35 лет назад умер Джон Толкиен
Толкиен – писатель, переживший Первую мировую войну на полях сражений и в окопах. Его творчество – человеческий ответ на бесчеловечную бойню, в которой он участвовал отнюдь не в качестве наблюдателя. Толкиен чудом уцелел в знаменитой битве при Сомме. Он избрал опасную профессию военного телеграфиста не из любви к риску, а из склонности к тайным шифрам.
Толкиен всю жизнь изобретал тайные языки и искусно вплетал их в свои причудливые повествования. Шифры и сказочные страны – неизменные спутники детства. Хоббиты по сути дела те же швамбраны Льва Кассиля. У писателей одного поколения – одна судьба и одна мечта. Связным был и Катаев, получивший Георгиевский крест за храбрость и сражавшийся с тем же немецким противником.
После Первой мировой войны многие даже из тех, кто верил, утратили веру в Бога. Я не спрашивал Кассиля и Катаева, верят ли они. Это было бы с моей стороны опаснейшей провокацией. Толкиен, покинувший наш мир в 1973 году, до последнего часа оставался глубоко верующим католическим писателем. Оксфордская профессура искоса смотрела на Толкиена. В те времена, как и сегодня, среди интеллектуалов в моде был агностицизм или даже воинствующий атеизм. Но он не гнался за модой. За всю жизнь так и не обзавелся телевизором, одевался как русский интеллигент-шестидесятник, посмеивался над изысками модной французской кухни.
Некоторые благочестивые католики считают, что Толкиена по образу его жизни и мыслей следует причислить если не к лику святых, то уж, во всяком случае, к лику блаженных.
Долгие годы, более полувека, не затихали его размолвки с женой из-за католической веры.
Жена не любила церковь, а он не пропускал ни одной торжественной мессы, ни одного причастия. Это не помешало самому счастливому браку. Толкиен влюбился в будущую супругу, когда ей было 19, а ему 16, и, едва дождавшись совершеннолетия, вступил в брак. Никаких любовных бурь и потрясений до самой смерти супругов. Может быть, поэтому один из критиков, прочитав "Властелина колец", воскликнул: "Наконец-то книга без религии и без баб". Тем не менее Толкиен – до мозга костей религиозный писатель. В одной из своих лекций он назвал "величайшей милостью Божией" способность человека фантазировать и тем самым "обогащать реальность".
Слава пришла к нему после шестидесяти, когда он ушел на пенсию и, казалось, до конца дней уединился в пригородном оксфордском домике. Нарастал поток писем, по ночам звонили какие-то психи, у дверей толклись журналисты, интервьюеры. К этому Толкиен никогда не стремился.
Лично я впервые встретился с толкиенистами в Царицынском парке в начале 80-х, когда увидел вполне взрослых парней, размахивающих деревянными мечами. И потом, по дороге к метро, встретил целую вереницу прячущих под плащами грозное оружие. Они стекались на очередную битву. Советская власть не одобряла игры такого рода, но запретить их как-то не удосужилась. К самому Толкиену отношение более чем прохладное. Его просто не издавали. Кстати, именно Толкиен придумал словосочетание "империя зла"...
Новая реальность, которую подарил человечеству оксфордский маг, соткана из европейского фольклора и английского джентльменства. Толкиен – рыцарь XX века, окопавшийся в оксфордском колледже и завоевавший оттуда весь цивилизованный мир. Он дожил почти до 82 лет, полный творческих планов и неосуществленных замыслов. Несмотря на испытания и утраты, неизбежные в позднем возрасте, Толкиен до конца дней сохранял свой природный английский юмор и оптимизм.
Ему повезло – он не видел нынешней экранизации своей роскошной мечты, где бродят мускулистые атлеты в засаленных тряпках. Ничего подобного нет в его книгах. Там дух рыцарства и волшебства и безграничный полет фантазии. Толкиена никто не ждал и никто не предсказывал. Он пришел сам. Ему удалось затронуть какие-то потаенные струны англоязычной культуры, которые звучат в резонанс. Ну да, хоббиты, гоблины, эльфы. Ну, фантастические битвы за право обладания волшебными кольцами. Что тут нового? Все это уже было и в европейском эпосе, и в европейской литературе. Почему именно Толкиен? Почему именно "Властелин колец"? Почему такой пик популярности, начавшийся в середине двадцатого века и нарастающий в двадцать первом? Психологи объясняют, что стремительное ускорение исторического времени порождает жажду остаться в прошлом. И ничто не может отменить даже у взрослого человека потребность в сказке. Гомо сапиенс – не очень удачное определение нашего вида, разумными мы никогда не были. Человек фантазирующий, человек играющий – это гораздо ближе к нашей природе. Как знать, может, со временем человека назовут гомо хоббитус?
Источник: Известия
