"Православным приходом нарушено законодательство, регулирующее деятельность некоммерческих организаций", – гласит вердикт суда.
– Церковный приход – это некоммерческая организация и обязан предоставлять ежегодный отчет о своей деятельности в Управление юстиции, – пояснили "КП" в пресс-службе Торжокского городского суда. – Покровский приход долгое время не давал информации о своей религиозной деятельности, персональном составе руководящих органов, расходовании денежных средств и так далее. В связи с этим Торжокский суд пришел к выводу, что православный приход прекратил свою деятельность. Суд признал приход прекратившим свою деятельность и исключил его из реестра юридических лиц.
Новость сама по себе "аховая", поэтому мы сразу созвонились с настоятелем Покровской церкви отцом Георгием.
– В сообщении суда все перепутано, – пояснил священник, – прекращена деятельность не Покровского, а Богоявленского прихода в селе Яконово. Да что там говорить, я сам просил архиепископа Виктора закрыть этот приход... Понимаю, вас это удивляет, дело небывалое, но иного выхода небыло. Да вы приезжайте, я вам все объясню.
И мы поехали...
"Ироды сожгли иконы и порубили Христа"
Добираясь до села Поведь, что в Торжокском районе Тверской области, мы с водителем не уставали поминать то Бога, то черта. Путь к храму оказался не на шутку тернистым – расхлябанная дорога, ребристая как стиральная доска, бесконечные поля с "пасущимися" на них аистами, туман, морось, грязь вокруг – все это не по христиански раздражало и вгоняло в затяжную депрессию.
Километров через 40 после Торжка на горизонте замаячило село Поведь и белоснежная Покровская церковь – первый пункт нашего назначения.
На пороге дома священника отца Георгия (в миру Георгий Воробьев) нас встречает его жена, матушка Зоя. Ярко-голубые глаза, доброе лицо и заявление сходу:
– Сейчас ребятушки я вас буду кормить нашими деревенскими щами!
– Да нам бы сначала батюшку увидеть...
– Он облачается. Ладно, увидите, поговорите, а потом поедИте, – и смеется – в рифму получилось.
И вот к нам выходит ОН – пожалуй, первый священник в России который сам попросил закрыть церковь, ликвидировать православный приход. Высокий жилистый, вызывающе седой (пожалуй, только у священников бывает такая благородная серебристая седина), пристально смотрит, затем крепко жмет руку.
– Ну что, пойдем храм покажу...
Заходим в церковь, и я вижу такое, от чего даже забываю перекреститься – деревянное распятие Христа с изрубленными руками в центре храма.
– Это после революции большевики постарались, – зло сверкая глазами объясняет батюшка. – Храм закрыли большевики впервые после его постройки в 1761 году, разорили все внутреннее убранство, Христа порубили. Иконы жгли, топтали ногами, в крест на куполе стреляли ироды!
– Так и сейчас храмы грабят и рушат, времена меняются, люди – нет, – глубокомысленно подначиваю его я.
– Это ты о Яконово, о Богоявленской церкви, наверное, о моем втором приходе, – хмурясь и оглаживая бороду, бормочет священник. – Да, там все плохо, хуже некуда. Здесь-то все более-менее, москвичи помогают деньгами, да мы с матушкой на свою пенсию что можем – восстанавливаем... А там... Там и паствы не осталось. Да и здесь прихожан мало. На Пасху пришло всего 15 человек. Иногда мне приходится привозить прихожан на своем Уазике из других деревень.
"Местные пьяницы превратили церковь в притон"
– Мне пришлось обратиться к владыке Виктору с просьбой закрыть Богоявленский приход, – перемешивая ложкой сметану в деревенских щах нехотя говорит отец Георгий. – И он освободил меня от служения в Яконово.
– Подождите, но ведь у вас там была паства, даже мальчики и девочки пели в церковном хоре, – не выдерживаю я. – И вот вы, духовный наставник, оставляете их?
– Леш, божий ты человек, пойми – из прихожан там никого не осталось. Ходили пять бабулек, да все померли. А на счет хора, так деткам родители запретили храм посещать. Уж не знаю почему.
