18 июня в здании Государственной Думы на Охотном ряду по инициативе Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций состоялся семинар-совещание председателей комитетов (комиссий) законодательных (представительных) органов и руководителей подразделений исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации по вопросам государственно-церковных отношений, в работе которого приняли участие депутаты Думы, религиозные лидеры, специалисты, а также представители 57 регионов России. Ниже публикуется вступительный доклад Председателя Комитета В.И. Зоркальцева. Материал о состоявшейся на семинаре дискуссии будет опубликован на портале "Религия и СМИ" завтра.
Ваше Высокопреосвященство! Уважаемые духовные лидеры, гости, коллеги!
Мы собрались, чтобы обсудить наиболее злободневные проблемы государственно-церковных отношений и наметить дальнейшие шаги на пути построения в России гражданского общества и, особенно, той роли, которую предстоит сыграть в этом процессе религиозным организациям.
Мы надеемся на конструктивный диалог и заинтересованы в предложениях из регионов. Современный уровень развития государственно-церковных отношений как никогда ранее высок. Фактически, в нашей истории это прецедент равноправного отношения государства и религиозных организаций. Государство не требует от религиозных организаций выполнения идеологических функций, но и не видит в них как в недалеком прошлом скрытую опасность.
Важным дополнением государственно-церковной сферы стало возникновение и развитие общественно-религиозных и межконфессиональных отношений: форм характерных для гражданского общества. Религиозный ренессанс состоялся, сейчас мы переживаем становление религиозной общественности. И не будет через чур большим прогнозом сказать, что скоро эта общественность станет серьезной и действенной социальной силой.
Гарантированные Конституцией РФ светскость государства и свобода совести не могут рассматриваться только лишь как абстрактные ценности, они реализуются в практике: со стороны государства в законодательстве и деятельности местных органов власти, со стороны религиозных организаций через развитие некоммерческого социального сектора.
В Библии сказано: вера без дел мертва. Мы можем сказать: свобода совести только тогда свобода, когда это свобода не только верить, но и действовать.
Однако свобода совести имеет рамки: во-первых, религиозная свобода не может быть использована для обхода законов, предназначенных для защиты общественной морали; во-вторых, она не может вступать в противоречия с уголовным и административным законодательством; в-третьих, она не должна идти против социальных устоев, традиций. И эти границы можно определить одним выражением – духовная безопасность.
Взгляд с позиций интересов духовной безопасности должен пронизывать все законодательство. Духовная безопасность как камертон должна действовать при рассмотрении и социальных, и экономических, и политических вопросов.
Духовная безопасность – проблема не менее актуальная, чем безопасность государственная. Государственная безопасность в первую очередь направлена на сохранение институтов власти, защиту от внешних посягательств на целостность государства, борьбу с открытыми врагами внутри страны. Духовная безопасность – безопасность институтов общества, запас его прочности в условиях кризиса. Духовная безопасность – это, если хотите, одно из условий гражданского общества. И это безопасность не только от внешних и внутренних угроз, не только защита традиционной духовности и интеллектуальной среды, но и защита от ненужного вмешательства государства в гражданскую сферу.
В этом плане духовная безопасность – это защита духовной экологии человека. Она совсем иная в России, чем, скажем, в Италии, Франции или Америке. Мы не говорим, что там плохо, а у нас – хорошо. Но мы – другие. Вот эту самость и стараются уничтожить, в том числе и за счет псевдорелигиозной интервенции, в том числе и за счет псевдокультуры, псевдопрогресса, псевдореформ и псевдочеловеческих ценностей. Это страшнее внешней вооруженной агрессии потому, что не мобилизует общество на отпор. Это страшнее еще и потому, что они побуждают общество к социальному суициду, саморазрушению, ломке государственных и общественных структур, резкому ухудшению духовного здоровья народа.
В условиях глобализации религию стараются сделать публичным явлением. Мировоззренческий аспект уступает место имиджевому, что отнюдь не способствует реальному усвоению обществом традиционных духовных контекстов. Религию из сферы сакральной, морально-этической превращают в "рынок духовных услуг". Думаю, что ответ на эти угрозы должен найти свое отражение в законотворчестве.
На сегодняшний день в нашем законодательстве 55 нормативных актов (кодексы, федеральные и конституционные законы), которые тем или иным образом затрагивают деятельность религиозных организаций или реализацию гражданами конституционного права на свободу совести. Они систематизированы в книге Андрея Оскаровича Протопопова, и повторяться сегодня не стоит.
