Когда звонит звонарь...

"Как нежный звук любимых слов на языке полупонятном, твердит о счастье необъятном далекий звон колоколов", – писал Константин Бальмонт. Кого-то колокольный звон погружает в мысли о вечном, у другого вызывает щемящее чувство России. А о чем думаете вы, когда звонит звонарь?

Промозглым и серым московским днем я поднимаюсь на колокольню в "Коломенском" вслед за Владимиром Марьяновичем Петровским.

Владимир Марьянович Петровский – обладатель звания "Лучший звонарь России", действительный член Ассоциации колокольного искусства России.

Родился в 1957 г. в г. Березники Пермского края. В 1981 г. окончил Архангельское музыкальное училище по классу ударных инструментов. В 1986-1992 гг. работал научным сотрудником и звонарем в музее "Малые Карелы" г. Архангельска. В 1992 г. в Соловецкой обители, в дни торжеств, посвященных обретению мощей преподобных Зосимы, Германа и Савватия, возродил звоны Соборной колокольни. Там имел встречу с Патриархом Алексием II, во время которой получил благословение на возрождение звонов в храмах Русской Православной Церкви.

Организатор колокольных фестивалей, создатель первой в России профессиональной школы звонарей на базе музея "Малые Карелы", автор нотных пособий и курсов лекций по колокольному звону.

В 2008 году награждён орденом прп. Сергия Радонежского.

Путь в храм через колокола

Звон стихает. Мы сходим по крутой лесенке вниз и ведем за горячим чаем неспешную беседу.

– Владимир Марьянович! Когда я поднималась на колокольню, настроение было, положа руку на сердце, тоскливое – небо серое, хлесткий ветер. А спускалась другим человеком, радостным, полным сил и вдохновения!

– А вот это и есть великая цена колокольного звона!

– Как Вы пришли к занятию колокольным звоном?

– Господь привёл. Я музыкант-профессионал. Родился я в Архангельске, окончил музыкальное училище. Всю жизнь занимался ударными инструментами, играл эстрадную музыку, джаз, народную музыку. В 80-е годы, в 85-м-86-м, преподавал класс джазовой импровизации. Тогда же решил расширить кругозор и окончил курсы экскурсоводов при Этнографическом музее. В наш музей были свезены колокола со всей Архангельской области, и мне предложили: раз ты музыкант, займись ими.

– Сразу получилось?

– Да конечно нет! Я тогда еще не знал, что и как на службе происходит. Мои приход в Церковь произошел только в 90-х годы.

– Это Вам помогло?

– Конечно! Господь всегда помогает. Ты сам не отказывайся и почувствуй Его помощь. Отодвинь гордыню и скажи: "Господи, Ты твори".

Первые годы это было "затворничество" на Фёдоровской часовенке (всего 6 колоколов: большой стокилограммовый, 3 "зазвончика", да две "срединочки"). Там я создал русский вариант того, что в Европе называют "современной колокольной музыкой". "Лесная сказка" – это первая моя картина-композиция.

– А разве музыкальное творчество допустимо в колокольном звоне?

– Да. Очень интересный пример: когда я впервые побывал на Соловках в конце 70-х годов, то получил колоссальное впечатление от природы, кремля, валунов, моря, озёр, Секирной горы, каналов, выложенных вручную монахами. Мне хотелось его передать через творчество.

Попробовал нарисовать – не получилось. Стал сочинять стихи – снова неудача. А спустя 10 лет, в 1989-м году, в Ростове Великом, на Успенской звоннице я впервые друзьям исполнил две композиции: "Сказание монаха" и "Наваждение". В "Сказании монаха" я наконец сумел воссоздать впечатление от того посещения Соловков. Мне представлялся умудрённый монах, повествующий молодому иноку о вере и жизни.

– Ваше отношение к Церкви было доброжелательным уже тогда, в 70-е годы?

– Доброжелательным да, но не было церковного опыта. Крестили меня сызмальства. Бабушка всегда в нижнее бельё мне крестики зашивала. Носить открыто запрещалось, а путешествовал я много ещё мальчиком в связи с занятиями спортом. И вот в 1991-м году батюшка Василий пригласил меня в храм Всех Святых в Архангельске. Там была моя первая Пасха, первая общая трапеза, там я звонил свой первый пасхальный звон.

– Выходит, что по-настоящему именно колокольный звон привёл Вас в Церковь?

– Господь звал через всё возможное к Себе – через творчество, через искусство, через звон. Но я видел многих людей, которых в храм привел именно звон.

Звон – икона внутреннего мира звонаря

– Ваш звон не похож ни на звон других мастеров. Как создавался такой звон?

– Основа русского православного звона – это характер, то есть духовная составляющая, и это ритм. В православном русском звоне никогда не было чётко выраженной мелодии, как, например, в музыкальном произведении. Но русские колокола, их подбор, их звукоряд в умелых руках звонаря передавали всю гармонию внутреннего состояния звонаря.

