"Доказать веру нельзя, можно только показать живым дыханием правды", – сказал Сергей Фудель, философ и публицист, который за свои убеждения почти 30 лет провел в ссылках и лагерях. Мне кажется, нам надо почаще напоминать себе эти слова, когда сегодня мы пытаемся (а иногда и изо всех сил рвемся) ответить на выпады против Церкви так называемых "антиклерикалов" и "врагов Церкви".
Я отнюдь не утверждаю, что люди Церкви не могут вести диалог со "светским миром", что они должны молчать, когда оскорбляют их веру. Речь о другом: всегда ли целью подобных споров становится восстановление правды, а не стремление поставить оппонента "на место"? И всегда ли даже видимая победа в таком споре имеет ту значимость, которую приписывает ей "защитивший правду" победитель?
Недавно в одном интервью мой коллега, журналист Константин Эггерт, сказал: "Сила православных не в том, чтобы на каждое высказывание в блоге отвечать пресс-релизом. Сила – в спокойной убежденности, что Христос – высшая Истина". И я думаю, тем, кто очень переживает по поводу растущего антиклерикализма, стоило бы просто вспомнить, как спокойно и достойно вели себя люди в эпоху гонений, когда этот антиклерикализм был намного более жестким, страшным и просто опасным для жизни. В тех, мягко говоря, некомфортных условиях христиане умели оставаться христианами и не переживали столь нервно из-за "антицерковных настроений".
Вспоминается замечательный факт из жизни священномученика Петра (Зверева), архиепископа Воронежского. Всякий раз, когда он входил в комнату следователя для допроса, служащие ГПУ невольно обнажали голову. Его христианское спокойствие и величественность, очевидно, были убедительнее любых слов.
Не менее ярко эта христианская убедительность проявилась и в известном "молчаливом диспуте" философа Василия Розанова и святителя Феофана Полтавского, духовника последней царской семьи. Они как-то встретились в саду Петербургской духовной академии, и Василий Васильевич начал горячо обвинять в чем-то монашество. Владыка Феофан слушал, опустив голову и ничего не отвечая, он был очень собран и, видимо, молился. Через несколько минут монолога Розанов, наблюдая молчание архиепископа, вдруг начал путаться, говорить все тише и тише, наконец замолк и после паузы сказал: "А может быть, Вы и правы!".
"Но ведь я-то, – вспоминал потом святитель Феофан, – ни единого слова не произнес в ответ на его речь. Однако он правильно понял мое молчание. Как умный человек, он сам почувствовал слабые стороны высказанных мыслей".
Конечно, во многом этот эпизод – красивая история, но за ней есть и содержательная истина. Недаром православные говорят, что вера показуется, а не доказуется. За этими словами стоит опыт и понимание того, что христианство не требует логических аргументов. Не потому что оно нелогично, а потому что они не нужны. И, кстати, в этом заключается великая сила христианства – ведь человек в своей жизни не так часто на самом деле руководствуется логикой. Наши представления о рацио как о движущей силе человеческой жизни бесконечно далеки от истины. Любой человек, взглянув на свою жизнь или на жизнь окружающих, поймет, что расчет определяет наши действия в очень малой части. Взять хотя бы человеческие симпатии: двое встретились, познакомились – и вот они готовы общаться всю жизнь, а некоторые, наоборот, через минуту понимают, что терпеть друг друга не могут. Общение мужчины и женщины, взрослых и детей – во всем логика далеко не всегда играет главную роль.
Ну а если с этой точки зрения посмотреть, чем в действительности руководствуются "антиклерикалы", если заглянуть куда-то, чтобы понять, что скрывается за логическими построениями их лозунгов и заявлений, то получится, что главные враги Церкви – это мы сами. Раз мы ведем себя так, что, глядя на нас, люди начинают стремительно придумывать антихристианские аргументы, это значит, что мы их как-то как минимум не убеждаем.
Но даже если отвлечься от взаимоотношений верующих и неверующих и поговорить о личном спасении, то и тут врагов Церкви полезнее искать не вовне. Есть у Честертона в "Оке Аполлона" замечательный диалог:
– ... Они считают, что их вера лечит все болезни тела, – сказал Фламбо.
– А лечит ли она единственную болезнь духа? – серьезно и взволнованно спросил отец Браун.
– Что же это за болезнь? – улыбнулся Фламбо.
– Уверенность в собственном здоровье, – ответил священник.
Кто для меня, как для человека, стремящегося к Богу, главный враг Церкви? – Я сам, потому что ничто извне не может мне помешать прийти ко Христу. Как сказал однажды мой духовник, единственное, что может помешать спасению человека – это его личное "я", раздутое до таких размеров, что оно заслоняет собою Христа.
И думается, если этого врага верующему человеку удастся одолеть, то со всеми остальными он уж как-то должен справиться.
Источник: Фома
