Задорнов Александр, священник. Рецензия на: Волшебная гора: Традиция. Религия. Культура. № XIV. М., 2007. – 600 с. ISSN 1813-6028
Традиционалистские издания, адекватные своему предмету – вещь, вообще редко встречающаяся на книжном горизонте, тем более на горизонте российском. К счастью, прошли времена, когда монополистом презентации традиционалистских мыслителей были дугинские "Элементы" и тому подобные опыты. Ныне время академического, не ангажированного (если это вообще возможно в данном случае) подхода. Видимо, и по этой причине редакционный совет "Волшебной Горы" – издания, выходящего уже полтора десятка лет, – не настаивает на отождествлении своего труда именно с традиционализмом как отдельной школой.
Подход этот, впрочем, может вызвать нарекания у читателя, незнакомого со спецификой традиционализма как культурного явления (боюсь употребить слово "философского" ввиду негативного отношения к философии как таковой последователей Генона). Как отмечает редакция, "этот журнал в определённом смысле похож на калейдоскоп ... Тексты, из которых составлено данное издание, будучи написаны людьми различных религиозных взглядов, различных интеллектуальных школ и политических убеждений, дают многомерную картину человеческой мысли в современную эпоху, определяемую единством перспективы, лучом, соединяющим взгляд наблюдателя и конечную цель всякой духовной традиции – трансцендентность за пределами дискурса" (С. 13).
Традиционализм важен, в том числе и для богословия, своею реакцией на предметы, находящиеся также и в рамках теологического дискурса. Общность этих интересов издателями видится в общности метафизических корней, "подлинная основа всякого традиционного мировоззрения". Именно с этой точки зрения рассмотрим блок, посвящённый православной традиции, памятуя, конечно, о важности и других материалов выпуска (особенно хотелось бы здесь отметить новый раздел "Лечение и исцеление").
В рассматриваемом выпуске помещено "Слово о хранении сердца" прп. Макария Великого/Симеона Месопотамского (так в издании; имеется в виду "Второе слово" Макариевского корпуса) – в русском переводе преподавателя МДАиС иеромонаха Тихона (Зимина) и с предисловием Дионисия Поспелова, активизировавшего в последнее время издательские усилия в отношении малоизвестных греческих и славянских святоотеческих текстов. Данная публикация также является своеобразной презентацией новой серии Smaragdos Philocalias, тем более важной потому, что "обширный славянский "корпус" Макария не освоен: весь объём Макариевских текстов, бытовавших на Руси, в Сербии и Болгарии остаётся по большей части неисследованным. Тексты не систематизированы и не изданы" (С. 16). Д. Поспелов перевёл также публикуемый "Волшебной Горой" фрагмент "Прения Григория Паламы и Никифора Григоры", составленного Факрасисом.
Две дальнейшие публикации заслуживают особого внимания. Одна из них продолжает серию работ историка Н. Н. Селезнёва о сирийском христианстве, другая также является продолжением публикации текста Александра Преображенского под названием "Некоторые аспекты инициатической работы в Православии" ("ВГ" № XI-XIV, продолжение следует).
Говоря о работах Селезнёва, необходимо сделать терминологическое уточнение. Повсеместно ныне принятое политкорректное обозначение неправославных сообществ восточного христианства как "до-" или "не-халкидонские" церкви требует серьёзной рефлексии о действительном отношении к их экклезиологическому статусу. Н. Селезнёв необходимости такой рефлексии не видит.
В большинстве его публикаций, как отдельных ("Ассирийская Церковь Востока. Исторический очерк" (М., 2001), "Христология Ассирийской Церкви Востока" (2002)), так и в предшествующих выпусках "Волшебной Горы", предмет исследования позиционируется как полнокровная христианская традиция, тождественная внутренней логике этой традиции. Эта логика, конечно же, включает в себя и догматический аспект, вместо рассмотрения которого читателю фактически предлагается компрометация позиции противоположной стороны (см. статью "Александрийская драма: Христологическая парадоксальность Никейского Символа веры и позиция Кирилла Александрийского" в рассматриваемом номере "ВГ").
Ничего нового в обычном наборе несторианской апологии автор не вносит: "В суждениях о Нестории опирались на интерпретацию его учения, сделанную Кириллом Александрийским и I Эфесским собором 431 г. В действительности, как это видно из апологии, Несторий учил о созерцании в одном единственном лице Христа Его совершенного человечества и совершенного Божества... То, что в столице империи архиепископом ставили представителя Антиохийской Церкви пробуждало у александрийца Кирилла ярость... Церковь Востока сохранила текст апологии Нестория, так называемой "Книги Гераклида", написанной им в изгнании. Она, следовательно, может судить о его учении по источнику "из первых рук". Название "несторианская", "несториане" сама Церковь Востока по отношению к себе не применяет, потому что под именем "несторианства" в Византии осудили взгляды, которых ни сам Несторий, ни его сторонники не придерживались" (см. интервью с Н. Н. Селезнёвым в связи с выходом его книги "Несторий и Церковь Востока" в "ВГ" № XI, passim).
Возникает закономерный вопрос: стоит ли повторять французскую и немецкую критику столетней давности, от эмоциональности и явной партийности которой сама западная патрологическая наука уже давно отказалась?
К работе А.Преображенского упрёк в партийности, конечно, неприменим. Тем не менее, лишь молодость автора может извинить следующий его пассаж: "Сегодня новые фарисеи держат под спудом и не подпускают никого к многоценному бисеру ведения посредством десемантизации смыслов... Лишённые духа разглагольствования о покаянии и скорбях, страстях, спасении, нравственности, рае и аде, заповедях, смирении, кротости и истинных рабах Божиих многим набили оскомину и отвращают от православия, лишая его тем самым инициатического измерения" ("ВГ" № XI С. 35). Свою задачу поэтому автор видит в том, чтобы "возвратить подлинный (инициатический) смысл некоторым ключевым понятиям православной доктрины" (там же).
Под раздачу А. Преображенского попадает и известная "История Византийской философии" В. М. Лурье, в рецензии на которую тот же автор, заметив, что сей труд "показывает стройность и согласованность Священного Предания", явно недостаточна для ... "инициатического научения"! Вот уж действительно, никто из многочисленных критиков Лурье не догадался осветить и этот аспект.
Справедливости ради нужно отметить действительные удачи "Волшебной Горы" в освещении православной традиции. Это и публикация перевода ряда глав известной книги Вл. Лосского о мистике Экхарта, и, конечно же, вышедший отдельным изданием сборник статей Александра Рудакова о св. императоре Константине, заслуживающий пристального внимания со стороны наших церковных историков.
Хочется пожелать редакции дальнейших удач именно в этом ключе
Источник: Богослов
