Владимир САРАБЬЯНОВ, реставратор, главный искусствовед Межобластного научно-реставрационного художественного управления
С одной стороны, историческую несправедливость в отношении Церкви неплохо было бы восстановить. Однако есть и такое понятие, как памятник культуры. Иконы создавались как необходимые элементы церковного убранства. Но в Средние века вся наша культура (да и европейская тоже) развивалась исключительно внутри Церкви. Поэтому иконы с равным успехом можно считать и предметами религиозного культа, и памятниками культуры, своеобразной живописной летописью, в которой зафиксирована история, самосознание народа. А значит, древнерусская живопись – достояние всей культуры, а не только Церкви как института. И доступна она должна быть и людям светским, и воцерковленным. Нахождение иконы в музее, пусть даже в окружении толпы посетителей (в этом я глубоко убеждён), не препятствует проявлению благочестивого отношения к ней.
Прежде чем поднимать вопрос о передаче того или иного памятника древнерусской живописи, нужно сперва детально проанализировать его состояние. Ведь что происходит с иконой, когда она попадает в музей? Реставраторы снимают с неё корку копоти, более поздние слои записей, "раскрывая" икону, возвращая ей первозданный облик. После этой процедуры она становится необычайно хрупкой – с неё словно бы удалили защитный панцирь. И, передавая эту хрупкую вещь в действующий храм, мы можем обречь её на гибель. Потому что в церкви условия всегда хуже, чем в музее. Я полжизни проработал в Пскове и знаю, как там ремонтировались храмы. В них сегодня нельзя отдать ни одну икону! В церквях теперь ужасный климат: то жарко, то холодно, то сухо, то влажно. Если бы действующие храмы реставрировались по всем правилам, тогда я никогда не возражал бы против передачи в них многих икон.
Ещё один, пожалуй, самый главный момент – охрана. Церкви – лакомый кусочек для дельцов с подпольного рынка торговли произведениями искусства. Ни в Русский музей, ни в Третьяковскую галерею, ни в музей Пскова воры не влезут. А взломать храм, в котором вновь установили иконостас XVII века, взломщикам не составит труда.
На Западе приняты строжайшие законы по отношению к памятникам культуры. В России всё иначе. Приведу пример: у нас на глазах гибнут выдающиеся произведения средневекового искусства – фрески Андрея Рублёва. А ведь Рублёв – такое же наше всё, как Александр Сергеевич Пушкин! Но законы об охране памятников в данном случае не срабатывают, потому что фрески находятся в ведении Церкви – в Успенском соборе во Владимире и Успенском соборе в Звенигороде, на Городке. В Звенигороде от этой живописи осталась лишь маленькая толика. Да и во Владимире в храме ситуация не лучше – свечи, как костры, горят прямо под этим несчастным Рублёвым. А свечная копоть – смертельный враг для фресок. На Западе всё общество давно живёт по правилу: законы нужно соблюдать. У нас же закон – что дышло. И пока мы все (и Церковь в том числе) не научимся соблюдать закон по отношению к памятникам культуры, их лучше оставить в ведении музеев.
Источник: Аргументы и факты