И тут отца Георгия что называется "понесло". Перемена была моментальной и разительной, голос из спокойного превратился в звенящий, отодвинув еду в сторону, он положил сжатые в кулаки руки на стол:
– Храм разграбили, осквернили! В советские времена здесь была дискотека, клуб, когда меня назначили служить в этом приходе он был в ужасном состоянии. Убрались внутри, как могли навели чистоту, начали проводить воскресные службы...
– Батюшке уже 70 лет, ему приходилось восстанавливать сразу два прихода, – тихо добавляет матушка Зоя. – Он конечно здоровьем крепок, даже дайвингом занимается, все больше на нашей речушке Поведь.
Далее мы выслушали рассказ о пути отца Георгия к храму. Оказалось, что по образованию Георгий Воробьев химик-технолог органического и нефтехимического синтеза, долгое время работал в Нефтекамске на заводе искусственных кож, потом перебрался в Фергану, где и закончил духовную семинарию.
– Всегда был верующим, – поясняет батюшка.
В 1994 году он стал дьяконом, в 1997 году – священником Покровской церкви, а потом и Богоявленского храма.
– Не ожидал я такого от местных. Православие надо возрождать, а они его уничтожают! Церковь разграбили, стекла повыбивали, сам шесть раз вставлял новые! Привез из Москвы иконостас из 20 икон, так на следующий день и их выкрали... Пьют, воруют, святотатствуют... Вот я попросил закрыть приход. Обращался к местному председателю, Марату Горшкову за помощью, так он сказал что не будет восстанавливать храм, мол и без того дел выше крыши. Наверное он мусульманин, православный бы так не ответил...
Ильич в соседях у Христа
Яконово встретило нас хмуро и пустынно. Грязный щенок лабрадора гонялся за местными курами, а потом удирал от разгневанного петуха – вот пожалуй единственное проявление жизни. Над администрацией деревни горделиво развевался российский флаг. Прямо напротив – Богоявленский храм, скрытый буреломом.
– Отец Георгий действительно неоднократно обращался ко мне за помощью, – признает директор агрохозяйства "Яконово" Марат Горшков. – Но у нас банально нет денег, и так еле-еле концы с концами сводим. Кстати, я отдал Богоявленскому храму одну икону, и никаких конфликтов со священником у меня не было.
– Говорят вы мусульманин, и поэтому не захотели помочь в восстановлении храма, – осторожно допытываюсь я.
– Да что за бред! – искренне возмущается безденежный директор. – Я всю жизнь был и остаюсь православным человеком! Да, мне жаль храм, но, повторяю, у нас нет денег на его восстановление. Сам я хожу в другой, Спасский приход. Это тоже в Торжокском районе.
В кабинете главы администрации Яконовского сельского поселения Екатерины Зарубиной все как в советские времена – шпонированный лакированный стол, флаг на стене, вдоль которой рядком стоят стулья, обязательная кадка с "а-ля" пальмой, да и говорит она по-коммунистически лаконично:
– В Яконово постоянно проживает 245 человек. Из них постоянно работают от силы 15. Многие пьют, конечно, многие померли от пьянства.
– Самое время к богу за помощью обращаться, тем более храм у вас есть... – намекаю я.
– Церковь восстанавливать надо, а денег на это нет. У нас годовой бюджет всего два миллиона рублей. Деньги идут на коммунальное хозяйство. Так что территориря храма сейчас бесхозная. Все разворовали, разломали, разбирают по кирпичику. Да и вообще рьяных православных людей здесь нет.
– Разворовала все молодежь, – сокрушается главный специалист Яконовского сельского поселения Надежда Каменская. – Даже проводку с розетками выдрали, батареи поснимали.
В сам храм пролезть оказалось сложно, окна высоко, двери наглухо забиты, лишь с задней стороны остался единственный вход. Внутри – натуральная помойка. пустые винные и водочные бутылки, кипы бумаг, окурки, да следы чьей-то наспех состряпанной любви – презервативы. Со стены бывшего "дискотечного" зала по – революционному строго взирает рисованный Ильич.
