Киношная жизнь Николая Бурляева началась очень рано. 11-летним мальчиком он пробовался на роль в советско-болгарском фильме "Урок истории", а в 13 снялся в ленте Кончаловского "Мальчик и голубь". Эта картина – грустная и поэтическая – на Международном фестивале детского кино в Венеции завоевала "Бронзового льва". Ныне Бурляев – генеральный директор киноцентра "Русский фильм", президент Международного кинофестиваля славянских и православных народов "Золотой витязь".
Судя по фотографии над рабочим столом, у вас... один, два, три четыре, пятеро детей? – Да, пятеро, старшему сыну 29 лет, он рядом со мной работает арт-директором фестиваля "Золотой витязь", Иван – композитор; Маше 18 лет, окончила гимназию, Георгию – 15, Илие – 12, Дашеньке – 9.
– Ну, ладно, оставим личное для мемуаров. Давайте поговорим о событиях почти 20-летней давности, когда вы сыграли роль Лермонтова в фильме, который сами снимали. Я вспоминаю один из вечеров осени 1987 года. Вы в мастерской Ильи Глазунова вместе с писателем Владимиром Солоухиным горячо обсуждали картину. Как я понимаю, она по сей день является вашей болью и гордостью.
– Да, это так. Судилище, устроенное над фильмом моими же коллегами и друзьями в разгар перестроечной эпохи, удивляет меня и сегодня. После него лента практически не шла на экранах. Я думаю, это действовало чье-то негласное инквизиторское указание. Чего мне только не вменяли в вину! И это в присутствии Михаила Горбачева, Андрея Громыко, Николая Рыжкова. 70(! ) ораторов буквально наслаждались кликушеством в атмосфере тогдашней вседозволенности. Мне неудобно проводить параллели, но нечто подобное испытывали, по-видимому, Шостакович и Зощенко, Ахматова и Пастернак, когда на них навалилась вся государственная идеологическая машина, чтобы уничтожить их и смести с лица земли.
– А в чем вас обвиняли?
– Я вам процитирую протокол того заседания. Так сказать, прямую речь моих "заклятых" оппонентов. Вот что писал критик Андрей Плахов: "...автором сценария, режиссером и исполнителем главной роли является Николай Бурляев, высокомерно уверяющий, что своей целью он ставил правдивое воплощение образа Лермонтова, утверждение высоких духовных идеалов. Но, по-моему, ничего общего с подлинным образом Лермонтова этот фильм не имеет... Здесь просто беспрецедентный непрофессионализм".
Мнение Михаила Козакова: "В титрах картины благодарность в адрес Андроникова, но его дочь говорила мне, что Ираклий Луарсабович Сценария не читал".
Сергей Соловьев отозвался так: "Николай Бурляев – мой старый товарищ. Коля говорил о слезах зрителей, посмотревших фильм. А я плакал от чувства обиды от бестактности режиссера. Выход картины к массовому зрителю невозможен. И я надеюсь, что Совэкспортфильм не станет продавать ленту за рубеж, не будет торговать "русскими березками". Я хочу, чтобы мы отнеслись к картине как к общей нашей драме".
– Как вы думаете, почему на вас так яростно набросились?
– Причин несколько. Мой сценарий был отобран из ряда других материалов о Лермонтове, и, видимо, это многих задело. Я до сих пор считаю, что создал действительно русский фильм, а в те годы на фоне перестраивавшегося общественного бытия страна сближалась с Западом и тема патриотизма, православия была не в моде. Еще многим показалось, что в фильме проскальзывала запретная тогда тема масонства. Дескать я намекаю, что Лермонтова и Пушкина убили массоны.
– В общем, натерпелись вы гонений и запретов...
– Да, начались они с безобидного фильма о любви подростков "Мальчик и девочка" по сценарию Веры Пановой. А после картины "Игрок", где я представлен в образе Алексея Ивановича, кто-то в Госкино решил, что я – актер несоветский.
– И что?
– Ничего. Просто потом меня пять лет не снимали. Были проблемы и с "Пошехонской стариной", и, хотя этот фильм хорошо приняли на европейских фестивалях, для меня, как режиссера, дорога была закрыта на целое десятилетие.
– Николай Петрович, этим нашим разговором мы делаем "Лермонтову" хорошую рекламу. Где при случае можно посмотреть ваш скандально нашумевший фильм?
– Для этого надо поехать в Варшаву или в какую-то другую страну, где нынче лента идет с большим успехом.
– Кстати, о других странах. Я слышал, что вы в Югославии часто бываете со своими фестивалями? До искусства ли им сегодня?
– Вы правы, миллионам обездоленных людей, нашим братьям по крови, сегодня действительно не до красот жизни.
– Как вы отнеслись к смерти Милошевича?
– Новый мировой порядок убил одного из крупнейших политиков наших дней.
– А куда делся Радован Караджич, которого ждет международный трибунал? Вы не встречались с ним?
– Встречался, когда он был президентом Республики Сербской. Это однозначно народный герой, культурнейшая личность, поэт, писатель. Я помню его глаза, полные печали и боли за собственную страну.
– Но ведь ему инкриминируют геноцид, участие в кровавых акциях?
