Душа горит

Пожар в доме приходского священника, унесший жизни пятерых человек, вызвал чувства, казалось бы, уже позабытые. Шок. Возмущение. Протест. Для многих в этом пламени сгорели еще и представления о благообразии русской деревни. Однако артист Владимир Вдовиченков уверен: на месте отца Андрея мог оказаться любой

УБИЙСТВО, ДА ЕЩЕ ТАКОЕ ЖЕСТОКОЕ... Событие, конечно, из ряда вон. Но не ду маю, что священный сан отца Андрея Николаева сообщает этому преступлению какой-то особый, глубокий подтекст. Для меня эта история – вопиющее, но очередное доказательство обвалившейся на нас повальной криминализации. Я читал, что отец Андрей искренне боролся с местной алкогольной мафией. Ему угрожали, его поджигали. Но он не испугался, не переехал в безопасное место, не увез семью. Мне не кажется, что причина этого бесстрашия в его рукоположении. На месте Андрея Николаева мог бы оказаться и светский человек. Просто людям свойственно надеяться на лучшее, природой установлено. Как говорится, Бог не выдаст.

Но произошла трагедия. И где? Не в горячей точке, не на земле, где ведут свою борьбу сепаратисты, а в самой что ни на есть глубинке. Возможно, провинциалы действительно более озлоблены, нежели жители крупных городов. Так было испокон веков, до всяких перестроек. И в мореходной школе, где я учился, москвичей не только не любили, но и, скажем так, побивали. Но хорошие люди есть и в провинции, и в столицах. Равно как и негодяи. Разве что в провинции меньше ощущается расслоенность общества да народ бедноватый.Однако если это и порождает какие-то поведенческие нюансы, то никак не принципиальные. В конце концов, в свое время убили же такого публичного священника, как отец Александр Мень, – и совсем близко от Москвы. Вообще где-то я прочитал, что за последние шестнадцать лет были убиты девятнадцать священнослужителей. Ужасно? Ужасно. Но на эти девятнадцать случаев приходится девятнадцать тысяч других преступлений, связанных с теми, кто не облачен саном. Поэтому я бы не стал акцентировать проблему на том, что убили именно священника, а искал бы конкретную подоплеку случившегося.

Сам я родом из маленького городка, тридцать тысяч всего населения. В нашей Калининградской области есть небольшой поселок, куда со всех окрестностей приезжают за "товаром", как в какую-нибудь Голландию: не буду уточнять национальность его жителей, но все они производят и продают героин. С этого промысла кормится милиция, поэтому никто не стремится его свернуть. Почему-то государство решило не платить правоохранителям достаточно денег, а перевело их на самоокупаемость. На мой взгляд, необходимо уменьшить армию милиционеров, компьютеризировать ее, максимально отделить от "человеческого фактора". Я понимаю, Владимиру Владимировичу не до Калининградской области, таких поселков у него миллион. Но отцы, страдающие за детей-наркоманов, приезжают в героиновый поселок чуть ли не на бульдозерах с одним-единственным желанием – закатать его в пыль. Если бы существовали в районе мировые судьи, нормальные участковые, народные дружины, наконец, проблему можно было бы решить цивилизованно.

Впрочем, о чем я? Ведь у нас вся страна знает, кто виноват во взлете преступности. Конечно, фильм "Бригада", в котором я сыграл Фила. Это же смешно: преступления и прочие бесчинства происходят не оттого, что сняли эту картину. Ее сняли оттого, что они происходят. Однако у нас привыкли объяснять все существующие беды какими-то мифическими причинами.

Но я ведь не только в "Бригаде" и "Бумере" снимался. В картине "Седьмой день" я, если помните, играю монаха. При моем внутреннем темпераменте, внешности, взаимоотношениях с жизнью все время приходилось обуздывать себя во внешних проявлениях. Вообще в последнее время священники и монахи – частые герои отечественного кинематографа. Оттого, на мой взгляд, что сейчас все мы переживаем период расцвета религиозного экстремизма. Русскому самосознанию весь этот ваххабизм и религиозный фанатизм в новинку. Вот люди и пытаются найти ответ на вопрос, откуда они взялись. Успокоить себя. Должен оговориться: под "русскими" я понимаю не национальность, а большинство жителей нашей страны, уж слишком я не люблю слово "россияне", которое ассоциируется у меня исключительно с Ельциным. Спрос рождает предложение: кинематографисты вставляют героя в рясе и в социальные драмы, и в боевики. Возьмите хотя бы замечательный, на мой взгляд, фильм "Остров" Павла Лунгина. Недавно жена рассказывала, как видела возле церкви плакат, призывающий смотреть эту картину. И я очень рад, что наша церковь отошла наконец от своих патриархальных взглядов. В свое время во время съемок картины "Седьмой день" мы тоже пытались заручиться церковной поддержкой. Но в ответ услышали категорическое "нет": священство в кино не ходит и нисколько им не интересуется. Но мне кажется, в век информационных технологий церковь не может закрывать глаза на их тотальное воздействие на аудиторию. Конечно, пиар – слово глупое, но получается, что без него никуда. Часто вы видите совсем молодых людей, которые крестятся, проходя мимо церкви? Часто вы думаете о священниках, если они не попадают в сводку криминальных новостей? Сам я православный, но все же думаю, что любое табу, религиозное или нравственное, человек устанавливает для себя прежде всего сам. И снимает его тоже сам. Если ты по природе своей вор и так тебя воспитали, ты будешь красть в любых обстоятельствах, даже благоприятных. Даже среди сорока сороков храмов. И наоборот. Не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Все разговоры об обстоятельствах, которые сложились, или среде, которая заела, – самая настоящая ерунда.

11.12.2006