В понедельник, 17 октября, на телеканале "Культура" началась премьера нового четырехсерийного документального проекта Александра Архангельского "Жара". Вступлением к фильму стал очередной выпуск программы "Тем временем".
Центральной темой программы стала дискуссия на тему "Церковь и интеллигенции", в которой приняли участие шеф-редактор "Русского журнала" Александр Морозов, настоятель храма во имя св. Петра и Павла подмосковного села Павловское священник Димитрий Свердлов, библеист Андрей Десницкий, обозреватель "Независимой газеты" Станислав Минин, директор Института социологии образования РАО Владимир Собкин и руководитель Научного центра "Православная энциклопедия" Сергей Кравец.
Что любопытно, многие из моих православных друзей, желавших посмотреть ранее проанонсированный фильм "Жара", так и не смогли этого сделать – увидеть премьеру им помешало... отсутствие телевизора. Теперь им придется дожидаться, пока фильм выложат в интернет, ну а пока этого не произошло, они будут искать в интернете обсуждения фильма, и подробности дискуссии, которая предваряла премьеру. И именно поэтому, как человек православный, но при этом "телевизороимущий", позволю себе поделиться впечатлениями от увиденного.
Итак, для начала замечу, что общий уровень дискуссии в студии "Тем временем" очень порадовал: передача совсем не напоминала шумные ток-шоу. Напротив, приглашенные эксперты тихо и культурно беседовали о роли Церкви в жизни интеллигенции, причем, что характерно, представители разных поколений (не по этому ли принципу подобрал их ведущий?) легко находили взаимопонимание. Более того, даже дискуссии, в современном ее понимании, по сути, никакой не было, а был спокойный разговор, в котором всем находилось место, и никто не стремился уязвить или перекричать собеседника. Увы, в последнее время на телевидении это – большая редкость.
В рекламном ролике фильма "Жара" говорится о том, что "роман интеллигенции с Церковью продолжался 20 лет", а потому собравшиеся в студии начали разговор именно с попытки осмыслить хронологию этого процесса – с чего же начался "разворот хода", который привел интеллигенцию в Церковь? Переломным моментом был назван 1968 год, именно в это время крах коммунистической идеологии стал очевиден. При этом, вывод в студии был сделан вполне в марксистском духе: "В конце 60-х для прихода интеллигенции в церковь возникли социальные условия". А еще в то время появилась самиздатовская литература – многие открыли для себя книги, которые привели их впоследствии в Церковь. В эти же годы появились и фильмы Тарковского, которые для культурных поисков интеллигенции также стали знаковыми.
Стоит заметить, что обсуждая события 1968 года, участники программы оказались в несколько разных "весовых категориях", потому что некоторые из них в те годы еще только родились, а потому говорить они, более молодые, могли, в свою очередь, лишь о тех людях, через которых пришли в Церковь сами – об интеллигентах 70-80-х, обладающих не только культурным багажом, но и опытом церковной жизни.
Ключевым моментом для интеллигенции 70-х были названы "поиски смысла", которого в окружающей жизни катастрофически не хватало. "Кислород" стали искать в более глубоких культурных слоях, хотя "поиски смысла" зачастую были не прямой дорогой, а блужданием во тьме. Было понятно, откуда надо уйти, но, вот, конечная цель маршрута прояснилась не сразу и не для всех. Интеллигент, оставаясь интеллигентом, постепенно уходил от "комиссаров в пыльных шлемах", но это совершенно не значило, что он сразу же становился верующим.
Впрочем, кое-кто в студии связал "поиски смысла" с тем, что советская репрессивная система ослабла настолько, чтобы дать интеллигенции свободу для такого маневра. Православие же в интеллигентской среде всегда существовало, только оно "тлело". В качестве примера интеллигентского "тлеющего" православия была приведена Ахматова.
