Сегодня исполняется 80 лет Никите Струве – известному литературоведу, профессору Сорбонны, автору "Антологии русской поэзии XIX века", монографий "70 лет русской эмиграции" и "Осип Мандельштам. Его жизнь и время".
[Париж. Никита Струве у магазина своего издательства "ИМКА-Пресс" (фото: Юрий Коваленко)]
Юбиляр возглавляет французское издательство "ИМКА-Пресс", которое первым выпустило в свет "Август четырнадцатого", "Архипелаг ГУЛАГ" и другие книги Александра Солженицына. Он один из учредителей и главный редактор московского издательства "Русский путь", лауреат Государственной премии России. Никита Струве дал эксклюзивное интервью парижскому корреспонденту "Известий".
известия: Что вы считаете главным делом жизни?
никита струве: Мою преподавательскую работу и мои писательские труды. Издание журнала "Вестник русского христианского движения", которым я руковожу уже полвека. И, конечно, встречу и дружбу с Александром Исаевичем Солженицыным.
и: Ваш дед Петр Бернгардович Струве – автор "Манифеста РСДРП", один из создателей газеты "Искра". Правда, что он поплатился в годы войны за "дружбу" с Владимиром Ильичем?
струве: Действительно, немцы арестовали его в 1941 году, в Белграде. На него донесли как на "друга Ленина", что было крайне глупо. Он был в равной степени и антибольшевиком, и антигитлеровцем. Деда судили, но он на прекрасном немецком языке доказал, что был скорее заклятым врагом вождя революции. Впоследствии Петру Бернгардовичу разрешили из Белграда перебраться в Париж, где он провел последние два года жизни.
и: В своих статьях 1980-х годов вы едва ли не первым предсказали падение коммунизма в России. Какие у вас были основания?
струве: Я чувствовал, что система стареет. Мы видели, как старцы трясущимися руками приветствовали народ с мавзолея. Едва ли я был единственным, кто предвидел крах режима. Но многие думали, что он просуществует еще долго.
и: Как вы стали издателем Солженицына?
струве: В каком-то смысле случайно. В июне 1971 года я получил письмо от Александра Исаевича. Он поручил мне издать "Август четырнадцатого" – с соблюдением максимальной конфиденциальности. Я ответил, что постараюсь. Cпустя три-четыре месяца книга вышла в свет. После этого мы издали всего Солженицына – то, что он написал до возвращения в Россию.
и: У вас сохранились его письма?
струве: Да. Я начал их печатать в "Вестнике русского христианского движения". Это около 17 писем, созданных между 1971-м и началом 1974 года. Александр Исаевич переправлял их тайными путями из России. Сейчас готовлю к печати письма, посланные из Цюриха, где я встретил Солженицына на следующий день после его высылки из СССР.
и: Вашему издательству "ИМКА-Пресс", первым главой которого был Николай Бердяев, в нынешнем году исполняется 90 лет.
струве: "ИМКА-Пресс" было издательством отца Сергия Булгакова, Бердяева, Франка, Шестова, Зайцева и многих других. Ему очень помогла такая, я бы сказал, надмирная, но очень откровенная антибольшевистская известность. "ИМКА-Пресс" опубликовал сочинения Надежды Яковлевны Мандельштам, Андрея Платонова, "Собачье сердце" Михаила Булгакова, "Записки об Анне Ахматовой" Лидии Чуковской... Сейчас "ИМКА-Пресс" передал эстафету московскому издательству "Русский путь". Мы продолжаем издавать на французском языке переводные книги с русского, в частности, богословскую и философскую литературу.
и: Каковы приоритеты Дома русского зарубежья имени Солженицына в Москве?
струве: Это главным образом библиотека-фонд, которой Солженицын передал 800 рукописей, полученных от русских эмигрантов. Дом русского зарубежья расширяет деятельность, охватывает страны, где хотя и не было напряженной культурной жизни, но находились русские. Это живой центр, в котором постоянно что-то происходит. Московское правительство предполагает построить для него еще одно здание, где будет создан музей.
и: Вы посвятили себя русской культуре, искусству и истории. Но в вас нет ни капли русской крови – только французская, немецкая, английская и зырянская. Разве это не парадоксально?
струве: Разнообразие кровей дает какой-то неизвестный "коктейль" – может быть, взрывчатый. В ХIХ веке Россия находилась в центре истории. Русская культура стала европейской. Россия Достоевского – не говоря уже о композиторах и художниках – покорила весь мир. Трагедия, случившаяся с Россией в 1917 году, угрожала всему миру. Поэтому для меня было естественно посвятить себя русской культуре и даже общественно-культурной борьбе. Еще в 1963 году во время хрущевских гонений на Церковь я написал книгу "Христиане в СССР". Она получила большой отклик на Западе, где об этих гонениях не знали.
и: "Моя родина – Франция, – однажды заметили вы. – Мое отечество – Россия". Что это значит?
струве: Когда я говорю "родина", то имею в виду, что родился во Франции, с ней сжился и считаю себя французом. И одновременно считаю себя русским в духовном, культурном и историческом планах. Я болею за Францию, но за Россию приходилось болеть гораздо больше.
и: Можно быть человеком двух культур...
струве: ...и даже, я бы сказал, двух родин. Это вполне совместимо. Тютчев в своих политических статьях, а Хомяков – в богословских были блестящими французскими писателями. Набоков стал англоязычным писателем.
и: Для ваших трех детей и восьми внуков Россия тоже Отечество?
струве: Теперь к ним прибавилась и правнучка Валентина, которая в три года говорит по-русски, хотя ее отец француз. Россия для моих детей не чужой мир. Мой сын, хотя и специалист по японскому языку и литературе, пишет отлично и по-французски, и по-русски.
