200-250 штатных священнослужителей появятся в ближайшие полтора года в Российской армии; они будут представлять четыре религии, считающиеся в нашей стране традиционными: православие, ислам, буддизм и иудаизм. Будут ли допущены в армию служители других конфессий, как будет регламентирована и обеспечена деятельность капелланов, получат ли они воинские звания? Во исполнение решения президента РФ при Генштабе создана рабочая группа, которая в сотрудничестве с представителями религиозных организаций должна дать ответы на эти и множество других вопросов, связанных с возрождением в России института военного духовенства.
О том, как продвигается решение этой проблемы, с какими трудностями сталкиваются разработчики новых законодательных положений, рассказал 20 августа на пресс-конференции в газете "Московский комсомолец" представитель военного ведомства – – начальник Отдела по патриотическому воспитанию и связям с общественными и религиозными организациями Главного управления воспитательной работы Министерства обороны РФ полковник Игорь Сергеенко.
От имени своих религиозных организаций поддержку введению института военного духовенства выразили: заместитель председателя синодального отдела Русской Православной Церкви по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами, протоиерей Михаил Васильев, заместитель председателя Совета муфтиев России Дамир Гизатуллин и управляющий делами Российского объединенного союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ), епископ Константин Бендас. Последний настаивал на необходимости учитывать духовные потребности российских протестантов при разработке нового положения о военном духовенстве.
О. Михаил Васильев отметил, что рабочей группе при Генштабе будет на что опереться: в течение 20 последних лет около 2 тыс. православных священников уже наработали солидный "методический опыт", окормляя российских воинов, работая во внештатном режиме. Священник подчеркнул, что речь идет не о создании, а о возрождении института военного духовенства, который традиционно существовал в российской армии до 1917 г. Однако в новых условиях необходима длительная кадровая, организационная, законодательная подготовка деятельности капелланов. При этом основные параметры их работы сформулированы в "Концепции национальной безопасности РФ", в той ее части, которая касается "духовной безопасности", отметил зампред синодального отдела. По его словам, именно институт военного духовенства является реальным средством ликвидации угрозы "духовной безопасности", в частности, защиты от "опасной и целенаправленной деятельности деструктивных сект" в армии.
Кроме того, деятельность капелланов необходима для того, чтобы не лишать военнослужащих права на реализацию своих духовных потребностей, особенно – в отдаленных районах.
По сведениям о. Михаила, сейчас 63% служащих в армии считают себя православными. Эти данные подкорректировал полковник Сергеенко: 63% опрошенных военнослужащих заявили о себе как о верующих, из них лишь 10% можно считать "активными верующими". 87% от всех верующих – – православные, 13% – – мусульмане, 3% – – буддисты и 1% – иудеи, при этом выступавший уточнил, что эти данные являются приблизительными, и религиозная ситуация в армии нуждается в доскональном исследовании. По его словам, рабочая группа при Генштабе считает целесообразным присутствие штатного священника, если 10% личного состава воинской части заявляют о своей принадлежности одной из четырех "традиционных" религиозных организаций. С последним мягко не согласился представитель Совета муфтиев, который в целом выразил полное одобрение президентской инициативы. Дамир Гизатуллин уверен, что нельзя пренебречь религиозными потребностями не только 10%, но и "полпроцента" военнослужащих. Полковник Сергеенко заверил, что эти цифры являются приблизительными. В любом случае, общение военнослужащих со священнослужителем всегда будет происходить "на добровольной, человеческой основе", отметил он.
Предполагается, что поручение президента будет выполнено министерством обороны в два этапа: сначала, в 2009 г., полковые священники появятся в военных частях, дислоцированных за рубежом, и в Северо-Кавказском военном округе, где "потребность в духовности наибольшая". В 2010 г., как можно было понять, должность военного священника появится и в остальных армейских округах.
Журналисты уточняли: достаточно ли запланированных двух сотен штатных единиц священнослужителей на всю российскую армию, численность которой в реформированном будущем будет составлять 1 млн. человек? Полковник Сергеенко полагает, что на 630 тыс. верующих этого вполне достаточно, а о. Михаил добавил, что капелланы должны стать еще и организаторами внештатной работы местного духовенства в воинских частях.
