Резкие нападки Патриарха Кирилла на либерализм во время его украинского визита выглядели неожиданными, лишь учитывая нынешний статус Предстоятеля Русской Православной Церкви. Подобные заявления он делал, будучи митрополитом и членом Синода – несмотря на свое влияние и публичную активность, будучи лишь одним из видных церковных деятелей. Вспомним другого члена Синода, почившего митрополита Иоанна (Снычева), подписывавшего вполне черносотенные тексты, что, разумеется, не было выражением мнения Церкви. Такое мнение в условиях крайне редкого проведения Поместных Соборов в значительной степени выражает именно Патриарх, который в России – по крайней мере, в послениконовские времена – обычно не склонен к высказываниям, разделяющим паству по политическим мотивам.
Антилиберальные высказывания Кирилла стали главной политической неожиданностью визита (не считая, разумеется, известных, но все же преодоленных проблем с посещением Ровно). Нет ничего удивительного в различии подходов Патриарха и Российского государства к личности Виктора Ющенко – с самого начала патриаршества Кирилла было ясно, что он стремится к автономии в рамках сотрудничества с Кремлем, хочет стать партнером, а не клиентом в этих отношениях. Причем партнером равноправным, имеющим собственные интересы и ресурсы. К последним относится не только моральный авторитет Церкви (вспомним классическую историю про Сталина, интересовавшегося, сколько дивизий есть у Ватикана), но и наличие православных епархий во всех странах постсоветского пространства, что особенно важно в условиях очевидного упадка политических институтов СНГ. Однако, для того чтобы эффективно задействовать этот ресурс, его нельзя разменивать, необдуманно используя в текущей политике. Напомним, что Московский Патриархат продолжает признавать Абхазию и Южную Осетию канонической территорией Грузинской Православной Церкви; он же не включился в российскую кампанию по фактическому бойкоту Ющенко – достаточно сравнить послания Кирилла и Дмитрия Медведева, адресованные украинскому президенту. Если президент высказывает своему визави массу претензий (в том числе и в контексте отношения к поездке Патриарха), то Кирилл предельно дипломатичен и не упоминает ни о каких проблемах, связанных с собственным визитом. Вряд ли он сочувствует Ющенко, поддерживающему дружеские связи с подвергнутым анафеме Филаретом (Денисенко), но стремление "не размениваться" и сохранить отношения со всеми "центрами власти" в Украине диктует Кириллу необходимость определенной автономизации от российской власти. Тем более что в некоторых особо конфликтных случаях (как, например, с Грузией) церковная дипломатия вообще носит эксклюзивный характер за отсутствием иных возможностей.
Вообще, политическое значение украинского визита Патриарха не стоит преувеличивать, как это иногда делают. В Киеве в мероприятиях, связанных с поездкой Кирилла, участвовали тысячи людей, в том числе приехавшие из соседних областей, но не более того. Пришли практикующие верующие (регулярно посещающие храмы), активисты православных организаций. Похоже, что дело не в проблеме авторитета Церкви – просто украинское население "перекормили" церковными торжествами. Только в прошлом году на 1020-летии Крещения Руси они могли видеть и Варфоломея Константинопольского, и Алексия Московского, и Кирилла, который тогда занимался внешними связями Московского Патриархата и запомнился киевлянам своим появлением на масштабном рок-концерте, прошедшем на Крещатике. Да и текущие заботы, связанные с экономическим спадом и социальными проблемами, к нынешнему времени в Украине только увеличились.
Однако негативные характеристики либерализма были адресованы, разумеется, не только украинской, но и куда более широкой аудитории: "В либеральной философии нет идеи греха, каждый человек автономен и создает собственную систему ценностей. Но если нет различий между грехом и святостью, то нет различий и между правдой и ложью". Столь резкое высказывание Кирилла – еще один признак его автономии от государства. При всей сложности отношения современной российской власти к либерализму ее руководящие представители не допускают подобных инвектив, способных вызвать неприятие не только среди избирателей-демократов (количество которых предельно истончилось), но и среди партнеров по G8. Кроме того, значительная часть российской элиты продолжает если не исповедовать немодные ныне взгляды, то, по крайней мере, проявляет к ним сочувственный интерес. Кириллу нет смысла оглядываться на современных американцев и европейцев – последние даже при сверхпопулярном и харизматичном Папе Иоанне Павле II отказали Католической Церкви включить в проект конституции Старого Света скромное упоминание о "христианских корнях" Европы. Конституцию, правда, так и не приняли, но вовсе не из-за сопротивления католиков. Ни покаяния за грехи предков, ни искренние попытки адаптироваться к демократическим реалиям не привели ни к усилению морального влияния Католической Церкви, ни к увеличению числа европейских верующих. Православные же могут еще в меньшей степени рассчитывать на то, что с их мнением будут считаться на Западе. В нынешней России значительно меньше либеральной политкорректности – так что у Кирилла больше возможностей для откровенного высказывания своих взглядов, чем у Бенедикта XVI, вынужденного проявлять сдержанность и все равно подвергающегося резкой критике за свои взгляды, диссонирующие с западным мейнстримом.
Что же до российских либеральных прихожан, то их влияние на церковные дела практически отсутствует, а любые предложения даже ограниченных реформ ведут к обвинениям чуть ли не в ереси. Травмированная безобразиями радикальных обновленцев 20-х годов XX века, Церковь приняла в качестве нормативного консервативный подход к проблемам не только богословия, но и обряда. Кирилл отличается от своих предшественников в этом вопросе лишь тем, что хотел бы модернизировать методы продвижения консервативных идей, которые в исполнении его соратников принимают иногда весьма экзотичный для многих традиционных верующих характер (сотрудничество с байкерами, "анимэ-портреты" святых на Селигере).
Критика Кириллом либерализма носит коренной характер – он не проводит различия между классическим либерализмом и современной его европейской версией. Для Кирилла признание однополых браков и гей-парады являются закономерным результатом развития идеи свободы, не ограниченной религиозной идеей. Антропоцентризм и плюрализм, органически свойственные либерализму, противоречат мировосприятию Кирилла, основанному на безусловном божественном авторитете. Нынешний Патриарх при этом выражает точку зрения, которой давно придерживается церковная иерархия – он только честно и открыто ее высказывает, не опираясь при этом на государственный ресурс. Это дает возможность для серьезного диалога как между сторонниками этого мнения и их оппонентами. Тем более что даже для российских православных позиция Патриарха является хотя и очень значимым фактором, но все же не до такой степени, как в католичестве, где Папа считается безошибочным, когда высказывается ex cathedra.
Источник: НГ-религии
