Обзор недели. Хотя бы возмутиться по-настоящему мы обязаны!

На прошлой неделе целый спектр чувств, дремлющих до поры в душевных пучинах, сдетонировал в ответ на телерепортаж о праздновании дня святителя Николы в московском Николо-Угрешском монастыре. И возмущение, и бунтарство, и надежда, и разочарование, и чувство солидарности, и негодование, одним словом, весь запас нерастраченных эмоций всколыхнулся, егда своима очима мы узрелели, какой подарок на Николин день поднесли патриарху Алексию II.

А поскольку Рождественским постом многие старообрядцы не смотрели телевизор и не видели соответствующего сюжета в программе "Вести – Москва", весть расходилась по телефону.

– Ты слыхал? Наши иконы отдали никонианам!

– Какие наши-то?

– Икону-мощевик и складень.

– Откуда известно, что они наши?

– Да так и сказали, что они из моленной в Коломенском, что в 1939 году закрыли.

– Да кто отдал-то?

– Директор музея "Коломенское" лично!

– Никонианам?

– Прямо в самые их руки!

– Да неужто?

И повисало молчание. Немая сцена. Не сразу старообрядческая голова могла переварить, как это в нашем правовом государстве старообрядческие иконы, попавшие в государственное собрание после насильственной конфискации, можно запросто передать в руки другой конфессии. А когда переваривала, когда "доходило", тогда и начиналась детонация.

Но есть головы поспокойнее и посообразительнее. Если чуть-чуть пофантазировать и допустить, что сведения о возмущении среди старообрядцев дошли бы даже до самого патриарха, то легко представить, что там никакой опасности детонации не возникло бы. Если чему бы и недоумевали в Московской Патриархии, так это тому, какова причина такого огорчения.

– Братья, ведь это всё является общим достоянием, – так однажды сказал архиепископ Арсений Истринский, викарий Московского патриарха. Эти памятные слова были произнесены, когда старообрядцы просили вернуть колокол, отобранный с колокольни Рогожского кладбища.

– А мы ведь письмо патриарху приносили, что колокол специально для Рогожского был отлит. На нем и надпись об том имеется, – гнули своё посланники митрополита Алимпия.

– У патриарха писем целые мешки. Многие теряются, – поделился с ними своёй бедой архиепископ. И тихонько пошел по коридору. Искать пропавшие грамоты, видно.

Любовь Московской Патриархии к старообрядческим колоколам общеизвестна. Несколько кампанов Никольского старообрядческого храма с площади Белорусского вокзала, давным-давно находятся на колокольне церкви "Большого Вознесения", что у Никитских ворот. Просили вернуть, хотели обменять, даже выкупить – всё бесполезно.

– Я никакой такой исторической справедливости не знаю, – говаривал покойный ныне настоятель Казанской церкви о. Аркадий Станько. – Раз нам отдали, значит, теперь наше стало!

В Иванове Московская Патриархия колоколами не ограничилась. У старообрядцев были отняты построенный ими в центре города каменный собор и действующая деревянная церковь с иконостасом и всей утварью.

В Балаково прекрасный каменный старообрядческий храм местная епархия Московской Патриархии, не слушая никаких возражений, мобилизовала для своих нужд.

Наверное, каждый взрослый старообрядец без труда в этот список может внести памятную ему строку.

Вот только в Самаре случился сбой. Неожиданно старообрядцы сорганизовались и отстояли свой храм, на который претенденты уже глядели как на свой.

При этом интересно, что больше и дольше всего передаче храма законным владельцам сопротивлялась местная власть. Свой ли был какой-то интерес, или за Патриархию было обидно, только городская администрация за храм держалась чуть ли не зубами, так не хотелось отдавать!

Вообще отдать что-либо старообрядцам, даже если они на это имеют все права, для власти как-то очень обидно. Лучше пусть не достанется никому.

В запасниках Третьяковской галереи, как теперь уже известно, находятся иконы из двух московских старообрядческих храмов – из храма Покрова Богородицы, что на Остоженке, и из Успенско-Покровского храма в Гавриковом переулке.

Ещё во времена митрополита Алимпия в Министерство культуры были направлены письма с просьбой хотя бы частично вернуть иконы, поскольку они не используются в экспозиции. Иконы изъяты из храмов и спрятаны от людей, в чем тогда смысл их существования? – вопрошали чиновников староверы.

В ответ за подписями и печатями были получены обоснованные отказы с подробным объяснением, почему никак нельзя сделать, чтобы вернуть иконы хозяевам, какие законы не позволяют возвращать предметы из музеев.

Ну что ж, мы поверили. Приняли резоны во внимание. Согласились, что законы нарушать нельзя. Смирились, что исключений не должно быть.

И, кажется, сами стали исключением.

Старообрядческую Церковь исключили из всех "возвратных" списков. Таможня, ежегодно конфискующая старообрядческие иконы сотнями, едва-едва за многие годы вернула с десяток. Остальное из нашего великого достояния было "возвращено" Московской Патриархии.

В середине 90-хх годов Гохран подготовил для передачи Московской Патриархии несколько сотен выдающихся предметов церковного искусства. Кроме икон передаче подлежали изделия из благородных металлов, искуснейшие эмали, и много-много простой добротной церковной утвари, сделанной в хороших мастерских.

Отцу Леониду Гусеву удалось буквально прорваться в Гохран, чтобы осмотреть подготовленные к передаче ценности.

Как чувствовало сердце, большинство предметов оказались старообрядческими.

– А почему эта икона старообрядческая? – спрашивали недоумевающие искусствоведы в штатском.

– На ней надписано Парасковия Пятница, значит, старообрядческая. Иначе было бы надписано Параскева.

– А крест?

– А кресты после раскола никто, кроме старообрядцев не отливал. Петр I это сильно запрещал.

Ну, и так далее. После курса ликбеза сотрудники Гохрана пообещали вспомнить о нас, если конечно у них ещё найдется что-нибудь старообрядческое для возврата. И стали мы ждать. Ждали-ждали, и вот дождались...

Недавнее происшествие на праздник св. Николы должно всё же прервать наше затянувшееся ожидание. Хотя бы возмутиться по-настоящему мы были обязаны! Информационно-издательский отдел Митрополии опубликовал своё Заявление в связи с происшествием. Пусть безадресное, пусть беззубое, но ведь Заявление! И если немного поработать, то к возмущенным старообрядцам РПСЦ могли бы присоединиться и старообрядцы других согласий.

В прошлом мы нередко говорили о сотрудничестве всех старообрядцев, о необходимости защищать наши общие интересы. И вот пришло время, когда появился реальный повод попытаться созвать некий Совет Безопасности Древлеправославия.

Уверен, что совместное Заявление от имени подобного СовБеза прозвучало бы иначе, нежели от ИИО.

Наши общие требования не ограничились бы только возвратом двух отобранных у нас икон, они касались бы защиты конституционных принципов, не позволяющих государству оказывать покровительство какой-либо одной из конфессий. Не дающих чиновникам право перераспределять духовные ценности между конфессиями по своему усмотрению.