Корреспондент "Газеты..." провела в православном женском монастыре всего три дня, и это оказалось делом нелегким
Мы постарались узнать, что собой представляет монастырь XXI века, и почему люди добровольно готовы навсегда скрыться от обычной жизни за глухой оградой.
День первый
Монастырь, который я выбрала – место впрямь отшельническое. В крошечное село Вербовское Днепропетровской области ходит только древний ПАЗик от железнодорожной станции Синельниково – по средам, пятницам и воскресеньям дважды в день. В другое время выбраться отсюда, не имея своего авто, невозможно. Час езды по безлюдным тряским дорогам – и я в Вербовском. Места здесь и впрямь благословенные: сочные зеленые луга, большой пруд с вальяжными гусями и, наконец, живописные синие купола за кирпичным забором. Это и есть Знаменский женский монастырь.
Осторожно проникаю в открытые ворота – хоть заранее договорено по телефону, что приедет светский журналист и погостит в качестве паломника. Первое, что бросается в глаза – фигуры в черной глухой одежде, склонившиеся над грядками. "И каково им в такую жару?!" – мысленно жалею огородниц, иду дальше и присаживаюсь на лавочку возле монастырского здания рядом с пожилой монахиней. Здороваюсь и по привычке закидываю ногу на ногу.
– Пожалуйста, не делайте так, – с дружелюбной улыбкой замечает та. – Смиренно выравниваю осанку, моментально вспоминая пословицу: "В чужой монастырь со своим уставом...". Из монастырского корпуса выходит молодая женщина, она тоже вся в черном, открыто только лицо. Это благочинная инокиня Ирина, через которую в основном монастырь держит связь с внешним миром.
– Так вы уже познакомились с матушкой игуменьей Георгией? – спрашивает Ирина.
А я-то всегда представляла руководительниц монастырей строгими самозабвенными женщинами!
Объявление на двери из церкви в жилой корпус. Принять аскетическую монашескую жизнь без благословения свыше невозможно
Меня провели на первый этаж двухэтажного жилого корпуса. Полумрак в коридоре и двери по обе стороны живо напомнили о студенческих годах, проведенных в общежитии Киевского госуниверситета. В конце коридора оказалась комната, где предстояло провести три дня: ее обустроили специально для паломников. Обстановка скромная: восемь кроватей с металлическими спинками и обычными матрацами, застеленные покрывалами, на полу – коврики. На моем ложе под матрацем оказался деревянный щит – чтобы не проваливаться в сетку. На стенах – иконы и распятие, на столике – сборник молитв. Прозрачная, необычная для городского человека тишина прерывается только криками гусей в соседней с монастырем усадьбе.
В дни постов монастырское меню состоит из рыбных блюд, каш, макаронов, овощей и фруктов, выращенных на собственном участке. Мясных блюд монахини не употребляют вообще. Из столовых приборов пользуются только ложками
После вкусного постного обеда – как раз идет длинный Петровский пост – матушка Ирина показывается в двери и протягивает мне рабочие перчатки:
– Есть послушание – рвать бурьян.
Меня отправили в помощницы пожилой послушнице Лидии. Вдвоем принялись зачищать территорию возле ограды от крепко укоренившихся сорняков. Мне, как человеку из провинции, к крестьянскому труду не привыкать, однако Лидия орудовала тяпкой так сноровисто, приговаривая: "Бог лежнів наказує...", что я еле успевала за ней. Потом напарница взялась везти тачку, полную травы, и в ответ на мое предложение помочь отказалась: "Чим тяжче, тим для Бога краще". Постепенно из моей головы почему-то выветрились все мысли, на душе стало совсем спокойно и легко.
Вечером идем в храм на молитву. В церковь два входа – один сразу из жилого корпуса, другой – со двора, для мирян. В первый день выстоять на молитве час оказалось не так трудно, как я себе представляла. Поразили благоговейно склоненные перед иконами фигуры монахинь, которые буквально преобразились в церкви: из женщин, хлопочущих по хозяйству, они превратились в торжественно-смиренных.