В сфере правового регулирования сделано немало, но проблема не разрешена. Многие отношения – государства, Церкви и общества законом не установлены. Требуется свод законов – законодательство о государственно-церковных отношениях во всем их многообразии и полноте. Если хотите, необходим Кодекс о религии, как, например, Кодекс о труде, Земельный кодекс, Гражданский кодекс. Тогда в полном объеме и, как того требуют общество и время, будут определены нормы деятельности религиозных организаций в различных сферах, будь то культуры, СМИ, экономики, права, нравственности, духовной жизни, государственных делах.
Хотелось бы подметить небезинтересную деталь. Спектр зарегистрированных Минюстом РФ религиозных течений, конфессий достаточно широк. Их – 63. Еще больше действуют без регистрации в качестве юридических лиц. Среди этого многообразия имеются значимые, определяющие, укорененные. А законотворческой деятельностью в основном занимается Русская Православная Церковь, отставая при этом интересы всех верующих, не только инославных, но и находящихся в каноническом противостоянии с ней. Но это обстоятельство как-то не замечается в обществе. Мы призываем к активному участию все конфессии в этом чрезвычайно важном деле – создании правовой базы деятельности религиозных организаций.
Вспомним как разрабатывался и принимался Закон "О свободе совести и о религиозных организациях". Благодаря ему вот уже 6 лет в стране мы имеем межконфессиональное согласие, при серьезных канонических разночтениях.
Одной из законодательных "новинок" стал Закон "О противодействии экстремистской деятельности" и связанный с ним закон, вносящий изменения в действующее законодательство. Появление этого нормативного акта лишний раз подтвердило отсутствие единой стратегии в сфере законодательного регулирования государственно-церковных отношений и это одно из главных препятствий на пути создания полноценного работающего законодательства.
Существующее законодательство о религии не имеет строгой концептуальной оформленности. Подавляющее большинство нормативных актов ориентированы на раскрытие содержания основных конституционных положений о гарантиях свободы совести и отделения Церкви от государства, но, де-факто, это проекции с Конституции, лишь декларирующие принцип отделения, но никак его не конкретизирующие.
Основная проблема здесь заключается в том, что Конституцию в практической работе применять сложно. Религиозные организации – явление отличное от других форм общественных объединений. А, например, Русская Православная Церковь – это динамично развивающаяся структура с широким спектром проблем (экономические, социальные, информационные, юридические и т.д.) и это должно быть отражено в законодательстве. По нашим подсчетам необходимо еще примерно 150 законов, чтобы преодолеть эту проблему (охрана лесов, вод, социальное партнерство, защита общественной нравственности, экономическое участие и т.д.). Впрочем, как я уже говорил, это необходимо свести в единый Кодекс.
Большое место в формировании системы законодательного регулирования религиозной политики в России составляет законодательство субъектов Федерации. Через обогащение федерального законодательства местным происходит регламентация системы государственно-церковных отношений в рамках законодательного процесса, т.е. выстраивается модель "опорных точек" или "площадок", на которых становится возможным отработать ту или иную концепцию на практике. Например, заслуживает внимания факт законодательного запрещения ваххабизма в Дагестане.
В последние годы религиозная ситуация в Российской Федерации определяется главным образом следующими тенденциями.
Во-первых, происходит усиление фундаменталистских идей в традиционно исламской среде, где так называемый "ваххабизм" начинает занимать нишу идеологии политического и социального протеста, особенно для молодежи из малообеспеченных общественных слоев и определенного этнического состава.
Во-вторых, под влиянием работы зарубежных религиозных центров и послабления государства происходит некоторый всплеск деятельности новых религиозных организаций, выдерживавших определенную паузу после принятия Закона "О свободе совести и о религиозных объединениях".
В-третьих, все актуальнее в обществе насаждается идея о агрессивности и экстремизме в деятельности религиозных организаций. Если, буквально 5 лет назад это относилось в основном к сектам, то теперь с введением в оборот понятия "религиозный экстремизм" делается попытка распространить это определение и на традиционные для России конфессии и религии.
В-четвертых, усиливаются конфликты между христианскими конфессиями. Агрессивность некоторых выходят за пределы дозволенного.
В-пятых, активизируется Русская Православная Церковь, особенно в сфере религиозного образования и просвещения, финансово-имущественных отношений с государством, в законотворческой деятельности, социальном служении.
"Основы социальной концепции Русской Православной Церкви", ее прорывные идеи послужили позитивным примером для других религиозных конфессий. Вера востребована значительной частью общества, общество и государство воспринимает Церковь не только как религиозную организацию, но и как значимый и влияющий институт государственно-общественного обустройства России. Все это свидетельствует о том, что в сфере религиозной политики и государственно-церковных отношений в ближайшем будущем будут происходить серьезные изменения.