На куполе храма еще остались православные узоры, да что там, даже иконы, правда бумажные, сохранились. Темные от сырости лики Христа и Богородицы как бы с недоумением рассматривают висящий рядом плакат XXV съезда КПСС с надписью "Социалистические обязательства". Становится грустно, тошно и неуютно.
– Раньше я убиралась в храме, помогала как могла, – рассказывает местная пенсионерка, 64-летняя Людмила Арапова. – А сейчас церковь вновь, как и в советские времена, осквернена – местные алкаши постарались. Сейчас вы их не найдете, отсыпаются по углам да другим деревням... Пьют, не работают, воруют... Да у нас и работать-то негде – 150 коров, шесть доярок да 4 тракториста. Остальные... Сами понимаете!
Возле сельмага задумчиво наблюдая за моими потугами найти вандалов покуривает местный старожил – 50 летний Сергей Глебов.
– Не найдешь ты никого сейчас, да и не только местные постарались, приезжие тоже крушат и воруют. По-молодости я сюда (в храм – Ред.) на дискотеку ходил, ансамбль у нас даже был, я на "басухе" играл. А храм, да кому он здесь нужен?! да еще в таком состоянии!
– Не любили у нас этого священника (отца Георгия – Ред.) – сходу заявила мне местный бухгалтер Надежда Кондратьева. – Высокомерный он какой-то. К нему и ходило-то пять старушек.
– Смотрю у вас на стене иконы висят, истово веруете-то? – в шоке от местного колорита вопрошаю я.
– Верующая, но в храм не хожу, некуда!
Старейшая жительница Яконово, 82 летняя бабушка Галя (заслуженный учитель между прочим) смеясь говорит:
– Я раньше атеисткой была, а сейчас, как возраст стал поджимать, потихоньку верующей становлюсь. А батюшку у нас действительно не любили. Не знаю, как объяснить, но не внушал он доверия. Священник должен быть потомственным, а этот только недавно в веру пришел.
– Богу молиться и дома можно! – вторит ей 80-летняяя Раиса Сушилина. – А в храм я никогда не ходила и не собираюсь – и без того дел много. Ты-бы бездельник мне лучше картошку помог посадить, а не про веру спрашивал!
Рядом на крыльце покуривает местный безработный, 31-летний Санек.
– Я не работаю и не собираюсь! – горделиво сообщает он мне. – Так, подрабатываю кое-где, не официально, на жизнь хватает...
– Что-ж вы ребята церковь-то разграбили? – в лоб спрашиваю я.
– Чевоооо? – протяжно и с наездом переспрашивает он. – Ничего я оттуда не тащил. Это все молодежь местная, да алкаши. Они там каждый вечер на паперти винище жрут! Ехал-бы ты отсюда, а то ненароком...
Похожие ответы я услышал еще от десятка местных. В дома не пускают, агрессивные, один из тех самых четырёх сельских трактористов взял в руки дубину и без лишних слов пошел на меня. Его еле успокоили. Про церковь с неким подобием уважения говорят лишь единицы пожилых, остальные об этом даже и не задумываются.
Вот и говори после этого о возрождении православия, думал я, возвращаясь домой. Десятки полуразрушенных храмов, тысячи якобы верующих и натужно православных людей, никакого финансирования – лишь крохи с чьего-то барского плеча, ну как тут с горя не перекреститься?
Комментарий тверской епархии
Отец Георгий Беляков, ответственный за информацию в Торжокском благочинии:
– Я отказываюсь давать какие либо комментарии по поводу Богоявленского прихода! Почему? Да потому что мне об этом ничего не известно! Я от вас первый раз услышал что приход закрыт... Простите, но я не владею никакой информацией.
И бросил трубку...
Справка "КП"
Приход – община православных христиан, состоящая из клира (священнослужителей) и мирян, объединенных при храме. Община составляет часть епархии и находится под руководством поставленного архиереем священника-настоятеля. Церковный приход – некоммерческая организация, которая заносится в Единый государственный реестр юридических лиц.
Источник: Комсомольская правда
