Всю прошедшую неделю в Москве находилась объехавшая до этого 14 городов России православная святыня с Афона – пояс Пресвятой Богородицы. Около 3 млн паломников поклонились реликвии в стране, 800 тысяч – в столице. К храму Христа Спасителя тянулись невероятные очереди, многие стояли в них сутки. С каким феноменом мы столкнулись? На этот вопрос сегодня отвечают глава пресс-службы патриархата протоиерей Владимир Вигилянский и известный богослов протодиакон Андрей Кураев.
Российская газета: Многим, наблюдающим за поклонением Поясу Богородицы со стороны, было непонятно, почему принесение святыни в Россию и поклонение ей обязательно должно становиться "узким местом" и людям пришлось сутками стоять в очереди? А если отвезти ее назад и пригласить всех желающих, ведь греческая церковь – тоже православная, стало быть, будет рада принять всех на поклонение святыне?
Владимир Вигилянский: Полуостров Афон – это "монашеская республика", управляемая Священным Кинотом (Синодом). Помимо того, что паломник (только мужчина) должен пройти процедуру получения шенгенской визы для въезда в Грецию, он еще должен иметь разрешение от властей Святой горы Афон – на это уходит несколько месяцев. Монахи двух десятков монастырей Афона очень гостеприимны, но количество въезжающих туда ограничено – ведь паломников нужно устраивать на ночлег, кормить, предоставлять транспорт. К тому же нельзя забывать, что монастырь есть монастырь: у него есть устав, в нем идет монашеская жизнь, которая состоит из многочасовых богослужений, послушаний, келейных монашеских молитв, а большое стечение мирских людей может ее нарушить и вовсе обессмыслить. Потому есть еще и временные ограничения для приема паломников (кажется, не более 5 дней). Не стоит упускать из вида и то, что прихожане нашей Церкви – в основном люди бедные, а перелет в Грецию и пребывание там стоит больших денег. Не всем такое паломничество по карману.
Конечно же, никто в России не создавал "узкие места", да и никто не ожидал таких очередей. В Россию и раньше привозили чудотворные иконы (например, Курскую Коренную икону Божией Матери "Знамение" из США) и мощи святых (например, целителя Пантелеимона, святителя Спиридона, мучеников Киприана и Иустинии), но таких огромных очередей – на целые сутки! – не было, хотя, чтобы поклониться святыням, раньше люди стояли и 3, и 5, и 7 часов.
При всей непредсказуемости массового поклонения Поясу Пресвятой Богородицы организаторы принесения святыни – фонд Андрея Первозванного, власти 15 российских городов, особенно столицы, священнослужители Русской Православной Церкви – делали всё возможное для паломников. В Москве, например, где святыне поклонилось чуть ли не миллион человек, было задействовано ежедневно более 2 тысяч сотрудников полиции и внутренних войск, дежурило более 200 обогреваемых автобусов, работало 580 туалетов, 139 объектов питания, 17 полевых кухонь с бесплатной пищей, 24 пункта раздачи горячего чая. Количество москвичей-добровольцев, работавших на раздаче чая и горячего питания, – 1250 человек, именно они раздали бесплатно 80 тысяч порций каши, 95 тысяч порций горячего чая. Сотни священников Москвы и Подмосковья не только круглосуточно служили молебен, но и несли дежурство рядом с очередью, отвечая на вопросы паломников, подбадривая и утешая их.
РГ: Не приняло ли желание поклониться святыне характер ажиотажа? Не увеличил ли его Фонд Андрея Первозванного, заботясь об информационном освящении мероприятия?