На конкретные вопросы: о социальных гарантиях для военных священников, о средствах на строительство полковых и полевых храмов, мечетей, дацанов и синагог, о сроке, к которому должен быть подготовлен документ рабочей группы Генштаба – представитель Минобороны ответить затруднился, ссылаясь на то, что аналитики из этой группы только приступили к работе. Что касается статуса военных священников, то И. Сергеенко считает более подобающим для них не офицерские погоны, а духовный сан. "Военный священник должен быть гражданским лицом. Он служит Богу и не может иметь другого сана, кроме священного", – – сказал он, из чего можно было заключить, что на капелланов не будут распространяться социальные льготы, положенные военнослужащим
Иного мнения придерживается епископ Константин Бендас. По его словам, в среде евангельских христиан считается, что военным священникам стоит присваивать офицерское звание, которое они должны получать "не из-за их духовного сана, а достигать новых воинских званий своей службой, своими заслугами". Представитель РОСХВЕ от имени своей конфессии однозначно высказался за восстановление института военного духовенства, назвав эту инициативу "крайне важной". Однако главная мысль в его выступлении – это проблема соблюдения права на духовную поддержку военнослужащих, не относящих себя к Русской Православной Церкви, в частности, старообрядцев, католиков и протестантов. По данным К. Бендаса, на сегодняшний день не менее 3% военнослужащих в РФ являются протестантами. Он подчеркнул, что вероучение абсолютного большинства российских протестантов (85-90%) не запрещает им брать в руки оружие, принимать присягу. По его словам, есть только одно (не названное им) направление протестантизма, которое не приемлет оружия, и поэтому его последователи избирают альтернативную службу.
Что же касается проблем духовной безопасности и присутствия в войсках религиозных организаций, которые о. Михаил называет "деструктивными", то это проблема службы безопасности, а отнюдь не религиозных деятелей, отметил К. Бендас. Он убежден, что российских протестантов необходимо привлечь к диалогу в рамках разработки положения о военных священниках.
Это выступление было воспринято представителем Московского патриархата в штыки: позволив себе усомниться в епископском сане предыдущего выступавшего, он упрекнул его в незнании реальной ситуации с призывниками. По словам о. Михаила, "постоянные проблемы" возникают у призывных комиссий именно "с ребятами с затуманенными мозгами, из деструктивных сект и прежде всего – пятидесятнических". Таких призывников приходится долго убеждать, что присяга не противоречит их религиозным убеждениям. Священник выразил надежду, что министерство обороны РФ "не позволит включить в состав представленных в армии традиционных организаций народов России эту нетрадиционную и не представленную широко, возникшую в постсоветское время религиозную организацию".
Поясняя свою позицию корреспонденту "Благовест-инфо", о. Михаил отметил, что отказ от оружия и принятия присяги является типичным для представителей пятидесятников, адвентистов и баптистов и, по его сведениям, носит массовый характер. Священник уверен, что такой "отказ от выполнения своих гражданских обязанностей" является следствием того, что "кто-то замутил мозги" молодым людям, которые "к призывному возрасту оказались выключенными из национальной обороны и безопасности". Причем, по мнению о. Михаила, такая "страшная метаморфоза" происходит с молодыми представителями названных деноминаций именно в России, тогда как в западных странах протестанты не отказываются от выполнения воинского долга. Зампред синодального отдела не рассматривает российских протестантов как "традиционное" религиозное течение и считает их слишком малочисленными, "не больше арифметической погрешности", а в вооруженных силах он не насчитывает даже 1% протестантов. "Моя позиция очень твердая и отражает мнение Русской Православной Церкви по этому вопросу", – – подчеркнул о. Михаил. На вопрос о том, кто именно будет определять список "деструктивных" религиозных организаций, которым заказана дорога в армию, он ответил: "Явно не мы. Церковь не собирается брать на себя функции инквизиции. Это должны делать органы военного управления".
Со своей стороны, полковник Сергеенко на тот же вопрос ответил на пресс-конференции весьма неопределенно, указывая на то, что в разработке данной проблемы сделаны лишь первые шаги. Тем не менее, он подчеркнул, что "человек в армии и его семья не должны чувствовать себя ущемленными", а введение института военных священников "предполагает обеспечение всех гражданских прав человека, оказавшегося на военной службе". Было отмечено также, что все вопросы, связанные с введением военного священства, будут обсуждаться открыто и гласно, с участием религиозных организаций.
Комментируя для "Благовест-инфо" разногласия, возникшие в ходе пресс-конференции, епископ РОСХВЕ Константин Бендас выразил обеспокоенность привнесением в армию "искусственного разделения конфессий на традиционные и нетрадиционные, на людей высшего и второго сорта". "Печально, если эта позиция придет в полевые условия, и военный священник, вместо окормления военнослужащих, поднятия их духа,... будет заниматься миссионерством в его худшей форме – то, что сейчас называют сектоведением, которое не имеет ничего общего с научной дисциплиной, а является безграмотной борьбой с инакомыслием", – – сказал собеседник агентства. По его прогнозу, доля призывников-протестантов в ближайшие годы может увеличиться с нынешних 3% до 10% за счет "демографической ямы" кризисных 90-х гг., когда российские протестанты, несмотря на общий спад рождаемости, "продолжали рожать детей". "Что мы будем делать тогда, если сегодня мы разделим молодых воинов, внесем в армию межрелигиозную напряженность и конфликты? Вот это как раз и может быть ударом по обороноспособности и, в конечном итоге, целостности нашей страны", – – поделился К. Бендас своими опасениями.
Градус возникшего на пресс-конференции напряжения снизил полковник Сергеенко, благодушно заметив: "Проблема не настолько уж злободневная, что если мы не введем сейчас военных священников, у нас вся армия развалится".
Источник: Благовест-инфо