Что удалось сделать за последние три года? В "плюс" стоит записать поправки в Налоговый кодекс, предоставившие новые льготы для предприятий в собственности религиозных организаций и снявшие часть налогового бремени с физических лиц-жертвователей, закон "О политических партиях", ограничивший возможность появления религиозных партий. Не секрет, что многие эти полуполитические группировки были созданы на иностранные деньги и основная их работа строилась не на утверждении традиционных духовных ценностей, а на политизации религии.
В "минус" за этот период следует записать законы "О государственной регистрации юридических лиц", создавший громоздкую систему государственных органов: регистрирующих и принимающих решение о регистрации, "О противодействии религиозному экстремизму" – бесполезная надстройка над Уголовным кодексом и служащая скорее механизмом устрашения неугодных, чем реальной борьбе с этим злом.
Отдельного внимания заслуживает налоговое законодательство в отношении деятельности религиозных организаций. В прошлом году с подачи нашего Комитета были приняты и вступили в силу поправки, значительно ослабляющие налоговое бремя с религиозных организаций и простых верующих граждан.
Так, по налогу на добавленную стоимость (Статья 149 НК) освобождается от налогообложения реализация ремонтно-реставрационных и восстановительных работ, выполняемых при реставрации памятников истории и культуры, культовых зданий и сооружений, находящихся в пользовании религиозных организаций.
Может в Москве такая поправка и не будет особенно заметна, но для какой-нибудь сельской мечети эта небольшая освободившаяся сумма может стать большим подспорьем.
Также освобождена от налога на добавленную стоимость реализация предметов религиозного назначения и религиозной литературы. Согласитесь, что у Корана, Библии или Торы не может быть добавленной стоимости. Эти книги ценны другим. Не может быть и налога на прибыль при реализации этих книг – распространение такой литературы не преследует цель обогащения, значит и прибыли нет.
Вступили в силу льготы на доходы физических лиц: теперь налогоплательщик имеет право на получение социальных налоговых вычетов в сумме пожертвований, уплачиваемых им религиозным организациям. То есть, гражданин, жертвуя деньги на нужды религиозной организации (скажем, десятину), получает компенсацию в виде снижения исчисляемого подоходного налога.
Мы исходим из того, что деятельность религиозных организаций несет в себе ярко выраженную социальную направленность. Поэтому тот факт, что человек тратит деньги на духовные нужды – для государства то же самое, как если бы он жертвовал их на нужды детских домов или приютов.
Эти деньги остаются в государстве, а не вывозятся в оффшор. Они работают на общество, на его самые незащищенные слои. Поэтому, мы будем активно продолжать продвижение законов в сфере льгот для религиозных организаций.
Я неоднократно приводил притчу древних относительно идеи изменить Закон "О свободе совести" – "Не нужно трогать хорошо упакованное зло". Однако жизнь идет, состоялся религиозный ренессанс, меняется восприятие религии в обществе, и то, что еще недавно нам казалось не достижимым, становится возможным и ожидаемым социумом. Прежде всего, этот процесс начинается в регионах.
Поэтому, возможно, через год придется рассмотреть изменения в Закон "О свободе совести", речь фактически идет о второй редакции, которая бы сняла ряд вопросов, а, в перспективе, позволила бы создать Кодекс о религии. Однако на ближайший год необходим мораторий на законодательные инициативы в этой сфере, чтобы Закон "О свободе совести" не стал заложником выборов. И так многие силы хотели бы, политизировав религию, дискредитировать ее в глазах общества, отказать ей в культуро- и этнообразующей функции, вытеснив на задворки, в гетто, чтобы она не мешала уверенной поступи глобализационной унификации.
Здесь присутствует федеральный и региональный компоненты. За минувшие три года с инициативами изменить Закон "О свободе совести" 10 раз выступили субъекты Федерации и только 2 – депутаты Государственной Думы, почему? Значит ли это, что в регионах виднее несовершенство федерального закона или же речь идет о недопонимании его положений?
Нам представляется, что федеральный закон должен предусмотреть возможность деятельности той или иной религиозной организации, а вот вопрос процедуры реализации этой возможности должны быть заложены в местном законодательстве. Однако абсолютным ориентиром для региональной реализации должна служить федеральная платформа, только через федерализацию местного законодательства можно достичь гармонизации между центром и субъектами Федерации.
