Количество каналов и разнообразие форматов растет и зашкаливает. Как будто специально для того, чтобы никто не вспоминал о политическом телевещании. Многие уже и не вспоминают, а только смутно ощущают, что чего-то на нынешнем телевидении не хватает.
Особенно эта недостача ощущается в дни праздников, претендующих на гражданский смысл. Вот и до очередного 23 февраля добрались. А чем его телевидение отмечать-то будет?
Поговорили бы, что ли, об актуальном – какое отечество у нас сегодня, как его защищают сейчас, каково тем, кто защищает и не надо ли защищать их от чего-либо и от кого-либо... И каковы варианты защиты на будущее?.. Развернуто бы так сели на каком-нибудь канале и поговорили бы. Вместо того, чтобы бесконечных "Солдат" с "Кремлевскими курсантами" и "Кадетами" показывать, превращая очень больную и далеко не решенную армейскую проблему в смесь ситкома с мелодрамой.
Я не прошу, чтобы штатским зрителям военные тайны выдавали. Но неужто все только тайна?
Ну, а почему военные тайны надо прикрывать телеконцертом отменно ужасающего качества, которое видно уже по развернутым анонсам на канале "Россия"?
А что, кроме концерта?
Ну, запустят классическую обойму советских картин, более или менее подходящих к теме. Ну, добавят классическую обойму современных криминальных и исторических экшенов вроде "1612". И не смутит никого, что по своим эстетическим и содержательным параметрам этот фильм таков, что его наличие в истории нашего киноискусства является позором.
Главными достижениями праздничного эфира, похоже, станут флибустьерское фэнтэзи "Пираты карибского моря" и церемония вручения "Оскара" в прямом эфире. Нет, возможность смотреть по ТВ массовые хиты, прогремевшие в мировом прокате, или возможность держать руку на пульсе значимых культурных событий – прекрасные штуки. Только жаль, если кроме этой радости телезрителю мало что остается. Ирония моя направлена на те пустоты, которые зияют вокруг развлекательного эфира.
Еще история кое-как фигурирует в телеэфира – НТВ покажет документальную картину "Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова", о сути которой судить военным историкам.
Но держать руку на пульсе современной отечественной политики с помощью ТВ практически невозможно. В то, что этот пульс прощупывается с помощью перебирания кнопок телепульта, верится все меньше.
Под политикой я в данном случае имею в виду не только события официальной политической жизни, но и их обсуждения в эфире, желательно прямом. Где у нас такой эфир?
Под политикой я подразумеваю не только указы, приказы, издания законов, информацию о принятии мер, но и публичные дискуссии о тенденциях мировой политики, о внутрироссийской ситуации, о неразрешенных проблемах стран бывшего Союза...
За последние годы ушло принципиальное признание общественно-политической дискуссии главным форматом, ради которого следует расчищать прайм-тайм на центральных каналах. Ради которого следует приглашать в качестве ведущих не просто известных персон и не просто профессионалов ТВ, но телепублицистов с личностным отношением к проблемам общества и политики. Сейчас уже с трудом вспоминаются даже названия программ – "Итоги" и "Свобода слова" на НТВ, "Основной инстинкт" и "Времена" на Первом канале... У этих программ было разное качество в разные политические периоды. Но они являли собой площадке, где могли состояться и свободные высказывания.
Теперь общественно-политические ток-шоу становятся редкостью. Их существование сегодня заведомо условно и периферийно. Во-первых, эти ток-шоу ведут скорее шоумены, нежели публицисты. Наиболее успешный Владимир Соловьев остался на данный момент с одной программой "К барьеру!". Соловьев мастер организации острого эфира. Однако эту остроту понимают на НТВ как склоку, как "драчку" в кадре. Видимо, без этой игры в конфликт, считается, рейтинг не вытянуть.
"Три угла" на Рен-ТВ идет практически ночью, что уже ограничивает его доступность для широких рано встающих утром масс. Большое увлекательное ток-шоу. Но дежурный поиск компромиссной позиции в качестве главного правила игры сразу делает очевидными рамки, в которых существует свобода дискуссии. Павел Астахов хорош как ведущий "Трех углов". Но параллельно он фигурирует в качестве судьи в судебном реалити-шоу, где сам формат более чем сомнителен. И это придает фигуре ведущего "Трех углов" заведомую условность.
Вообще контекст из психологических установок и медийной продукции, в котором существуют ток-шоу, не на руку этому жанру.