День второй
В половине шестого утра меня разбудил странный звук – это всех будили деревянной колотушкой. К этому моменту я уже поняла: для праздности в монастыре нет ни минуты. Ни на миг не должно оставлять монахинь и имя Иисуса: вся обстановка, распорядок дня построены таким образом, чтобы максимально избавить сестер от "личных" чувств и мыслей. Внешне это выглядит именно так, но ведь заглянуть в душу каждой монахине, и понять, что в ней происходит, невозможно...
Кроме того, здесь неважен и твой статус в мирской жизни – кем бы ты ни был там, в монастыре должен начать жизнь с чистого листа и с полного повиновения.
На территории женского монастыря позволено находиться и мужчинам – если они помощники в хозяйственных делах
Кроме молитв в самом храме, каждая монахиня Знаменского монастыря должна прочесть про себя в сутки 100 молитв, причем каждую – по 5 раз! За трапезой одна из насельниц вслух читает всем жития и поучения святых. И каждое, самое малое действие совершается только по благословению игуменьи. Без благословения сестрам нежелательно общаться и с обычными людьми – чтобы не запятнать себя прикосновением к внешнему миру.
Я поняла это, попытавшись заговорить с самой младшей сестрой – 20-летней матушкой Еленой с ангельски нежным лицом.
– И не жарко вам в подряснике? – спросила я, мимоходом фотографируя Елену и пытаясь завести с ней разговор.
– Жарко, – тихонько улыбнулась та, продолжая усердно махать граблями в монастырском дворе. – Но разве это самое тяжелое?
– А что самое тяжелое?
– Извините, но нам без благословения нельзя разговаривать с мирскими...
Позже я узнала, что Елена – из православной семьи, ее мама – регент в церковном хоре.
Тем временем надо было продолжать послушание – рвать бурьян, одновременно замечая интересные для фотосъемки кадры.
Корреспондент "Газеты..." на послушании: все "мирские" заботы и мысли куда-то быстро улетучились
После обеденной трапезы я все же немного разговорила благочинную Ирину – мою проводницу по монашеской жизни. Ирина в монастыре уже шесть лет, а духовный путь ее сюда занял еще пять. У Ирины симпатичное, открытое лицо, когда она улыбается, на щеках проступают трогательные ямочки. 32-летняя инокиня увлеченно и понятно рассказывает о монастырском укладе вообще и о своей жизни – но только о нынешней, монастырской, о "прошлой" вспоминает неохотно: да, была работа, была возможность выбрать одну дорогу из двух – личную жизнь или монастырь. Ирина остановилась на втором. В православном духе ее воспитывала бабушка, родители же, люди неверующие, были поражены решением дочери отказаться от мира сего. Впоследствии мама смирилась, увидев, что в монастыре девушка обрела особое, непонятное обычному человеку счастье.
Объяснить в двух словах, почему люди осознанно убегают от мира, – трудно. Это все равно, что описать вкус экзотического плода человеку, который никогда его не пробовал.
– Только не думайте, что монастырь – место, где прячутся от проблем, – говорит Ирина. – Тут своих забот достаточно. И люди, которые живут здесь, – не святые, они подвержены страстям и искушениям больше, чем мирские. Однако судьбу монахини выбирают те, кто осознанно принял решение приблизиться к Богу и спасти свою душу, насколько это возможно.
Тем временем мне уже хочется спрятаться от жары и усталости, прилечь, но нельзя – скоро вечерняя молитва. Ее едва выстаиваю на ногах. Остаются силы только выйти на улицу и посидеть на лавочке. Возвращаюсь в комнату – и все, засыпаю, как убитая, не могу даже почитать сборник молитв.
День третий
Сегодня праздничный день – воскресенье, поэтому подъем на час позже, в 6.30. Однако оказалось, что именно сегодня главное испытание – воскресная молитва.
Еще перед началом службы ко мне сама подходит обладательница наивысшего монашеского чина – пожилая схимонахиня с красивым именем Анимаиса, показывает, как правильно креститься – оказывается, мои пальцы были сложены недостаточно крепко.
