трудом вспомнив самую простую немецкую фразу, обалдело поинтересовалась я у престарелого медведя, оказавшегося рядом с нами. "Es ist Fasching", – захохотал он и выскочил на ближайшей станции. Зато в вагон, не стесняясь окровавленных ртов, зашли какие-то Дракулы. А дальше уж все перемешалось: принцы, лягушки, Чарли Чаплины, рыцари, львы... Трое Гарри Поттеров мимо прошмыгнули. Медсестры со щетиной на лице. В жизни не видела столько медсестер мужского пола.
К врачу мы зашли уже с некоторой осторожностью. Может, парень тоже переодет. Но больно было по-настоящему. Дочка успокоилась только тогда, когда мы снова оказались на улице во власти буйного баварского темперамента, и пробегавшие мимо лешие подарили ей игрушечный фотоаппарат, а мне натянули кепку на нос. Es ist Fasching. И все тут! С тех пор эта фраза стала для меня символом праздничного безумия, которое продолжается здесь от дня Трех королей до начала Великого поста перед Пасхой – почти два месяца.
И в последнюю неделю перед сорокадневным постом, начиная с дурацкого четверга, когда весельчакам позволено все, вплоть до поцелуев с незнакомыми дамами (никто, кстати, и возражать не будет), и кончая самым буйным днем – карнавальным вторником (Faschingdienstag), все отдаются праздничной стихии.
Очередное культурологическое потрясение: неужели это те самые немцы – символы педантичности, аккуратности, правильности? Видимо, им тоже надо иногда расслабиться. Желательно на людях. В прошлом году министры разные забавлялись. Кто Цезарем прикинулся, кто монахом, а три очень крутых политика Альберта Эйнштейна изображали. Хотят, похоже, с подсознанием разобраться. Неслучайно один из баварских бургомистров вообще в Робин Гуда переоделся. Ну и, сами понимаете, как и полагается, претендовал на финансовые инвестиции.
Особенно меня поразил крохотный немецкий городок Olching. Там в Faschingdienstag обещали самую длинную карнавальную цепочку в Баварии – то есть все желающие, взявшись за руки, должны были пройти единой цепью через весь город. Над чем туг только не смеялись! Над самыми крупными политиками Германии – предлагали услуги для их воспроизводства. Над известнейшими в Баварии газетами, над популярными телевизионными шоу Но не это меня поразило. И заставило позавидовать.
Карнавальная публика – вот предмет моей патриотической зависти. Возраст: от 15 до 70. Молодежи, конечно, побольше. Такие ребятки – natuerlich наши пэтэушники. Идут себе, дурачатся. Юмор, конечно, не изысканный (сам жанр карнавала не позволяет): кто с дамскими трусиками на голове, кто в костюме, где задняя часть выглядит абсолютно натуральной, как для уколов приготовленной. Да и машины, участвующие в этом самом цуге, разрисованы в духе бессмертного Рабле. Мужик – на унитазе, от унитаза – отводная труба, и текст: "Лучшее приспособление для производства газа". Ну да и бог с ними. Раз в году можно позволить себе и такую стилистику.
И вот они идут, конфеты в безумных количествах разбрасывают, хохочут. А маленькие разнаряженные детки-зрители – все с тарой; в крайнем случае карнавальную шляпу или шутовскую юбку используют для собирания дешевого, но такого сладостного дара К самым неловким эти пэтэушники подбегают и в ручку какой-нибудь леденец вкладывают. Черт его знает, может, поэтому и не пойдут карнавальные тинейджеры теперь лотки громить. Потому что желание приколоться осуществили. Агрессию в шутках расплескали. А самое главное – делали конкретное добро и почувствовали общую благодарность. Приведу цитату:
"Прирученный карнавал – в виде театрализованных шествий и похабных анекдотов – уже не пугает мир своей разрушительной силой. Легализованное право на дерзость, на безумие, на противоречие как таковое – вот что примиряло человека с обязанностями размеренной жизни". Пожалуй, туг прервусь. Авторов обозначу. Петр Вайль и Александр Генис. Их-то, конечно, другой карнавал беспокоит. Не тот, который был "укрощен религией, государством, нравственностью и этикетом", и потому принял цивилизованные формы, а наш родной, российский. "В России, где неволя была самой тяжелой, а надежды самыми туманными, карнавал взял реванш, – ого, куда повернули умные Вайль и Генис. – Пьянство, алкоголь.... – та же амбивалентная, народная культура, которая смехом и непристойностью восстанавливает единство мира". Вот оно как. Жаль только, что метаморфоза такого нашего карнавала – агрессия, опасность, непредсказуемые последствия. Уж если мы разгуляемся, то... Может, подумаем насчет европейского варианта?
06.03.2006
Источник: Новая газета
