Ю. Дмитриев, доктор юридических наук, профессор
В последнее время наблюдается известный перекос в отношениях Российского государства и церкви, который не может не вызывать тревоги у юристов и других граждан, стоящих на научно-материалистических позициях. Однако разрешение данной проблемы требует осторожного отношения к чувствам верующих и осмотрительности по отношению к государству и иным публичным структурам российского общества.
Дело в том, что вера в бога – атрибутивное свойство человеческого сознания. Через оправдание его существования человек объясняет для себя непознанную часть бытия, те явления и события, существование которых для него остается необъяснимым. Человек по своей природе – исследователь окружающего его мира. Но главным его отличием от иных живых существ является то, что он это делает не только с помощью чувств – зрения, слуха, восприятия гравитации, обоняния, вкуса и осязания, [1] – как иные живые существа, но и с помощью сознания. Именно в последнем конструируются идеальные образы окружающего человека мира, требующие понимания и объяснения их существования. И если те или иные факты и явления не находят разумного объяснения в сознании человека, то им придается мистический, или сверхъестественный, характер.
Аксиоматичным является тезис о том, что мир познаваем, но до конца познан быть не может. Следовательно, необъяснимые для человека явления природы и факты бытия будут существовать всегда. Поэтому вера в сверхъестественное – это защитная реакция человеческого сознания, альтернативой которой является либо страх, либо рассудок. Таким образом, человек эмоциональный, не обладающий сильными аналитическими способностями, живущий больше сердцем, чем умом, находит прибежище в сверхъестественном, самым распространенным в котором является вера в бога.
Человек, обладающий высоким интеллектом, фундаментальным образованием и склонностями к познанию окружающего мира, осознает необъяснимое как непознанное и с помощью научно-материалистических методов познания пытается это понять. Следовательно, научно-материалистический подход – антипод слепой веры и основа атеистических взглядов. Вообще, научный атеизм – свойство высоко образованного человека и интеллектуально развитого общества. К сожалению, таким состоянием не может похвастаться современное российское общество. Это первый тезис в объяснении роста религиозности в современной России.
Вторая причина кроется в мучительном поиске так называемой национальной идеи – той идеологии, вокруг которой могла бы сплотиться нация. Очевидно, что коммунистическая идея, серьезно ослабленная изнутри и отторгнутая извне, не может выступать в качестве такой силы. А иной серьезной идеи, понятой населением и поддержанной в России, сегодня, на мой взгляд, нет. Демократия, либерализм, политический плюрализм – это пока слова, не наполненные каким-либо серьезным пониманием. Политический плюрализм и идеологическое многообразие, провозглашенные Конституцией Российской Федерации, не получили реального наполнения в силу фактического отсутствия в нашей стране иных идеологий или, по крайней мере, в силу их нераспространенности. Кстати, я не вполне уверен в том, что вера большинства россиян в бога является для них понятой и осознанной, но, во-первых, вера этого и не требует, во-вторых, иерархи Русской православной церкви, прочно захватившие все государственные телеканалы, успешно восполняют этот пробел в сознании верующих россиян. Таким образом, православная вера, по мнению части россиян и, к сожалению, руководства страны, и выступает той самой «национальной идеей», способной сплотить общество. Другой вопрос, насколько само вероучение способно выполнить эту цель.
Третий аргумент кроется в истории Российского государства. Православная вера, как известно заимствованная в Византии, исторически выполнила роль силы, объединившей разрозненные славянские племена в единое национальное государство. Видимо, это историческое воспоминание и побуждает современное руководство России практически открыто поддерживать РПЦ. Но, сформировавшись на промонархических позициях, Церковь до Октябрьской революции была неразделима с монархией, в том числе в виде известной формулы: «Православие – Самодержавие – Народность». Этот постулат был политически опасен противникам монархии в лице Временного правительства, именно поэтому оно ликвидировало Синод, отделило государство от церкви и объявило свободу совести для всех российских граждан. В этом смысле позиции пришедших ему на смену большевиков совпадали. Реставрация монархии путем укрепления Русской православной церкви была для них столь же опасной. Так Россия, в силу субъективных конъюнктурных обстоятельств, превратилась в светское государство. Любопытно, что примерно в таких же условиях, после низвержения монархии в результате Великой французской революции, юридически светским государством стала Франция. Любопытно, что ни одно государство Европы не последовало этим примерам. Причина, на мой взгляд, состоит в том, что религия для демократических европейских государств выступает в роли носителя морально-нравственных ценностей, в известной мере и в виде той самой национальной идеи, поиск которой происходит сегодня в России.
Почему же большинство европейских государств не пошли по столь радикальному пути, как создание светских государств? Очевидно, причиной явилась позитивная роль религии и церкви в структуре гражданского общества, где религия выступает как совокупность морально-нравственных ценностей для всего или большей части населения страны, а церковь – в качестве неотъемлемой составной части гражданского общества. Но, будучи демократическими, рассматриваемые государства превратились в клерикальные, то есть декларирующие юридически, как, например, Болгария (ст. 13 Конституции) [2] и Греция (ст. 3 Конституции), [3] или фактически преимущественное значение одной из конфессий, но допускающие свободу совести, выражающуюся в свободной деятельности иных конфессий и интеллектуальной свободе для граждан, имеющих полное право свободного выбора своих взглядов и убеждений. Кстати, в теократических государствах религия также выступает носителем морально-нравственных ценностей, но в условиях отсутствия гражданского общества и демократического политического режима в этих государствах роль церкви в обществе приобретает негативный характер.