Еще одна гипотеза о зарождении интереса интеллигента к религии была сформулирована следующим образом: "Советская культура перестала порождать актуальные мифы, и вот в этой культуре интеллигенции стало нечего делать...". Правда, представители старшего поколения с тем, что в советской культуре в 70-е годы ничего интересного не происходило, согласиться не смогли.
Но так или иначе, а значительная часть интеллигенции в поздний советский период уже была на пути к вере. И через историко-филологические и историко-философские труды Сергея Аверинцева и Геннадия Майорова, через поэтику византийской литературы и философию Алексея Лосева она приходила не столько ко Христу, сколько к некоей "исторической Церкви", наполненной огромным культурным смыслом. И только потом у многих произошла встреча с живой Церковью, хотя этот шаг сделали далеко не все.
Но что же считать приходом к вере – момент, когда человек впервые услышал о Христе, или начало воцерковления? Впрочем, само слово "воцерковление" многие люди обсуждаемого периода впервые услышали лишь через много лет после прихода в Церковь. Так, в советский период считалось бестактным обсуждать, как часто человек причащается, и какие он соблюдает посты... Да и сейчас "воцерковление" таким людям представляется чем-то почти советским, в духе: "Воцерковим весь наш коллектив к празднику Покрова Пресвятой Богородицы!"
Многие из гостей программы Александра Архангельского говорили о том, какую роль сыграл в их приходе к Церкви период студенчества. Именно вузы оказались тем местом, где молодые люди впервые услышали о вере. В советские времена любые разговоры на такие темы были небезопасны, даже в начале 80-х за это все еще могли отчислить или выгнать с работы, и для того, чтобы говорить о религии в вузе, преподавателям приходилось идти на хитрости. Так, например, участники разговора в студии вспомнили Игоря Ивановича Виноградова, который вместо истории литературной критики рассказывал об истории русской религиозной философии, Бориса Андреевича Успенского, преподававшего историю церковнославянского языка, и Мераба Константиновича Мамардашвили, читавшего удивительные лекции по философии.
Несмотря на все запреты, интерес к религии был в те времена у многих. Один из участников передачи вспомнил, что когда он в 1989 году проводил опрос, на вопрос "Верующий ли вы человек?" среди учителей ответило положительно 42%. И это в официально атеистической стране, где считалось, что научное мировоззрение, носителями которого были учителя, диаметрально противоречит религиозному.
Однако именно через науку в Церковь пришли очень многие: физик или химик, ставший священником – это довольно типично для поколения людей, которым сейчас около сорока. Хотя нынешние студенты, и с этим согласились все собравшиеся в студии, не так часто приходят к вере. Во всяком случае, процент людей, пришедших в Церковь, среди студентов технических вузов сейчас совсем небольшой. Зато сейчас в Церковь чаще приходят не в одиночку, а семьями. Видимо, в каждый период – свои особенности.
Но при этом с тем, что в ХХI веке интеллигенция относится к Церкви скорее скептически, среди участников обсуждения никто спорить не стал, притом, что всем очевидно, что Церковь за очень короткий срок восстановила свои размеры и увеличила влияние. Так, раньше было "Церковь – это приходской батюшка", ныне же "Церковь – серьезная корпорация". Но это не "лучше" и не "хуже", просто другое время и другие реалии.
Вообще, попытка четко и однозначно определить причины, приведшие интеллигенцию в Церковь, или же помешавшие ей туда прийти, изначально обречена на провал. Социальные, политические, культурные, мистические, поколенческие (причем в каждом поколении – свои). Причин много, но путь у каждого – свой. Вера – явление индивидуальное, и тут слово "интеллигенция" распадается на множество "я", о которых, собственно и рассказывает фильм "Жара". Но если вы не успели посмотреть первую серию – не страшно, присоединится к зрителям телеканала "Культура" еще не поздно, три серии у нас с вами еще впереди. Ну а если у вас нет телевизора, попробуйте напроситься на просмотр к друзьям. С ночевкой! Да, именно так, благодаря побеждающему телевизоры интернету, и возрождается традиция интеллигентских посиделок на кухне.
Источник: Татьянин день