и: Как французы вообще принимали русскую эмиграцию?
струве: Отчасти ей повезло в том плане, что французское общество ее игнорировало. Поэтому русская эмиграция могла жить сама по себе.
и: Справедливо ли называть эмиграцию "Россией в миниатюре"?
струве: Конечно. Это была миниатюра высочайшего уровня, собравшая лучших из разных классов общества. Однако и в России остались лучшие. Те немногие, которые выжили, подготовляли ее будущее.
и: Была ли какая-то миссия у русской эмиграции?
струве: Несомненно, и она ее исполнила. Продолжила Россию, которая в 1914 году поднялась необычайно высоко во всех областях – в экономической, культурной, философской. Русская эмиграция – особенно ее первая волна и отчасти ее потомки – представляли собой творческую Россию. Мережковский и другие видные деятели считали, что живут для России будущего.
и: Какую роль играла Церковь в жизни диаспоры?
струве: Когда вы теряете землю, вы обращаетесь к небу. И в этом особенность русской эмиграции. Было некоторое противостояние между теми, кто смотрел назад, и теми, кто смотрел вперед. Именно последние и создали большой пласт русской культуры.
и: Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже в свое время объединил блистательную интеллектуальную элиту.
струве: Это как раз и есть иллюстрация того, о чем я говорю. Богословский институт собрал целую плеяду великих умов, из которых в первую очередь надо назвать отца Сергия Булгакова, а также отца Василия Зеньковского, отца Киприана Керна, Антона Карташева.
и: Эмиграция всегда жила бедно, вспоминали вы, и "сегодня мы продолжаем принципиально жить бедно"...
струве: Одна из доблестей русской эмиграции заключалась именно в отсутствии желания богатеть. Сам я издательской деятельностью занимался всегда бескорыстно. Другой, работая для Солженицына, мог бы разбогатеть немножко (смеется). Но ему и мне это было бы противно. Вы поставлены в такие условия, когда вам не хочется становиться буржуем. Когда есть деньги, им сопутствует власть, которая всегда опасна для духа.
и: Не так давно вы сказали, что наша эмиграции во Франции практически умерла.
струве: Ее никогда не было очень много. Она началась с 200 тысяч человек. Перед Второй мировой войной оставалось 50 тысяч, после войны – 20 тысяч. Из потомков первого поколения эмиграции не многие могут активно участвовать в русском деле. Но такие есть, и поэтому мы хотим сохранить нашу самобытность и исключительность. Нам помогает и то, что можно ездить в Россию, и то, что в России есть интерес к эмиграции.
и: Но появилась и новейшая эмиграция – художники, ученые, предприниматели.
струве: В новейшей эмиграции далеко не всегда изжит советский дух. Это относится и вообще к России, что вполне естественно. Сейчас есть некоторая опасность богатства и связанных с ним соблазнов.
и: Остались ли во Франции русские богадельни?
струве: Их две – в Сент-Женевьев-де-Буа и в Кормей-ан-Паризи. Они входят в систему французских домов для престарелых, получают деньги от государства. Они сохраняют какую-то русскую специфику, но русские там в ничтожном меньшинстве. Я поместил свою сестру в дом Сент-Женевьев-де-Буа, где она умерла.
и: В последние годы в России вы частый гость. Ваши впечатления?
струве: Я решил поехать в Россию только после того, как будет напечатан "Архипелаг ГУЛАГ". Это случилось в 1990 году. И действительно, изъездил Россию вдоль и поперек – от Архангельска и Кавказа до Владивостока, побывал примерно в 60 городах. Дарил книги от Дома русского зарубежья и читал лекции. Вначале был удручен развалом, бедностью – особенно в маленьких городах. Потом увидел, что Россия все-таки поднимается, и поднимается основательно.
и: Что вы увидели в глубинке?
струве: Глубинка хороша тем, что в ней, быть может, больше трудностей, но меньше суеты. Я встречал очень интересных людей. На меня произвела хорошее впечатление молодежь, которой я читал лекции в университетах. Она совершенно свободна в выражении своего мнения, и я возлагаю большие надежды на поколение, которое сейчас вступает в жизнь.
и: Нигде в мире культура не получала такого отклика, как в России. Культурой Россия спасется?
струве: Вся надежда на эту великую культуру, созданную в основном в течение одного-двух веков. Но сейчас существует соблазн не только денег. В свое время я писал, что Россия будущего будет смесью "американизации", советского духа и всегдашней России. От этого не убежишь. "Американизация" не обязательно идет из Америки. Она проявляется в снижении уровня культуры, который падает во всех странах, в том числе и во Франции. Я сейчас не могу назвать ни одного выдающегося писателя ни в России, ни во Франции. Снижается значение и всей Европы, которая, несмотря на это, еще долго продержится. Мир вступает в период опасной технологической мутации. Я имею в виду интернет с его плюсами и минусами. Не берусь быть пророком – в моем возрасте это неприлично. Старикам всегда кажется, что раньше было лучше.
и: Есть ли еще в России праведники – те, кого великий историк Василий Ключевский называл "добрые люди"?
струве: Несомненно, есть. Они никогда не переводились. К сожалению, всегда заметнее люди плохие. Я уверен, что страна не устоит, если в ней не будет хороших, жертвенных, бескорыстных людей.
и: Еще Лесков заметил, что в России легче найти человека святого, чем честного.
струве: Для меня это загадка. На Западе нечестность, быть может, более скрытая. К сожалению, деньги – всегда большая приманка. Мне кажется, что в России самая большая проблема – демографическая. Страна страдает от употребления алкоголя и наркотиков. Но не надо забывать, что Россия вышла из страшного времени. Она была обескровлена, потеряв миллионы людей в войнах и лагерях...
Источник: Известия