Если можно так выразиться, Анимаиса – монахиня со стажем. Она говорит, что в монашестве уже 18 лет, в "прошлой жизни" работала инженером на военном заводе, а к монашеству ее подвигла болезнь: поправить здоровье удалось только искренним обращением к Богу.
Простоять на ногах с семи утра до часу дня с непривычки сложно – отекают ноги, болит спина. Я то и дело опускаюсь на лавку, потупив глаза: неловко перед монахинями, большинство из которых – женщины в возрасте. Сил придает поистине ангельское хоровое пение молодых сестер. Терпению их поражаюсь: сначала выстоять правило, а потом еще и слаженно петь.
Вечером захожу попрощаться с игуменьей Георгией.
– Ну, благословляю вас, – говорит она и улыбается так же искренне, как при первой встрече. – У вас деньги на дорогу есть?
– Конечно, есть!
– Приезжайте к нам еще – как паломница.
Сестры держат связь с миром по мобильным телефонам – это не возбраняется. Главное – не разговаривать долго
По дороге домой постепенно наваливались будничные мысли, большей частью утомительные и тревожные. Я понемногу стала понимать сестер, которые не хотят контактировать с внешним миром. Однако и монастырь – не то место, где можно избавиться от забот, ведь выдержать здешнюю жизнь способны немногие. Решиться же навсегда уйти сюда, будучи молодым, – вообще подвиг.
Распорядок дня в Знаменском женском монастыре
Будние дни:
5.30 – подъем. В монастыре этот момент называют "колотушка" – по названию деревянного церковного атрибута, которым будят монахинь. Удары колотушкой должны напоминать монахиням о скорбном моменте распятия Христа.
6.00 – 7.00 – монашеское правило (молитва в храме)
7.00 – 9.00 – послушание (труд)
9.00 – 9.40 – утренняя трапеза
9.40 – 13.00 – послушание или молитва (в зависимости от возраста и состояния здоровья монахинь)
13.00 – 13.40 – обеденная трапеза
13.40 – 16.00 – послушание, молитва, короткий отдых
16.00 – 17.00 – монашеское правило
17.00 – 18.30 – послушание, молитва
18.30 – 19.10 – вечерняя трапеза
19.30 – 21.00 – монашеское правило
22.00 – отход ко сну
Время трапезы и послушаний в монастыре может немного меняться, время "колотушки" и молитвы в храме неизменно.
В воскресенье и дни других религиозных праздников подъем на час позже – в 6.30. Но и в церкви сестры утром находятся куда дольше – с 7.00 до 13.00: сначала монашеское правило, затем служба со священником для монахинь и прихожан. Трапезничать начинают только в час дня. Послушание в виде физического труда в эти дни выполняют только те, кто трудится на кухне.
В стены аккуратного корпуса Знаменского женского монастыря заложены кирпичи, обожженные еще 105 лет назад на собственном кирпичном заводе
Справочная "Газеты..."
Изначально Знаменскую пустынь учредила в 1903 году дворянка Екатерина Павловна Василенко – она же игуменья Елизавета.
В годы расцвета обители здесь находилось около тысячи насельниц. Сестры сами построили кирпичный завод, где обжигали кирпич для возведения жилых корпусов и двух церквей – летний собор вмещал до 5 тысяч человек. К моменту принудительного закрытия в 1927 году монастырь был одним из самых презентабельных на юго-востоке Украины.
В годы Советской власти монастырь разрушили и растащили, что называется, по кирпичику. Не удалось порушить только остатки жилого корпуса и некоторых хозяйственных помещений. Восстанавливать монастырь и как сооружение, и как духовную инстанцию стали только в 1995 году, разгребая на месте прежней обители огромную свалку.
Сейчас в монастыре обитают 16 сестер: 4 послушницы, 5 инокинь, 5 монахинь и одна схимница под началом настоятельницы – игуменьи Георгии.
Источник: Газета по-Киевски
