Стремительный штурм Цхинвали, конечно, взбудоражил российскую (и не только) общественность. Шок и растерянность – вот слова, которыми удобнее всего описать состояние всех интересующихся делами в ближнем зарубежье.
Но удивляться попытке грузинского блицкрига не приходится. Недавняя история межэтнических конфликтов в Европе имеет очень похожий пример, изучив который, можно понять как мотивы нынешней попытки Грузии, так и причины ее неудачи.
Речь идет о начавшейся 4 августа 1995 года операции хорватских войск "Буря", когда за 72 часа с лица земли была сметена Республика Сербская Крайна. Аналогии тут очевидны. И на Балканах и на Кавказе сторонники отделения в первоначальный период, пользуясь становлением вооруженных сил и правоохранительных органов у получивших независимость государств, общим хаосом и неопределенностью в Хорватии и Грузии соответственно, опираясь на поддержку большинства этноса за границей и консолидацию этнического меньшинства, неожиданно для себя оказавшегося в республике, воспринимаемой как враждебной, одержали военные победы и де-факто получили свободу.
Естественно, Загреб и Тбилиси смириться с этим не могли. Далее история развивалась уже не параллельно. В Хорватии этап национальной консолидации вокруг задачи возвращения утраченных земель пришел сравнительно быстро. Президенту Франьо Туджману (в прошлом партизану и генералу Югославской народной армии) удалось создать мощную армию, хорошо вооруженную и обученную, с высоким воинским духом. Задача реинтеграции Хорватии никем под сомнение не ставилась, и вся нация сплотилась вокруг этой идеи. По контрасту, в Сербской Крайне сразу начались раздоры и разногласия. Два Милана – Мартич и Бабич, поочередно бывшие президентами непризнанной республики, вели ожесточенную борьбу между собой. Крайна в считанное время фактически превратилась в регион, контролируемый криминальными группировками, прикрывавшимися национально-освободительными целями. Вместо серьезной боевой подготовки велось личное обогащение верхушки Крайны, моральный дух ее солдат падал с каждым днем. Бахвальство и шапкозакидательство процветали вместо трезвого анализа геополитической ситуации, которая становилась для сербов все более и более угрожающей.
К исходу лета 1995 года в пропагандистском плане дело сербов в целом – и в Хорватии и в Боснии – было безнадежно проиграно. Для мира они являлись возмутительными националистами, организаторами кровавой бойни. Поэтому возможная военная акция Загреба против Крайны могла встретить на Западе лишь слабое осуждение – не более того. Да и юридически никто и никогда не ставил под сомнение территориальный суверенитет Хорватии (в том числе Россия), и потому в принципе военная акция являлась совершенно легитимной.
Еще в мае 95-го Загреб провел стремительную операцию "Вспышка", в ходе которой хорваты разгромили сербские части и захватили небольшой, но стратегически важный участок территории. Краинские сербы смогли ответить на это лишь ракетным обстрелом Загреба, повлекшим гибель мирных жителей, и усилившим международное осуждение их режима. Никаких принципиальных выводов из разгрома сделано не было, и Крайна продолжала пребывать в состоянии анархии и неготовности к боевым действиям. Ее лидеры ссорились и интриговали друг против друга, а втайне уже были готовы сдать свое государство, и сбежать в Сербию.
Поэтому хорваты сами не ожидали того, что их операция "Буря" на деле превратиться в легкую военную прогулку, и что Республика Сербская Крайна рухнет как карточный домик. Их потери убитыми не превысили 200 человек. Зато они вернули себе почти треть территории (!) – именно столько занимала Крайна, изгнали около 250 тысяч сербов, полностью уничтожили их вооруженные силы. Туджману Запад погрозил пальцем, и на этом осуждение закончилось. Правда, спустя много лет был арестован и передан Гаагскому трибуналу национальный хорватский герой генерал Анте Готовина – за преступления, совершенные им во время операция "Буря", но это уже, как говорится, "издержки производства". Главное было сделано, Хорватия стала единой и неделимой.
Грузия же после 92-93 гг., потеряв Южную Осетию и Абхазию, сама пребывала в состоянии раздора и упадка. Эдуарду Шеварднадзе пришлось погашать бесконечные мятежи, и пытаться кое-как поддержать свою власть. В этой ситуации Тбилиси было совершенно не до военных авантюр. Но при Михаиле Саакашвили ситуация вроде бы была взята правительством под контроль, и уже пример Аджарии показал его решительный настрой. Были вложены огромные силы и средства в создание новой боеспособной армии. С Запада приехали сотни инструкторов. 2 тыс. грузинских солдат были отправлены в Ирак – для получения боевого опыта современной войны, и для выстраивания эксклюзивных отношений с Вашингтоном. Президент Грузии мог считать, что достаточно подготовился, чтобы уничтожить сторонников независимости Абхазии и Южной Осетии.
Сопоставляя потенциал, с одной стороны, Хорватии и Грузии, а с другой – Крайны и Южной Осетии, нельзя не отметить, что у Тбилиси перевес над непризнанной республикой в несколько раз больше, чем у Загреба. Территория Крайны была примерно 18 тыс. кв. км., Южной Осетии – всего 3,9 тыс. кв. км. (примерно два-три района Московской области), то есть около 6 % от всей Грузии. Население у сербов составляло около 250 тысяч, в Южной Осетии – не более 80 тысяч, и то по самым завышенным оценкам. А население Грузии – 4,5 миллиона. Т.е. по всем параметрам Тбилиси должен был бы раздавить Цхинвали даже не за три дня как Загреб, а за один.
Однако понятно, что цифры – это условность. Реальная военная мощь определяется значительно большим количеством факторов, многие из которых просто не поддаются учету. В случае Южной Осетии Грузия не учла один-единственный фактор – решимость России не допустить военных действий у своих границ. Как выяснилось, он стал роковым для Тбилиси. Саакашвили надеялся, что российские миротворцы, подобно натовским и ооновским на Балканах, не станут вмешиваться в войну Тбилиси с юго-осетинскими формированиями, но жестоко просчитался. Вся разница между Осетией и Крайной заключалась в том, что миротворцы в Цхинвали были готовы воевать. Это как если бы в Хорватии в 1995-м находились не ооновские голубые каски, а сербские солдаты. В этом вся принципиальная разница.
Теперь выясняется, что "Бури" в Южной Осетии не получилось, а, совсем наоборот. Поднялась такая буря, которая угрожает распадом Грузии как независимого государства, падением Саакашвили и иными тяжелыми последствиями. Политика – искусство возможного, тот, кто об этом забывает – проигрывает.
Источник: Новая политика