Например, "Народ хочет знать" с Кирой Прошютинской по ТВ-центру несет в себе здоровое желание донести до телеаудитории голоса рядовых граждан. Но под народом в нашем современном обществе подразумевают тех, кто так никем и не стал, – то есть не пробился к собственности, престижной занятости и постам. На встречу с народом приходят те, кто куда-то пробился, и потому не задает вопросы, а отвечает на них. Расклад прозрачен и не утешителен. Народ – это та часть населения и аудитории, которая в лучшем случае хочет что-то знать, но не знает. Народу обязательно кто-то должен что-то объяснять и ставить его в известность о том, как надо понимать происходящее.
Раньше основной формой диалога на общественно-политические темы был обмен мнениями нескольких социально и интеллектуально полноценных индивидов, способных участвовать в стихийном формировании общественного мнения. Теперь же общественное мнение спускается по невидимым, но очень эффективным каналам откуда-то с высот политического олимпа и растворяется в воздухе дольнем. И всем простым смертным, включая телеведущих и хронических гостей студий, остается лишь внимательно принюхиваться и грамотно транслировать то, что следует.
Теперь излюбленная форма диалога – интервью, в котором журналисты о чем-нибудь спрашивают от своего имени или от имени каких-то слоев населения, адресуясь к тем персонам с должностями, которые имеют право выдавать некую информацию и высказывать некую точку зрения.
И вот тут – самый безнадежный момент.
Информация эта откуда и чья? Чья точка зрения?
В эпоху тотально государственного и тотально коммерческого ТВ любая высказанная на телевидении точка зрения и любая информация воспринимается как санкционированная или хотя бы не запрещаемая государством. (Ведь понятно же, что коммерческое предприятие, в том числе и ТВ, может существовать у нас только до тех пор, пока оно не осердило государство по-настоящему.) Значит, любые элементы оппозиционности – условность. Значит, любой информационный эксклюзив – условность.
Про отсутствие реальной политической свободы на ТВ все прекрасно знают, притом, за рубежом знают и понимают чуть лучше. Внутри страны слишком много делается для того, чтобы "народ" и народ на этом не зацикливались.
То есть, реально получается, что наше государство отвечает за все наше телевидение. И если бы на ТВ вдруг кто-то начал очень активно высказываться от себя, это все равно воспринималось бы как высказывание государства. Это еще одна причина, по которой государству надо быть очень осторожным с телевидением.
У государства сегодня монополия как на высказывание, так и на умолчание.
У нас привыкают к тому, что государство имеет право на "невысказывание", на отсутствие пространных комментариев. Возможно, так и должно быть. Но хотелось бы все же где-то слышать и негосударственные, однако компетентные голоса.
Например, происходит долгая история с захватом судна пиратами Сомали. Эта история развивается и обретает некий формальный финал. ТВ подает пиратскую историю как нечто само собой разумеющееся. Однако не было раньше таких историй. Не было раньше таких пиратских предприятий с участием наших граждан или русскоязычных граждан. Что-то изменилось в мире, раз такая история произошла. Но подоплека событий в значительной степени остается за телекадром и не попадает в комментарии. Информация, которая позволила бы осмыслить реальную суть многомесячного инцидента, остается за бортом телепрограмм. Вместо этого ТВ хватается за абстрактный образ пирата, понимая, что его можно выгодно продавать. И возвращение из плена захваченных моряков венчает светлый образ Джонни Деппа в американском хите, рассчитанным на тинэйджерское восприятие.
Телезрителям регулярно демонстрируют президента и премьер-министра за работой. Серия парадных жанровых сцен в кабинетах – теперь излюбленный формат. Телезрителям регулярно выдают информацию об этой работе. Но нигде нет свободного обсуждения этой работы.
Нигде нет взгляда на государство не с позиций действующей власти, а с каких-нибудь других.
Опять же – я совершенно не о том, что такие обсуждения необходимо устраивать на государственном ТВ. Просто государственное телевидение заведомо не универсально и не способно выполнять всех функций, необходимых для нормальной жизни общества.
И поэтому, с одной стороны, тотально государственному по духу телевидению веришь все меньше. Вернее, есть ощущение, что за картинкой и голосами в телеящике идет какая-то совершенно другая политическая жизнь, о которой мы все по эту сторону экрана вообще не подозреваем.
А с другой стороны, очень мало веришь, что в нашей стране появится понимание необходимости развития негосударственного, а реально общественного телевидения. И дело не в нашем государстве, а в том, что такое государство умудряется успешно выращивать и поощрять определенные человеческие типы, которые образуют критические массы аполитичных граждан, гордящихся своей аполитичностью. Но это уже другая тема.
Источник: Socialistinfo.ru