Отец Владимир: Никакой рекламой, никакими "пиар-эффектами" нельзя объяснить желание людей поклониться святыне, когда это связано с неблагоприятными погодными условиями и с усталостью. В Норильске, например, люди стояли в очереди при 25-градусном морозе. Такое поведение россиян стало неожиданностью для СМИ. Не было ни одной газеты, ни одной новостной программы радио и телевидения, которые бы ни освящали этот феномен. Для этого Фонду Андрея Первозванного ничего не надо было делать. Журналисты сами поддерживали интерес к этому события. Каждый из них пытался объяснить, почему в атмосфере повального культа потребления, комфорта и наслаждения, сотни тысяч людей добровольно идут на крайние лишения – холод, голод, бессонную ночь, усталость, угрозу простудиться. Патриарх Кирилл назвал это явление подвигом и чудом веры. "То, что произошло в связи с посещением этой святыней нашей земли, – пояснил Патриарх, – являет силу Божественной благодати нашему народу, который в значительной степени еще пребывает в безверии и отстоит далеко от Церкви, даже будучи формально крещеным. И когда миллионы людей прикасаются к этой святыне, выстаивая сутками в мороз и под дождем, то тем самым является сила Святой Руси, которую многие уже считали умершей, безвозвратно потерянной".
К сожалению, не все так считают. Некоторые журналисты и комментаторы, не понимая истоков религиозного чувства людей, не умея объяснить того, че-го они сами никогда не испытывали, позволили себе надменно рассуждать о миллионах своих сограждан как о непросвещенных варварах. Звучали обви-нения в магизме, средневековой отсталости, примитивности веры. Опускаю откровенные случаи насмешек, злой иронии и бестактности в отношении ве-рующих, проявленной известной телекомпанией.
И это в то время, когда по признанию опрашиваемых паломников большей частью люди шли к Поясу, чтобы помолиться у святыни даже не за себя, а за свою страну, народ, за своих детей, родителей, братьев и сестер, за больных родственников и друзей.
РГ: Как объяснить, что в храме рядом давно хранится часть пояса Пресвятой Богородицы, а очередей к нему нет? В России хранится и часть Ризы Пресвятой Богородицы...
Протоиерей Владимир: В эти дни я сам не раз объяснял людям, что в московских храмах хранятся десятки уникальных чудотворных икон, сотни мощей православных святых. Кроме того, нет ничего выше, чем участие в Божественной литургии, которая служится ежедневно в сотнях храмов столицы. Но в очереди стояли самые разные люди. Большая часть из них – воцерковленные, кто участвует в церковных таинствах и для которых частная и общественная молитва дело привычное. Святыня, привезенная издалека, – еще один повод крепко помолиться Пресвятой Богородице. Другая часть – те, кто находится в разной степени отдаленности от Церкви. Соприкосновение со святыней обнаружило в них иногда необъяснимое стремление к чистоте, желание изменить свою жизнь, соотнеся ее с правдой Божией.
РГ: В среде известных и высокопоставленных людей возник своего рода "парад самолюбий" – я побывал у пояса, а ты побывал? Как избежать таких эффектов?
Протоиерей Владимир: Наверное, было и такое, по крайней мере, об этом много пишут. Но не надо делать обобщений и произносить спешный приговор. Представляю, что бы написали наши газеты, комментируя евангельский эпизод, рассказывающий о том, как 4 человека принесли своего парализованного друга на носилках к дому, где проповедовал Иисус Христос, и, не имея возможности из-за многолюдства внести больного в дом, разобрали крышу и спустили на веревках носилки к ногам Спасителя. Кто знает, может, для упомянутых "известных и высокопоставленных" приход к святыне был первым опытом молитвы и веры, который изменит всю их жизнь, обнаружит спящие добродетели, разбудит совесть, исцелит от физических и духовных болезней. Я в это искренне верю и надеюсь, что они пополнят список исцелений и чудес.
РГ: Жажда чего проявляется в таких огромных очередях?
