Г.Ю. Семигин. Российские политико-правовые доктрины, М.: Мысль. 2005
Практически все конфессии во все времена стремились накопить как можно больше богатств, одновременно проповедуя тщету земных благ. Паству и служителей божьих такое единство противоположностей не смущало. Но были и сомневающиеся.
На Руси едва ли не первая письменная критика в адрес духовенства прозвучала еще в XII-XIII веках из уст Даниила Заточника, обличавшего корыстолюбие, порочность и простых монахов, и сановных святителей-чернецов. В то время, и особенно в XIV-XVI веках, в стране бурно росло количество монастырей, все больше людей постригалось в монахи. Представители высших слоев надеялись таким образом укрыться от преследования властей, низших – от житейских невзгод, непомерных налогов, голода, эпидемий. Уход в монастыри большого числа работоспособного населения создавал проблемы для крестьянских общин, отток здоровых молодых мужчин затруднял формирование постоянного войска. Это понимали и великие московские князья. В обществе даже обсуждалась возможность вообще ликвидировать институт монашества.
Отношение к монастырской и архиерейской службам раскололо церковных деятелей на нестяжателей и иосифлян. У истоков движения нестяжателей стоял монах Кирилло-Белозерской обители Нил Сорский (1433-1508). Он был убежден, что монахи должны жить своим трудом, выполнять "обещание" Богу в отдаленных скитах, отказаться от всякого стяжания (то есть приобретения имущества и денег), от практики создания больших богатых монастырей, имеющих дорогие каменные строения и земли, населенные крестьянами. Довод, что церковь использует свое имущество для раздачи милостыни и потому обязана накапливать богатства, Нил отвергал: "Нестяжание вышши подаяния". (Через два века Петр I вообще запретит подавать милостыню).
Взгляды Нила разделял монах Вассиан Патрикеев (? – 1545), до пострижения князь. Он считал пороками церковной системы владение селами и имениями, ростовщичество, непомерную роскошь, истязание монахами "убогих крестьян", критиковал жизнь высших иерархов церкви, облачающихся в дорогие одежды, вкушающих разнообразные яства и окруженных многочисленными слугами. Он возражал против украшения церковных зданий и приобретения дорогостоящей церковной утвари: "Лучше есть нищим и убогим даяти, нежели церкви украшати", требовал, чтобы монахи обеспечивали свое пропитание собственным обязательным трудом.
Заметной фигурой среди нестяжателей был Максим Грек (ок. 1475-1556). Корень всех пороков монастырской системы – ростовщичество, обман, алчность, сребролюбие, взяточничество, растленное поведение монахов в быту – философ усматривал в ней самой: церковь преступила евангельские заповеди, "собирающе себе богатства". Особенно его возмущало лицемерие, господствовавшее в духовной среде. Святители не выполняют своих обязанностей, не заботятся о нищих и убогих и, более того, "презираху их погибаемых гладом и наготой и скудостью... они же всегда наслаждающиеся бяху всяким покоем и прохладом житейским, богатство себе собирающе...". Он призывал прекратить монастырскую практику стяжательства и "ростов" (взимания процентов по долгам), рабскую эксплуатацию крестьян.
Противниками нестяжателей выступили иосифляне, названные так по имени их главы Иосифа Волоцкого (1439-1515), игумена Волоколамского монастыря. Чтобы примирить евангельский завет (любовь к Богу несовместима с любовью к богатству) с желанием церковной организации обогащаться, Иосиф развел понятия личной и частной собственности. Отдельному монаху не подобает что-либо иметь, но монастырь может владеть землями, населенными крестьянами, эксплуатировать их труд и заботиться о приращении богатств, чтобы были средства на милостыню. Даром "священник ни одной обедни, ни панафиды не служит". Сам Иосиф в жизни следовал нестяжательскому принципу, ходил в рубище. Однако у обитателей его же собственного монастыря были иные запросы. В погоне за новыми вкладами Иосиф стремился привлечь в число монастырских пострижеников богатых и знатных людей, которых никак не устраивала жесткая уравниловка. И позиция игумена меняется. Он разрешил каждому жить в монастыре соответственно своему вкладу при поступлении. Из требований к монахам также исчезла необходимость трудиться.
И нестяжатели, и иосифляне старались возродить пошатнувшийся нравственный авторитет русской митрополии, но имели разное представление о том, как это сделать. Иосифлян поддержали великие московские князья. Многие нестяжатели пострадали, некоторые даже поплатились жизнью. Так, Церковный Собор 1531 года осудил Вассиана: он был сослан в монастырь и вскоре умер. Был осужден и Максим Грек. Однако идеи нестяжательства не исчезли. Через 100 лет роскошные одеяния духовенства возмутят русского мыслителя и предпринимателя Ивана Посошкова (1632-1726). Он негодовал: монашествующие носят шелковые одежды, ходят в дорогих шубах, что "неприлично и непристойно" для иноков, ибо они от мира отреклись. Сельские же священники, добывая себе пропитание, сами пашут и косят, ходят в непотребном одеянии и лаптях. Они не успевают даже вовремя причащать умирающих людей, и те "покаяния лишаются и умирают яко скот". И все потому, что не получают жалования от государства, подаяния от прихожан, "и чем им питаться Бог весть". Михаил Ломоносов (1711-1765) обличал сельских священников за другое – малограмотность, алчность и пьянство – и считал, что духовенство должно не только молиться Богу, но и учить детей грамоте и правилам поведения. Он отрицательно относился к институту монашества и даже предлагал запретить постригать в монастырь мужчин моложе 50 и женщин моложе 45 лет.
Следует заметить, что затронутая здесь тема – лишь одна из многих, рассмотренных в объемистом труде директора Института сравнительной политологии РАН депутата Госдумы Г.Семигина, посвященном анализу политико-правовых идей в России от их зарождения до 80-х годов прошлого века.
17.11.2006
Источник: Поиск
