Арабский мир. За или против Ирана?

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад заявил на днях, что некоторые арабские государства решили стать на сторону Запада против Ирана в вопросе об иранской ядерной программе, забыв, что на самом деле главным врагом арабского мира является сионистский режим.

В телефонном разговоре с президентом Сирии Башаром Асадом президент Ахмадинежад подчеркнул, что обе страны и дальше будут сотрудничать в регионе и на международной арене, "несмотря на попытки поссорить Иран с его арабскими соседями".

В последнее время ирано-арабским отношениям и в СМИ и в экспертном сообществе уделяется достаточно много внимания. И это понятно. На Ближнем Востоке и в Северной Африке среди более чем 20 арабских государств затерялись мусульманские, но не арабские Иран и Турция, а также иудейский Израиль. Нет сомнений, что конфигурация взаимоотношений как внутри арабского мира, так и на внешних треках арабской политики в направлении этих неарабских стран играет существенную роль в развитии политической, да и военной ситуации в регионе.

В чем заключается особенность нынешнего состояния ирано-арабских отношений в целом?

Надо отметить, что они никогда не отличались особой теплотой. Причина тому – и религиозные шиитско-суннитские разногласия, и этнические сложности между персами и арабами, и территориальные споры, уходящие корнями вглубь истории. Но в современном мире к ним добавились и сугубо политические. Исламская Республика Иран все громче заявляет о своих претензиях на привилегированное положение в мусульманском мире и на Ближнем и Среднем Востоке, что, естественно, не вызывает понимание в арабских странах.

Не сближают их и территориальные споры. Это относится и к трем стратегически важным островам, расположенным вблизи Ормузского пролива – Абу Муса, Большой и Малый Томб . Истоки этой проблемы лежат в 70-х годам прошлого века, когда Иран установил над ними контроль. Лига арабских государств (ЛАГ) поддерживает ОАЭ и рассматривает территориальный конфликт Объединенных эмиратов и Ирана как оккупацию островов со стороны Тегерана. В иранской столице отказываются считать эти острова "спорной территорией" и отрицательно относятся к идее передачи вопроса в Гаагский международный суд.

Масла в огонь территориальных споров подлило и заявление советника Верховного лидера Ирана аятоллы Хаменеи – Натега Нури – о том, что "Бахрейн в прошлом являлся одной из провинций Ирана". Это вызвало гнев среди арабских стран Персидского залива.

Кроме того, арабы считают, что Иран проводит политику усиления шиитов в арабском обществе, где преобладают сунниты. Это, в первую очередь касается, конечно, Ирака, но не только. В Йемене, где правительственные войска подавили недавно мятеж шиитской секты зейдитов, также, по мнению руководства этой страны, прослеживается рука Тегерана.

Однако это еще не всё. Как отметил арабский политолог Джавад Махмуд аль-Хамад, до сих пор в отношениях Ирана со странами Персидского залива сохраняется напряженность, помимо разногласий Тегерана с арабскими государствами вокруг вмешательства во внутреннюю ситуацию в Ираке и Йемене.

Одной из основных причин такой напряженности является иранская ядерная программа. Многие арабские политологи и, прежде всего из стран Залива, например, президент Кувейтского центра стратегических исследований, советник по национальной безопасности Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива доктор Сами аль-Фарадж, полагают, что Иран развивает ядерные технологии не только в мирных целях, как хочет это показать, но и для решения военных задач.

Кроме того, по их мнению, поведение Ирана свидетельствует о его намерении стать гегемоном в регионе. С 2003 года Иран разными способами, в том числе денежными вливаниями и военной мощью, вмешивается во внутренние дела стран региона. Всё это Иран делает, обладая традиционными средствами вооружения. Что же будет, если Иран станет обладателем ядерного оружия? – спрашивают арабы.

Обеспокоенность арабов, прежде всего региона Персидского залива, ядерными амбициями Ирана дала толчок ядерной программе Саудовской Аравии. В прошлом году Эр-Рияд заявил о строительстве первой атомной электростанции при поддержке США. Это решение саудитов эксперты рассматривают как ответ на ядерные инициативы Ирана.

Разрабатывая ядерную программу, Иран подталкивает другие страны региона, такие как Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет, к тому, чтобы заполучить такие же технологии и атомную энергию, считают специалисты. Такой путь чреват гонкой ядерных технологий с возможностью превращения в гонку ядерных вооружений.

У Саудовского королевства напряженные отношения сложились сразу же после установления в Иране руководства шиитского духовенства. В частности, после иранской революции возникли сложности в осуществлении иранцами паломничества к исламским святыням в Саудовской Аравии, которые вызваны, с одной стороны избыточной политизацией хаджа иранцами, с другой – жестким отношением саудовской религиозной полицией к паломникам-шиитам из Ирана.

Политические разногласия Эр-Рияда и Тегерана еще больше обострились после военных столкновений в Ливане между союзниками Саудовской Аравией – правящей коалицией "14 марта" и проиранской партией "Хезболла". Кроме того, Иран поддерживает палестинское движение сопротивление ХАМАС, в то время как Эр-Рияд предоставляет помощь президенту Палестинской администрации Махмуду Аббасу.