Остановлюсь на проблеме светскости. Церковь отделена от государства, но не разделена с обществом. Для нас светскость – прежде всего, антиклерикальность, т.е. невмешательство религиозных деятелей в политику, в государственное управление. Однако принцип светскости не противоречит идее расширения социального участия и значимости религии и духовности в жизни общества. Особенно это касается социального служения, милосердной и благотворительной деятельности, религиозного просвещения.
В законодательной деятельности этот принцип должен быть воплощен в виде морального права. Мораль – это барьер от приватизации закона. Для нас сейчас равно опасно и олигархическое и силовое вмешательство в сферу закона. Ведь духовное единство сильнее любого идеологического фактора. Здесь скрыт потенциал для прорыва, для консолидации нации.
Относительно религиозного просвещения. В глобализационном мире очень незначительная часть общественных институтов способна служить сохранению этноса и его культуры. Христианство, ислам, иудаизм и буддизм– одни из них. Это прививка от зомбирования. Возможность остаться человеком в мире клонов.
Право на знание о религии – неотъемлемое право человека. Воспользовавшись этим правом, он не нарушает прав другого, скажем неверующего или верующего другой религии. Здесь нам можно и нужно изучить международный опыт и законодательно закрепить его в России.
Одной из первоочередных задач должно стать всемерное содействие организации религиозного просвещения населения. Необходимо оказать финансовую и кадровую помощь, установить социальный заказ на подготовку священнослужителей, направлять в проблемные регионы материалы и брошюры методического характера для преодоления религиозной безграмотности населения. И сделать это нам необходимо в срочном порядке.
Должно быть реализовано право граждан на религиозное образование. Сейчас готовится к принятию Федеральная концепция образования. Религиозное просвещение должно занять там достойное место.
Церковь и армия. Думаю, что нет нарушения принципа светскости в допущении религиозных организаций в армию. Как только религиозные организации станут сопричастны к защите Отечества, они будут еще больше востребованы и обществом, и государством. Ведь допустить религиозные организации в армию – это не значит возложить на них какие-то идеологические или политические функции. Но я не вижу лучшего метода борьбы с дедовщиной, суицидом, наркоманией и разочарованием молодого солдата в армейской службе. В будущем Кодексе о религии нужно четко определить роль и место конфессий в армии, в учебных заведениях, в больнице, характер их миссионерской деятельности, связи с иностранными центрами. Кодекс о религии должен все расставить по своим местам.
О праве на альтернативную систему налогового и пенсионного учета. Вопрос сложный. Ведь, например, право верующих на альтернативную гражданскую службу предусмотрено Конституцией РФ, а вот право на альтернативную систему учета – нет. И возникает довольно странная коллизия, когда при выполнении своего главного долга – службе Отечеству, выбор у верующих есть, а при оформлении документов – нет. Правда в этом направлении уже есть положительные подвижки – я имею в виду недавнее решение Верховного суда, разрешившего мусульманкам фотографироваться на паспорт в хиджабе. Но, зато без указания пенсионного номера вас не примут на работу. Очевидно, что и этот вопрос должен будет урегулирован законодательно в Кодексе о религии.
Вопрос о срочном пользовании землей. В настоящий момент в Государственную Думу внесен законопроект, устанавливающий право для религиозных организаций на безвозмездное срочное пользование землей. Ее принятие позволит облегчить финансовое бремя для религиозных организаций, имеющих объекты недвижимости, в том числе объекты культурного наследия (памятники истории и культуры), подавляющее большинство из которых составляют храмы и монастыри.
Предоставление религиозным организациям права безвозмездного срочного пользования земельными участками для строительства поможет поправить ситуацию в регионах, где в силу исторических условий не было возведено достаточного количества храмов и молельных домов и потребность в которых сегодня существует. Думаю, что в этом благом деле поддержка регионов особенно необходима.
О внекультовой религиозной деятельности, связанной с приготовлением специальной пищи (халяль, кашер). В последнее время появилось много изделий, на которых ставятся отметки о кашерности или халяльности продукции, однако никаких гарантий у потребителя в том, что он получает именно такой продукт нет. Нет сертификации такой продукции. Думаю, что прежде всего это вопрос к законодателям на местах. Верующие имеют право употреблять в пищу еду по их убеждениям и мы должны способствовать этому.
Законодательство о защите общественной нравственности. Думаю, что по аналогии с соответствующим европейским законодательством, пора принять специальный закон, определяющий государственные принципы защиты общественной нравственности, как совокупности общепринятых норм и ценностей граждан, защищенных Конституцией РФ.