Протоиерей Владимир: Попробую предложить объяснение, которое, возможно, не будет многими понято. Мы живем во времена цинизма, обмана, двойных стандартов, чернухи, повального уныния: порой кажется, что у людей не осталось никаких идеалов. А при этом человек устроен так, что душа его неизбежно томится по духовным источникам, по святости. Ради того, чтобы к ним прикоснуться, человек готов потрудиться, претерпеть лишения, принести жертву. Именно этой жаждой святости и жертвы я и объясняю многочасовые стояния людей. Да, действительно, и в Москве, и по всей России есть множество чудотворных икон, святых мощей, источников и прочих святынь, да, по всей России в тысячах храмов ежедневно совершается Божественная литургия, и тем не менее издревле верующие люди совершали паломничества – ходили пешком в Иерусалим ко Гробу Господню, по монастырям и скитам, совершали подвиги аскезы и крестоношения, желая приблизиться ко Христу и прикоснуться к Царству Небесному. Так что паломники у Храма Христа Спасителя – вполне традиционное для Церкви явление. Поразительно, что многие люди претерпевали и дорожные тяготы – 850 автобусов из Украины, Белоруссии, Молдавии, из городов России, даже из Кемерово, прибывшие в Москву, свидетельствуют именно об этом. Многие добирались на поездах, прилетали специально для этого из заграницы. Мы еще долго будем осмыслять это явление. Но могу с уверенностью сказать, что оно вселяет в нас надежду на будущее и нашего народа, и нашей страны.
мнение
Андрей Кураев, протодиакон:
– То, что Церковь многие святыни хранит в афонских мужских монастырях без доступа туда женщин, свидетельствует о том, что она – вовсе не коммерческая организация, как любят утверждать некоторые. И она не ставит своей целью получение дохода. Потому что, будь иначе, доходы выросли бы в 3-4 раза, развилось бы семейное паломничество и паломничество женщин, которых в Церкви большинство. Но Православная церковь на это не идет – ни греческая, ни наша, русская.
Что до очереди к святыне – напомню, что культура – это система табу. Не все, что можно, – можно. Человек становится человеком, когда он в чем-то себя ограничивает. Важнейшее человеческое деяние – усложнение мира. В нем есть сакральное и профанное, разрешенное и запрещенное, есть то, что временами разрешено, а временами табуировано. Эти табу могут быть моральными, ритуальными, чисто социальными. И следуя таким вроде бы бессмысленным запретам, человек вырастает в качестве человека. Человек – это тот, кто может сам себе создавать трудности. Например, жертвуя чем-то ради другого, с которым ты не состоишь в кровном родстве, но стараешься ему помочь. Так вот, кроме этических усложнений и осложнений бывают религиозные. Все последние дни церковная братия то и дело говорила: подождите, у нас есть частицы пояса Пресвятой Богородицы в других московских храмах . Но люди туда не шли. Значит, у них было желание совершить некие усилия. Суть любого паломничества состоит и в этом. Может, в нашу эпоху, когда мы паломничаем слишком легко – в комфортабельных автобусах и самолетах – возникает нужда в трудном пути. Традиционно ведь паломник менялся не у святыни, а по пути к ней, преодолевая массу трудностей пешего похода из Москвы в Киев или в Иерусалим. Зато у него появлялся шанс измениться. Я бы сказал так: те, кто стоял сутками в очереди к поясу Пресвятой Богородицы, – это люди, которые не успели стать мучениками в советские времена. Они хотели сделать что-то для своей веры сверх обыденного и сверх обычного. И надо не высмеивать эту установку, а пробовать завербовать их на социальную приходскую работу – помощь больным и бедным. Если они способны сутками стоять на морозе, то явно не лишены порыва помогать другим.
Что же касается парада самолюбий: "Я побывал у пояса, а ты?", то, конечно, любое доброе дело подвергается инфляции, если человек начинает, опираясь на него, противопоставлять себя другим. Тщеславие, кстати, может быть, как у тех, кто добыл особый доступ к святыне, так и у тех, кто долго стоял в очереди и решил, что он намного духовнее иных маловеров. Но те, кто, считая себя высокопоставленными, издевался над стоящими в очереди, все равно выглядят дурнее.
Меня бы нисколько не смутило наличие пропусков для VIP-персон. Мы же все понимаем, что мера нашей взаимной зависимости не одинакова. И есть такие "уголки" нашей жизни, где мы сильно зависим друг от друга, в том числе, например, от чиновников, начальников, от бизнесменов. От них часто зависят и общие условия нашей социальной жизни. Если отнестись к ним благосклонно и дать без очереди прикоснуться к поясу, то, во-первых, их может коснуться благодать, а во-вторых, есть надежда, что они хоть в эту минуту будут вместе с народом. И может, более милосердно станут относиться к людям.
Источник: Российская газета
