В Москву приехал всемирно известный конный театр "Зингаро". В музее-усадьбе "Коломенское" была представлена мировая премьера спектакля "Кони ветра". В постановке помимо лошадей и наездников участвуют тибетские монахи и гуси. Первым печатным изданием, которому руководитель театра Бартабас дал интервью по приезде в Москву, стала ГАЗЕТА. С Бартабасом встретился корреспондент ГАЗЕТЫ Артур Соломонов. ·
- Господин Бартабас, существует легенда, что в начале восьмидесятых вы появились на фестивале в Авиньоне с лошадью и крысой. Выступление состоялось, был грандиозный успех, и с этого начался театр "Зингаро". Правда ли это, и если да, то почему именно такой подбор "актеров" и что это было за представление?
- Все было немного сложнее. До того как появился театр "Зингаро", я работал в цирке. Там действительно были дрессированные крысы, но дрессировал их не я. Я появлялся с лошадью и с орлом. А начинал я с уличного театра. Я должен был не только хорошо сделать свою работу, но суметь остановить прохожих. И сделать так, чтобы мне заплатили за то, что я показываю. Нужно было, с одной стороны, работать без поблажек к себе, с другой - непременно придумывать нечто такое, что задержит прохожих.
- Под Парижем ваша труппа живет "табором". Вы существуете по законам коммуны?
- Я бы не стал употреблять таких слов, как "табор" или "коммуна". Мы действительно живем вместе. Но я бы назвал это, скорее, деревня. Каждый живет в своем фургончике. В моей труппе сорок пять человек. У каждого - своя семья. Быт каждого организован совершенно отдельно. Я никогда не стремился, чтобы все это было пронизано единым духом: чтобы мы вместе ели, вместе что-то праздновали. Я хочу, чтобы каждый проживал свою жизнь, каждый брал за свою жизнь ответственность сам.
Я не могу быть ответственным за выбор каждого. Почему он здесь? Причины у каждого свои. Один - потому что обожает лошадей, другой - потому что любит театр. Каждый обдумывает пребывание здесь по-своему.
Объединяет нас одно - общая энергия и общая страсть. Вот это я бы хотел сохранить. Разумеется, что у каждого человека эта энергия преображается во что-то свое, личное. Но важно, чтобы вектор был один.
Я - не гуру. Я никогда не устраиваю общих собраний, когда я всем объявляю что-то или учу, что нужно делать так-то и не делать так-то. Думаю, это совершенно не нужно. Нужно ждать и создавать условия, чтобы индивидуальность каждого раскрылась. Каждый ищет себя в спектакле совершенно по-разному. Один предпочитает, чтобы я все время обращал на него внимание, следил за ним. Другой работает где-то в своем уголочке - и это хорошо. Это его манера, и нужно дать ему возможность получить то, что необходимо для его развития.
Моя труппа особая: люди и лошади. Я не могу распределить роли, сказать: "Ты делаешь то, а ты - это". Все происходит в процессе репетиций, который абсолютно непредсказуем. Я вообще считаю, что вечный спор между театром эксперимента и театром популярным - ложный. Думаю, если постановщик хорошо сделал свою работу, это дойдет до всех. Каждый найдет в этом что-то для себя. Если публике скучно, если зритель, выходя из зала, строит всякие мины и выражает свое "фи" - я должен винить себя.
- Когда у публики возникает некоторое отторжение вашего спектакля - как вы поступаете? Отказываетесь от него или начинаете что-то кардинально менять? - С "Зингаро" такого не случалось. Если бы это произошло, нашего театра уже бы не было. Ведь мы существуем только благодаря нашей публике. Разумеется, некоторые вещи я после первых показов меняю. Я очень внимательно отношусь к восприятию публики: что-то делаю короче, что-то длиннее, меняю какие-то фрагменты.
- После мировой премьеры "Коней ветра" вы как-то будете менять спектакль исходя из реакции публики?
- Да, безусловно, какие-то сцены я сокращу. Сначала я задумывал "Кони ветра" как двухчасовой спектакль. Он получился где-то час пятьдесят, но я буду сокращать еще. Думаю, он будет длиться час сорок пять. Что интересно, все мои спектакли, совершенно разные, в итоге приходили к той же самой длительности - час сорок пять.
Вообще, если говорить о зрителях, публика "Зингаро" - совершенно особая. Она очень широкая. Здесь есть люди, которые говорят: "Я вообще в театр не хожу. Единственный театр, куда меня тянет, - "Зингаро". Есть и завзятые театралы. Есть специалисты театра, есть интеллектуалы. Например, в спектакле "Кони ветра" специалисты по буддизму найдут для себя нечто очень важное, смогут воспринять все послания. А те, кто никогда ничего не слышал о буддизме, тоже найдут для себя нечто любопытное, смогут сконструировать из того, что я показываю, свой сюжет, вычитать свои смыслы. По крайней мере, я надеюсь на это.
"Газета", 26 мая 2003 г.
[вся статья]