Необходимо отметить, что за последние три года произошли серьезные изменения в сфере межконфессиональных отношений, которые выразились в создании соответствующих институтов: координационных советов. Формирование нового диалога на социальной платформе совместного служения фактически ознаменовало новый этап в развитии межконфессиональных отношений в России. И это – очень примечательный факт нового времени. Прежде всего, это Межрелигиозный Совет России и Координационный совет глав протестантских конфессий. Думаю, что инициатива, начавшаяся на федеральном уровне, должна получить распространение и в регионах. Ведь межконфессиональный диалог – это шаг к гражданскому согласию.
Но, одновременно, участились и межконфессиональные конфликты. Вот только несколько примеров: обстреляна мечеть в Иркутске, разрушен православный храм в Казани, на Алтае язычники разрушили буддийскую святыню, осуществлены поджоги синагоги и баптистского храма. С экранов телевизоров и страниц желтых газет нас запугивают рассказами о человеческих жертвоприношениях.
Разрешение межконфессиональных конфликтов – это сфера важнейших функций нашего государства. Противодействие агрессивной ксенофобии, безнаказанность которой приводит к погромам и вандализму – одна из важнейших задач законодательной и исполнительной власти.
Социальное партнерство. В современном российском обществе религиозные организации все смелее берут на себя функцию социального служения, прежде всего в сфере милосердия, благотворительности и поддержки наиболее незащищенных слоев населения. Это помощь беженцам и вынужденным переселенцам, детям-сиротам, бездомным, тяжело больным, старикам, малоимущим, инвалидам, наркоманам. Здесь требуется помощь государства. Однако должно ли государство просто выделять средства на такую деятельность или найти способы ее стимулировать?
Вопрос социального партнерства, в этом плане, при всей его актуальности – неоднозначен.
Когда вслед за Русской Православной Церковью принимают свои социальные концепции мусульмане, иудеи, пятидесятники и адвентисты – это пример здорового развития отношений религии и общества. Однако неловкое законотворчество или неверно данный государственный протекционизм способны на корню загубить все здоровые ростки такого социального партнерства. И если практика покажет, что эти отношения нужно установить Законом, то такой Закон будет принят.
Международный опыт. Очень важно в развитии государственно-церковных отношений опираться на международный опыт, и, прежде всего, на опыт европейских стран. Думаю, что для этого необходим более широкий диалог на межпарламентском уровне. В настоящее время действует Межпарламентская ассамблея православия – организация, объединяющая православных парламентариев из 22-х стран. Однако, большую пользу мог бы оказать опыт и таких стран как Германия и Франция. Нам есть чему поучиться друг у друга.
Коротко о других проблемах.
В связи с введением в действие 25 главы Налогового кодекса РФ возникли сложности с оформлением отчетности для религиозных организаций перед налоговыми органами.
В связи с принятием поправок в закон "О правовом положении иностранных граждан" на местах возникли сложности. Представители некоторых конфессий не могут получить визу на полгода, а получают только на 3 месяца, что затрудняет их пребывание в стране. Да, наплыв иностранных миссионеров зачастую усиливает межконфессиональную напряженность в регионе. Здесь необходимо повышать роль межконфессиональных общественных структур на местах, которые бы регулировали эти проблемы в тесном взаимодействии с государственными органами.
Вопрос о возврате церковной собственности. Я думаю это тот редкий случай, когда нам необходимо его решать не на уровне законодательства, а через исполнительную власть. Каждый отдельный возврат собственности уникален. Он сопряжен с целой системой других решений. Например, мы хотим, чтобы Ипатьевский монастырь вновь стал крупным духовным центром, но куда-то необходимо переселить музей. Для этого необходимы средства и очень большие. И я вас уверяю, что мы работаем в этом направлении, но нельзя ожидать быстрых результатов. Или ситуация с мастерскими им. Грабаря в Москве. Уж если в столице этот вопрос сталкивается с такими трудностями, то что говорить о глубинке?
Трудовые отношения. Здесь есть нерешенные вопросы. Да, церковь отделена от государства, но это не означает, что ее необходимо ущемлять в правах как некоммерческую организацию. У нас же человек, проработавший в профсоюзе или благотворительном фонде имеет право на пенсию, а священнослужитель лишен этого права. Очевидно, что это несоответствие должно быть упразднено.
В целом, характеризуя состояние и перспективы государственно-церковных отношений в России можно говорить о том, что они динамично развиваются в позитивном плане. Но, чтобы исключить их спорадический характер требуется создание единой концепции государственно-церковных отношений, которая определила бы направления совершенствования правовой базы религиозной деятельности в России.
Я призываю вас к дискуссии. Спасибо.