– Ох, не тому дело шьют. Шить надо Америке, НАТО, ибо их бомбардировки разрушили страну. А после "урановых налетов" там резко возросла смертность от рака. Здоровых людей остались единицы...
– Николай Петрович, сейчас Великий пост, и я вижу, что вы его соблюдаете. Скажите, что приблизило вас к православию, к религии?
– Люди, с которыми я рос и общался, были православными: бабушка, мать. А когда я познакомился с Андреем Тарковским, он еще более заставил меня задуматься о Боге, о России. Христианами были и Сергей Бондарчук, и мой педагог по театру прекрасный артист Николай Мордвинов.
– А был ли такой момент, когда вы почувствовали, что Бог есть, что вы не один в этом мироздании?
– Я "понял" это уже при рождении. Ведь мы все приходим к ощущению того, что есть душа, есть тайна. В период от революции до перестройки Господь был под запретом, но все равно многие русские люди ощущали свою православность. Скажем, Федор Шаляпин, Сергей Лемешев, Иван Козловский...
– Я вижу, над вашим столом висит грамота с христианскими заповедями. Вы и впрямь не курите, не пьете, не богохульствуете?
– Да. Но иногда, увы, ругаюсь. Мои предки – запорожские казаки. Свою горячесть они передали и мне. Вот и выходит, что я, когда выхожу из себя, могу припечатать крепким словцом. Здесь я грешен.
– Ну, а как насчет расслабления через винцо или пиво?
– Да не пьющий я, лет уже 18 не пью: Однажды в Сербии знакомый батюшка мне вдруг говорит: "Ну, что ж вы так строго-то, красненького-то выпейте чуточек". Я попробовал потом не сдержался и на беленькое, потом гляжу, ракию мне наливают... И я, грешен, отдал какое-то время этой слабости. И при этом однажды друг мне и говорит, что у меня животик появился, поправляться я начал. Я малость испугался и все это. бросил...
– Я вот прочитал в одной газете, что Владимира Высоцкого в Америке пристрастили аж к наркотикам. А ведь ходили слухи, что он злоупотреблял алкоголем. Порок к пороку?
– Я с Володей дружил с давних лет и ничего подобного в нем не ощущал, не видел его перепившим. Когда мы с ним пробовались на "Иваново детство", а это было в августе 61-го, дело было в саду "Эрмитаж", Володя мне говорит: "Пойдем в кафе". Пришли. Высоцкий купил бутылку шампанского и наполнил мне бокал. "Пей", – говорит. Я выпил. Это был мой первый бокал шампанского в жизни. И я был горд, потому что мне показалось, что я уже взрослый.
– Скажите, образ Борисни, которого вы сыграли в "Андрее Рублеве", наверное, сделал вас, еще юного, не окрепшего душой и телом, человечным и добрым?
– То, что надо жить по-доброму и честно, я понимал еще с детства. Поэтому подобного влияния не было.
– А что вы сегодня скажете о Сергее Бондарчуке, который был вам не только духовно, но и родственно близок?
– Фигура Бондарчука бесспорна – это гений. Уровень его таланта – шаляпинский. Его мастерство в актерстве, режиссуре, драматургии поразительно. Сергея Федоровича еще оценят. Фильмы мастера и сегодня влияют на сердце и разум. Потерю Бондарчука мы уже ощутили, а замены ему нет.
– Я слышал, что вы пробовали сыграть Пушкина?
– Не совсем так. Я сам собираюсь поставить фильм о великом русском поэте и хочу его сыграть. Гримеры и визажисты со мной так поработали, что я превратился в вылитого Пушкина!
– Напоследок хочу вернуться к началу нашего разговора. Одна из библейских заповедей гласит, что врагов своих надо прощать. Подаете ли вы нынче руку Сергею Соловьеву и тем, кто предал вас?
– Лермонтов говорил: "Я люблю врагов, но не по-христиански". Вот и моя беда в том, что я тоже их жалею, но жалею не по-христиански. Обида все равно осталась.
Николай Бурляев, народный артист России, лауреат Госпремии и премии Ленинского комсомола, снялся в огромном количестве фильмов. Картины "Иваново детство", "Военно-полевой роман", "Проверка на дорогах", "Игрок" и особенно "Лермонтов" сделали его необыкновенно популярным. Но с другой стороны, лента о великом русском поэте усугубила творческую судьбу актера, вызвав в прессе и в зрительских мнениях агрессивные оценки.
Кстати
Не могу не сказать об одной замечательной акции помощи нашим заслуженным кинодеятелям, которую организовали в Белоруссии при содействии президента А. Лукашенко, попечительстве белорусского экзархата Русской православной церкви и Патриарха всея Руси Алексия II. Гендирекция киноцентра "Русский фильм" теперь будет регулярно направлять на отдых и лечение в Белоруссию звезд театра и кино. Дело в том, что в замечательном местечке белорусской земли построен настоящий храм – лечебный центр, какого нет нигде в мире: с уникальной аппаратурой, замечательными врачами, "пятизвездочными" палатами. В храме, как и положено, проходят службы. Первые счастливчики уже отдохнули: Татьяна Самойлова, Ирина Печерникова, Владлен Давыдов с женой, Николай Пастухов, Геннадий Корольков...
10.04.2006
Источник: Наша Версия