– Наверное, это и дар Божий.

– Конечно! Но при этом существует устав колокольного звона, который необходимо соблюдать каждому звонарю. Возьмем "Благовест". Это "благая весть" о начале богослужения. Его звонят за 15 минут, а в монастырях за 30 минут до службы. Начинают с трех ударов во имя Святой Троицы в большой колокол. Если звон будничный, он всегда спокойный, размеренный, если праздничный – торжественный. Если погребальный перебор или перезвон – скорбный. Встречный звон – радостный, на крестном ходу – степенный. Выразить это – дело звонаря.

– А есть минорно и мажорно настроенные колокола?

– Понятия минора и мажора в русском колокольном звоне нет. Каждый колокол имеет свой тон, свою ноту, но это не фортепиано. Фортепиано оно и в Африке фортепиано, а колокола все разные, и звонарь вкладывает в звон свои впечатления, чувства, воцерковленность.

– Важно звонарю быть церковным человеком или достаточно чувствовать ритм?

– Да. Степень воцерковления звонаря можно услышать по его звону. Я всегда крайности говорю: ну ведь не пристало мусульманину звонить в храме, да? Так как же допускают звонить человека невоцерковлённого? Ведь храм благословенен!

– Да и невоцерковленному человеку трудно понять ту радость или скорбь, которую переживает Церковь...

– Совершенно верно, именно скорбь и именно радость – две составляющие православной культуры и жизни. Мы никогда не можем познать радость, не имея опыта горя, и наоборот. Духовная культура приобретается со временем. И то, что рождает звонарь, не может быть безликим. Звон должен цеплять, брать за душу человека.

– Существуют какие-либо ограничения в творчестве звонаря?

– Нужно искать золотую середину. Звон не может быть чрезмерно красивым и изысканным, но и не должен быть брякающим, тусклым и механическим. В звон приходят разные люди: из науки, из музыки разных направлений, стараются привнести что-то свое. Поэтому необходим разумный предел в формировании православной красоты.

– А может просто физик или филолог, а не музыкант, стать хорошим звонарем?

– А почему бы нет? Всё от него зависит!

– Значит, у музыкантов тут приоритета нет?

– Абсолютно точно. Люди говорят: ой, мне не дано, какие-то там "медведи", какие-то там "уши". Я всегда могу определить, можешь ты стать звонарём или нет. Кстати, Александра, давайте сейчас проведем элементарный тест. Кладите руку на столик и повторяйте за мной.

Я повторяю за Владимиром Марьяновичем нехитрый ритм, как в детстве при поступлении в музыкальную школу.

– Верно! Вот это и есть основа русского звона – ритм. А характер Вы уже привнесёте через своё понимание православного мира. И всегда важна молитвенность.

– А Вы молитесь, когда звоните звон?

– Отличный вопрос! Все говорят, что молятся. Я не знаю, как "Отче наш" читать, если есть некая ритмическая составляющая, я не могу в своём сознании включить две программы одновременно. Я прочитал молитву, создал духовный настрой, и я живу. Так рождается мой звон.

– Ваш звон – творческий и свободный. При этом в нем царит церковный дух. Наверное, именно это сочетание делает звон живым.

– Совершенно верно. И не просто живым, а православным.

– Если Вы идете звонить, а на душе уныло, в жизни – неприятности?

– Какое бы ни было настроение, я знаю: люди пришли слышать звон. Первый-второй такт звучания – и всё, я нахожусь в совершенно ином мире.

– Я смотрела вниз с колокольни, когда Вы звонили, и видела, как гулявшие в "Коломенском" останавливались и зачарованно слушали.

– Это моя задача – остановить человека. Они останавливались не от того, что их задержала ритмическая структура. Но потому, что их что-то заставило погрузиться в себя, в размышления.

Человек не может не мыслить, и я ему помогаю: остановись и подумай.

Перед установкой колоколов храма Успения в Архангельске

– Сколько на сегодняшний день Вы установили колоколен?

– 123 колокольни от Мурманска до Краснодара, от Белоруссии до Владивостока.

– Да, вся Россия... А за ее пределами приходилось работать?

– В Марбурге в Германии и в Швеции. Вот были художники-передвижники. А я звонарь – передвижник.

– Вы упомянули о "петровском" развесе колоколов. Что это такое?

– Это особое расположение и настройка колоколов, подвеска языков, натяжка струн, расположение звонаря, педалей. У нас никогда не было централизованной школы звонарей. Почему существующие сегодня центры обучения колокольнмоу звону я считаю не очень правильными? Почему я езжу по России и сам всё делаю? Потому что заниматься нужно на месте: и развес колоколов осуществлять, и учеников обучать. На всех моих 123-х колокольнях развесы немного разные, соответственно и звоны на них разные и обучать звонарей нужно по-разному.

– Есть такие звоны, которые Вы звонили и помните по сей день?

– Каждый звон. Но особенно звон на освящении Софии Новгородской в 1991-м году. Это первый большой храм, который Святейший Патриарх Алексий освящал.

