– Электричество опять подорожало. Третью неделю воды горячей нет. А батареи уже пятый год чуть теплые
– Ну, и в чем же здесь твоя вина?
– Какая же тут моя вина?
– Так чего же ты, дружище, ко мне пришел? Ко мне только со своей виной приходят. Я же протоиерей, а не управдом.
Да, это исповедь. Реальный случай, который рассказал мне знакомый священник из моей любимой Тверской области. И я бы ни в коем случае не стал писать об этом целую колонку, если бы речь шла о случайном курьезе. Исповедальные курьезы на то и курьезы, что они всегда разные. А случай, когда в церковь приходят как в Страсбургский суд, как в самую последнюю инстанцию, стали уже закономерностью и больше похожи не на анекдот, а на иллюстрацию из серьезного социологического исследования.
Исповедь – это вообще-то адский труд. Как выразился один из заслуженных работников этого труда, "я сам себе напоминаю девочку из чеховского рассказа "Спать хочется!". Ты годами, десятилетиями убаюкиваешь громкого, капризного, непослушного ребенка, а он все равно не спит. И никогда не уснет. И ты об этом знаешь. И все равно убаюкиваешь".
– Батюшка, у нас в деревне школу закрыли, вот грех-то какой!
– Да, это грех, но только не твой, а государственный.
– А еще с Нового года компенсацию урезали. И врач-ЛОР в райцентре уволился, теперь внука приходится в соседний район возить. А электрички из-за "Сапсана" отменили – ездить приходится на автобусе в объезд, целый день уходит. И еще дрова снова подорожали.
– Ну, а в своих собственных грехах каяться будем или как?
Чем дольше я наблюдаю за страной, тем причудливее становятся траектории человеческих жалоб. Я еще застал те времена, когда можно было напрямую обратиться в местную администрацию и рассчитывать если не на скорое решение проблемы, то хотя бы на сочувствие. Даже в крупных городах власти не отгораживались электронными турникетами и охранниками – заходи кто хочешь, плачь, рыдай, угрожай. Ну, разве что к самому главе секретарша не пустит – так можно хотя бы в коридоре его поймать.
Теперь же даже в какой-нибудь станице Кущевской внизу – дежурка, как в РОВД, и турникет, как в метро. А главу не поймаешь даже на крыльце: он выходит через черный ход на задний двор и оттуда выезжает на машине.
У тебя проблема? Отлично, пиши официальную бумагу, получай в ответ официальную бумагу, а не нравится ответ – есть еще много разных способов написать официальную бумагу. В областную администрацию, в окружное полпредство, в правительство РФ, в администрацию президента, в местную прокуратуру, в областную прокуратуру, в окружную прокуратуру, в Генеральную прокуратуру, в приемную "Единой России", Уполномоченному по правам человека, в Госдуму, в Общественную палату – пиши куда хочешь, результат все равно будет один: официальную бумагу спустят все в ту же местную администрацию с предписанием разобраться. А в местной администрации – дежурка, как в РОВД, и турникет, как в метро, только ни за какие деньги он внутрь не пускает.
Кстати, о Кущевке. В разгар печально известных событий туда приехал глава следственного комитета Александр Бастрыкин, привез своих следователей и открыл там приемную. Я видел людей, которые туда пришли жаловаться. Они скопились внизу, перед турникетом и дежуркой. А когда я их стал выслушивать, то мне стало жалко не только самих ходоков, но и бастрыкинских следователей. Потому что людей из самой Кущевки в этой толпе практически не было. Зато съехалось огромное количество граждан почти со всей Европейской части России. Краснодар, Ростов-на-Дону, Ставропольский край, Воронеж, Тула, был даже один козырный дядечка, который приехал на BMW X5 из Подмосковья. Кому-то пенсию неправильно начислили, у кого-то бизнес отобрали, а у кого-то родственника несправедливо посадили.
Все они оказались здесь потому, что в своих регионах уже все ресурсы исчерпаны и даже на бумажную Москву надежды нет. А тут – живые люди из СКП, вдруг помогут? И если даже не помогут, можно хотя бы в глаза посмотреть и увидеть в них что-то человеческое. В общем, следователи Бастрыкина оказались в положении тех самых священников, которые вынуждены принимать на себя грехи собственного государства. Они терпеливо выслушивали ходоков, даже самых безумных, просили их оставить все документы по делу и произносили что-то вроде разрешительной молитвы: "Вы не волнуйтесь, мы обязательно разберемся".
Разумеется, подавляющая доля этих дел вернулась в местные органы власти с дежурной припиской. А вы бы что сделали на месте этих ребят? Переквалифицировались бы в правозащитники?
За пятнадцать лет репортерской работы этот ритуал пожирания надежд мне приходилось наблюдать так часто, что он уже чем-то напоминает заурядный сюжет об изнасиловании домохозяйкой электрика. Время от времени в стране появляются новые "электрики" – уполномоченные по правам человека, окружные полпреды президента, руководители региональных приемных, – они проводят общественные приемы, население их насилует своими жалобами и бедами, "электрики" пытаются что-то сделать, но безуспешно и в итоге пополняют ряды многочисленных организаций, на которые у населения надежды нет.
И вот теперь "электриками" делают священников. Только на этот раз их назначают не сверху, а снизу. Люди приходят и всем своим видом намекают: "Если не вы, то кто?!" Но Господь Бог – не администрация. Он тоже спускает жалобы вниз, вот только не в местные белые дома, а еще ниже, туда, где сосредоточена реальная власть, – самим людям. "Ну а в своих собственных грехах каяться будем или как?" – есть мнение, что именно с этого начинается и регулярная вода в кранах, и ЛОР в местной поликлинике, и выделенная железнодорожная линия для "Сапсана".
Источник: Известия