Следующий не менее актуальный для нас вопрос: может ли церковь участвовать в политической жизни государства и в какой форме? Не будем рассматривать крайности в виде участия церкви в формировании партийной идеологии и кооптирования ее представителей в законодательные органы государственной власти. Такой опыт не пойдет на пользу современной России. Но очевидно, что раз церковь выступает носителем господствующей морали, то она оказывает воздействие на сознание своих сторонников, в том числе и путем оценок личных качеств тех или иных кандидатов, высказываний в поддержку или отрицание тех или иных идей и программ. Такого рода деятельность не противоречит концепции клерикального государства.
Теперь обратимся к проблеме государственно-церковных отношений в России на современном этапе развития. Юридически Российская Федерации – светское государство. Фактически государство открыто протекционирует Русскую православную церковь, в том числе на уровне Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», [4] предоставляя ей налоговые льготы, отсрочку от службы в армии для священнослужителей, оказывая ей различного рода финансовую и иную материальную помощь. Избираемые населением кандидаты на выборные должности в ряде случае спекулируют своим отношением к вере, а отдельные религиозные организации участвуют в избирательных кампаниях. Все это, разумеется, фактически нарушает принцип отделения церкви от государства, атрибутивно присущий светскому государству. Причем эти нарушения приобретают массовый характер и такое положение не может продолжаться бесконечно. И, хотя Конституционный Суд Российской Федерации признал наиболее спорные положения указанного Закона соответствующими Конституции Российской Федерации, [5] это не означает невозможности возбуждения нового судебного разбирательства по этому или иным поводам государственно-церковных отношений. Не следует забывать многонациональный и, следовательно, многоконфессиональный характер Российского государства и возрастающую роль ислама в России и исламских государств во всем мире.
Какой же выход возможен из данного положения? Очевидно, что любые крайности нежелательны: будь то светское или теократическое государство. Золотой серединой представляется клерикальное государство. Но возможно ли превращение России в такое государство? Здесь есть ряд юридических и фактических сложностей. Во-первых, для того чтобы преодолеть юридические сложности, необходим пересмотр Конституции России, то есть фактически – принятие нового Основного Закона. И главная сложность состоит не в том, что отсутствует концепция органа, без участия которого этот процесс невозможен, а в том, что нет и целостной концепции новой Конституции, а также сложившейся в обществе и власти убежденности в необходимости ее разработки. Очевидно, время для этого наступит после избрания нового Главы государства. К тому же проблема изменения государственно-церковных отношений – не самая актуальная задача предстоящей конституционной реформы.
Во-вторых, на взгляд объективного атеиста, ни православие, ни любая другая вера в России сегодня не может претендовать на роль основного носителя морально-нравственных ценностей. Основные каноны православия восточно-кефального типа, к каковым относится учение Русской православной церкви, безнадежно устарели, а ее иерархи, на мой взгляд, не торопятся что-либо в нем менять. Причем причина не в них, а, как это ни5 странно, в самом обществе, а точнее – в его политико-юридическом устройстве. Сегодня Русская православная церковь, да и остальные господствующие конфессии, вынуждена искать свое место в политической сфере, в отсутствие иного публичного приложения. В России, к какому бы типу государственно-конфессиональных отношений она ни относилась, религиозные объединения должны стать частью гражданского общества и их статус в нем должен быть юридически определен. Общественно значимая роль религиозных объединений была очевидна и ранее, даже в период создания парламентского проекта Российской Конституции, хотя ее авторы и не помышляли об отказе от концепции светского государства. [6] Иными словами, прежде чем пытаться менять государственно-церковные отношения в России, необходимо разобраться во взаимоотношениях Церкви и общества. Если они будут определены, тогда и Церковь окажется востребованной не как политический институт, а как носитель морально-нравственных начал российского общества. Тогда и начнется реформирование канонов православия.
Причем формирование этих новых отношений должно осуществляться с учетом наличия в обществе значительного числа граждан, не только придерживающихся иных религиозных убеждений, но и стоящих на научно-материалистических позициях.
[1] См.: Большой энциклопедический словарь/Гл. ред. А.М. Прохоров. М., 1991. Т. 2. С. 79.
[2] См.: Конституции государств Европы. М., 2001. Т. 1. С. 396.
[3] Там же. С. 646 – 647.
[4] См.: СЗ РФ. 1997. № 39. Ст. 4465; 2000. № 14. Ст. 1430.
[5] Там же. 1999. № 51. Ст. 6363.
[6] См.: Ст. 1, 62 проекта Конституции Российской Федерации, подготовленного Конституционной комиссией РФ//Конституционный вестник. 1993. № 16. С. 11, 22.
"Право и Жизнь", №57 (5). 2003 г.
[оригинал статьи]