– Сравним ли выход звонаря на колокольню с выходом музыканта-исполнителя на сцену? Вы волнуетесь, когда идете звонить?

– Раньше смущался. А сейчас для меня звон – это радость творчества. Конечно, степень профессионализма определяет степень смелости: если ты всё знаешь и всё чувствуешь, то звонишь уже не с боязнью, а желанием творить. Вот и сегодня я поднимался с желанием, чтобы люди порадовались, открыли для себя новое, интересное и доброе.

– Есть звоны других звонарей, которые Вы слушаете с интересом?

– Очень редко! Мало взять рисунок и исполнять его в течение 5-10 минут. Для меня важно духовно-музыкальное мышление, которое образно передает смысл действа, настраивает прихожан на службу. Православие насыщено символами. Когда я преподаю, то всегда говорю – звон должен быть содержательным. А из чего берется содержание? Из твоего внутреннего мира, из образов, которые живут в твоей памяти и в твоих чувствах. Сегодня прозвучал встречный звон. Всегда, когда я его звоню, то перед глазами встает картина встречи Святейшего Патриарха на Соловках. Это был 1991-1992 годы, перенос мощей преподобных Зосимы, Германа и Савватия в претерпевшую в годы лихолетья обитель. Море, поздняя осень, Преображенский храм, очень много людей, звонит колокол, входит Святейший Патриарх. Бам-бам-бам... – этот благовест я звонил два часа.

Колокольный постриг

– Если у начинающего звонаря звон не получается, что ему делать?

– Работать. Знаете, как бывает иногда? Да в принципе всегда. Мешает леность человеческая. И я ей порой подвержен. Приходят ко мне на лекцию: "Владимир Марьянович, понимаете, не было времени..." Я говорю: "Ну не может быть! А ночь?" Да, ты где-то не поспи, не поешь, а сделай, потому что нужно. Так в любом деле. Если ты чтец, надо всё время читать, следить за интонацией, за правильным выговором. Я знаю людей, которые два года читали Псалтирь, а потом полгода отмаливали, что неправильно читали ее. Колокольный звон – то же самое. Мне говорят: "Владимир Марьянович, ты так высоко планку поднимаешь!" Ну а как иначе-то? Пусть ты к этой планке не сегодня придёшь, но главное: иди.

– Что главное в деле звонаря?

– Профессионализм. У меня натура такая, что я люблю: если уж делать дело – так очень хорошо. А посредственность рождает посредственность. Если ты не можешь, не уверен, отойди, в мире очень много вещей, которыми ты мог бы заняться. Очень часто бывает, что на приходы приезжают люди, у которых звон не получается, и возникает некоторое внутреннее смущение. На что я всегда говорю: вы не переживайте, ведь в Церкви можно много разных послушаний нести, Господи, помилуй. Но главное, что вы с этим соприкоснулись, и это дорогого стоит. Ещё я всегда говорю об ответственности звонарей. На лекциях сравниваю приход в звонарское дело с монашеским постригом.

– Как это?

– Пришёл в звон – это навсегда. Часто 10 человек приходит в группу, полтора остаётся, принимают этот "постриг колокольный", и они будут с ним всю оставшуюся жизнь жить, передавать это искусство другим.

Профессионализм всегда и везде должен доминировать. Тогда действо обретает истинный и цельный вид. Нельзя икону чуть-чуть пописать, она должна быть полностью написана. Храм не может строиться чуть-чуть. Так же и с колокольным звоном. Если людей звон не берёт за душу, смысл теряется. И когда подходят люди со слезами на глазах и говорят: "Я никогда такого не слышал, Господи, как здорово!" – то понимаешь, что настоящий колокольный звон несет в себе миссионерство.

– Какими качествами должен обладать идеальный звонарь?

– Идеального звонаря нет, но всегда есть, к чему стремиться.

– К чему же?

– Прежде всего, к самому себе, к подлинному внутреннему миру, искренности и честности. Уж если человек работает, он должен работать. Если он любит дело, так он должен любить его. Нельзя спастись, любя вполсилы. У меня есть такая песня, где я говорю: "Нельзя спасти себя, любя вполсилы". Господа нельзя любить чуть-чуть. Господа можно любить или не любить. Так же и колокольный звон.

В одной из своих песен Владимир Марьянович поет: "Над Россией вновь заря, добродетель, яркий свет, радость Божья нам дана... С колокольни добрый глас, как в былые времена, к покаянью зовет нас звонарь, звоня в колокола".

Мы идем не спеша к метро "Коломенское". И все говорим, говорим о колокольном звоне. "Это непросто, но очень интересно, здорово, наполняет жизнь. Вот мне очень хотелось сегодня для Вас устроить настоящий праздник... и показать Вам мир православных звуков".

"Да, Владимир Марьянович, так и получилось. Для меня Вы открыли новый неведомый мир и еще один путь к познанию Бога и себя".