К проблемам ирано-арабских взаимоотношений относятся и сложнейшая – палестинская. Иран, по сути, отвергает план мирного процесса в регионе, призывающий к созданию независимого палестинского государства, сосуществующего бок о бок с Израилем. Такая позиция Тегерана вызывает недовольство большинства арабских стран, в том числе и палестинцев. Так, лидер Палестинской администрации Махмуд Аббас выступил недавно с критикой в адрес Ирана, обвинив его в пособничестве группировке ХАМАС, которая тормозит мирный процесс. Действительно, Тегеран спонсирует суннитский ХАМАС и шиитскую "Хезболлу", укрепления которых также опасаются арабские страны, граничащие с Израилем.

Надо подчеркнуть, что единственным относительно преданным союзником Ирана среди арабских стран является Сирия, которая стала своеобразным мостом между Тегераном и экстремистскими палестинскими группировками. Поэтому отношение к Ирану является принципиальным моментом в разногласиях между Сирией и большинством арабских стран. Это главная причина натянутости отношений между Каиром и Дамаском в последние несколько лет. В Египте считают, что тесный союз Сирии с Ираном наносит ущерб интересам арабов.

Очередное обострение напряженности произошло несколько месяцев назад после провала египетских усилий по достижению примирения между враждующими палестинскими движениями ФАТХ и ХАМАС. Каир обвинил Дамаск в оказании влияния на позицию ХАМАС, который после многочисленных раундов консультаций в конечном итоге отверг египетский план межпалестинского урегулирования. Считают, что не без участия Ирана.

Арабы все больше опасаются гегемонистских амбиций иранцев, которые усиливаются прямо пропорционально успехам Тегерана на ракетно-ядерном поприще. В последние годы общемусульманская обеспокоенность Израилем уступает место их тревогам в отношении ядерного Ирана. Возникает невообразимое и невозможное ранее единство взглядов арабов и израильтян на иранскую угрозу. Безусловно, это еще никакой ни арабо-израильский союз, это, скорее, не объявленный никем, неинституцированный альянс общего понимания иранской угрозы.

Правда, угрозы, имеющей разные спектры цвета и световую насыщенность для израильтян, для арабов в целом, для арабов конкретных стран и даже для мусульманского мира.

Более того, в марте немецкий журнал Spiegel опубликовал статью, где говорилось, что у Израиля и государств Персидского залива складывается единый фронт против Ирана. Далее – что Эр-Рияд уже настолько далеко зашел в своей неприязни к Тегерану, что даже провел переговоры с госсекретарем США Хиллари Клинтон касательно вероятной военной операции против Ирана. Журнал также цитирует представителей западной разведки, которые убеждены в готовности Эр-Рияда открыть свое воздушное пространство для израильских военных самолетов.

Подобный "альянс понимания" беспокоит иранскую сторону. Совершенно не случайно председатель иранского меджлиса Али Лариджани 21 февраля резко осудил позицию Саудовской Аравии, выступающей в качестве союзника США. Г-н Лариджани предупредил саудовский королевский дом, что он рискует разделить судьбу иранского шаха, брошенного Вашингтоном на произвол судьбы. Одновременно Иран стремится заручиться двусторонними соглашениями с более "мягкими" в своих отношениях с ИРИ арабскими режимами.

Кроме того, Тегеран пытается использовать исламскую карту. Так, президент ИРИ Ахмадинежад, находясь в феврале в Сирии, совершил пятничную молитву в суннитской мечети, впоследствии заявив, что для него ислам един, и он не видит никакой разницы между суннитами и шиитами. Президента поддержал и экс-президент Ирана, а ныне политический соперник Ахмадинежада аятолла Али Акбар Хашеми Рафсанджани, который призвал саудитов создать совместно с Ираном суннитско-шиитский союз для решения разногласий между исламскими течениями. Руководство Ирана готово создать с арабскими государствами Залива совместную систему коллективной безопасности и даже подписать договор о взаимном ненападении.

Однако в Эр-Рияде прекрасно понимают, что призыв к началу диалога между суннитами и шиитами и признание иранским президентом "только единого ислама" – не что иное, как маневр, имеющий к тому же две цели. Прежде всего – тактическую – разрядить хотя бы религиозно-идеологическую напряженность между Ираном и арабскими странами. Кроме того, в этом прослеживается и стратегическая цель Тегерана – стать безусловным лидером не только шиитов (коих в мусульманском мире всего около 10%), но и всех мусульман. На это Саудовская Аравия пойти, конечно, не может.

Поэтому на призыв генерального секретаря ЛАГ Амра Муса начать диалог с Ираном на случай возрастания "израильской ядерной угрозы" ведущие арабские страны "под водительством" Саудовской Аравии ответили "нет". Они заявили, что им неизвестно, о чем говорить с Тегераном. "О чем? О том, чтобы Иран не вмешивался во внутренние дела Ливана, Ирака и Газы?", – риторически интересовались арабские дипломаты. Пожалуй, также проблематично предложение Амра Мусы создать структуру на Ближнем Востоке, которая объединит арабский мир с его ближайшими соседями – Ираном и Турцией.

Как мы видим, проблем и довольно сложных между арабским миром и Ираном вполне достаточно, чтобы их решение затянулось не на один год. Однако позитивное решение чрезвычайно необходимо, поскольку каждая из этих проблем неразрывно связана с безопасностью не только региона, но и всего мира.

Исходя из нынешнего состояния ирано-арабских отношений, можно сделать вывод, что, несмотря на значительные усилия иранской стороны по налаживанию и развитию отношений с арабским миром, в целях предотвращения изоляции (причем не только политической, но и религиозной), а в худшем случае – создания единого арабо-израильского антииранского фронта, – в настоящее время о каком-то кардинальном арабо-иранском сближении, о пакте о ненападении или совместной системы коллективной безопасности не может идти речь.