Недавно в издательстве "Никея" вышла новая книга под названием "Персиковый сад" – сборник рассказов протоиерея Владимира Гофмана, настоятеля сельского храма Нижегородской епархии. В его небольших зарисовках – грустных и радостных, порой ироничных, но все равно – светлых и добрых, говорится только о людях, об их жизни. И многие образы словно списаны со всех нас.
Про таких, как Изольда Петровна Кузнечикова, поэт Некрасов когда-то сказал: "коня на скаку остановит" да еще и "в горящую избу войдет". Правда, горящих изб на жизненном пути Изольды Петровны, к счастью, не встречалось, коней она тоже не останавливала, а вот мужчин – сколько угодно. Но это в прошлом, когда ей было... ну, скажем, лет тридцать и даже сорок, теперь же годы взяли своё, и мужчины как-то незаметно исчезли из поля зрения Изольды Петровны. Всю оставшуюся энергию она направила на двух дочерей и сына. Держала их, что называется, в ежовых рукавицах. С внуками, справедливости ради надо сказать, старалась быть ласковой и кроткой. Выглядело это неправдоподобно, и когда многопудовая бабушка, поглаживая заметные черные усики над верхней губой, ворковала над малышом протодьяконским басом: "Ах ты, мой зайчик!", никто из взрослых в искренность слов не верил, а дети пугались и начинали реветь.
Короче говоря, Изольда Петровна была женщиной властной и жизнелюбивой, настолько жизнелюбивой, что смерти не боялась вовсе. Неминуемый конец приводил её подруг в трепет, а Изольда Петровна, участвуя в разговорах на эсхатологическую тему, что ежевечернее происходили на лавочке у подъезда, только хохотала оглушительно и, хлопая тяжелой ладонью по костлявому колену соседки, говорила:
– Брось, Марковна, три к носу! Конечно, когда-нибудь будет, что и нас не будет. Ну так что? Это сегодня умереть страшно, а когда-нибудь – ничего! Так ли? То-то. Умели жить, так и помереть сумеем! Так что тяни лямку, пока не выкопали ямку! Хо-хо-хо!
Вот какая это была бесстрашная и мудрая женщина, Изольда Петровна Кузнечикова!
И вот однажды в конце зимы, а точнее 8-го марта, когда сын и дочери с мужьями явились к ней с поздравлениями, Изольда Петровна, расставив по вазам цветы, объявила:
– Слушайте сюда! – сказала она командным голосом, и все притихли. – Такое, значит, дело. По месту моей прежней работы, а там, – Кузнечикова подняла указательный палец вверх, как бы показывая, где находилась в незабвенное время Высшая партшкола, – там меня, как вы знаете, заслуженно уважали и ценили, мне дали денежное вознаграждение за добросовестный труд. – Изольда Петровна сделала ударение на последних словах и многозначительно посмотрела на старшего зятя, тот почему-то заерзал на стуле и смущенно пожал плечами. – Так вот, я решила потратить эти деньги разумно.
– Кто бы сомневался! – тихо сказал более смелый младший зять, а его жена, внешне чрезвычайно похожая на свою мать, ткнула его локтем в бок.
– И как же это? – спросил с надеждой в голосе сын.
– А вот так, – произнесла Изольда Петровна угрожающим тоном. – Я решила поставить памятник на могиле мамы.
Наступила гробовая тишина.
– Хорошо, – неуверенно сказала старшая дочь, которая нравом уродилась в отца. – Лучше не придумаешь.
Остальные молчали в ожидании, зная, что этим дело не кончится, иначе старуха не устроила бы такой совет в Филях.
– Конечно, хорошо, – пробасила Изольда Петровна. – Еще бы! Я давно думала об этом. Но не хватало средств... А вам, разумеется, не до того, своих забот хватает.
Старший зять вскочил и уронил стул:
– Вы же знаете, что дела фирмы...
– Знаю, – оборвала его Изольда Петровна. – Знаю. Сядь. Чего стулья-то ломать? Вчера я съездила в мастерскую, где памятники изготавливают, "Каменный гость", и все узнала.
– Что – каменный гость? – заморгал глазами сын.
– "Каменный гость" – так мастерская называется, – пояснила Кузнечикова. – Там делают памятники.
– Понятно.
– Ну, раз вам понятно, так извольте по три тысячи с каждой семьи.
Повисла пауза.
– А зачем по три тысячи? – голос старшей дочери предательски дрогнул.
– Да, действительно, – поддержал её зять, – зачем?
– Затем! – отрезала Изольда Петровна и замолчала. – Затем, что моей премии на черный гранит не хватает.
– А-а, – протянул сын с кислой улыбкой.
– Может, тогда из мраморной крошки? – робко вставил старший зять.
Изольда Петровна громко отхлебнула из чашки с фиолетовыми цветами остывшего чаю.
– Из крошки мы тебе поставим, – сказала она, не глядя на зятя, и продолжила. – Надеюсь, вы меня поддержите.
Семейные пары молча переглянулись. Последняя фраза матери прозвучала двусмысленно. Было непонятно, в чем требовалась поддержка: то ли в средствах на памятник из черного гранита, то ли в грядущей установке памятника из мраморной крошки пока еще здравствующему мужу старшей дочери?
– И вот еще что, – добавила Кузнечикова. – На памятнике будут две фотографии.
– Кто же еще? – осторожно поинтересовался сын. – Папа?
Изольда Петровна посмотрела насвоего отпрыска с чувством глубокой жалости, как на тяжелобольного.
– Нет, – вздохнула она. – Где находится могила вашего отца, я не знаю и знать не хочу! Этот человек погубил мою молодость...
Собравшиеся уставились взглядами в скатерть, ожидая, что старуха по обыкновению начнет вспоминать тяготы горькой жизни со сбежавшим и почившим вдали от семейства Кузнечиковым, но на этот раз она удержалась от воспоминаний.
– На памятнике буду я! – в полной тишине заявила Изольда Петровна.
Старшая дочь поперхнулась и закашлялась. Муж добросовестно и, кажется, не без удовольствия колотил её по спине. Первым пришел в себя младший зять:
– Но, мама...э, Изольда Петровна, вы же это...живы...к счастью!
– Вот именно, жива, – глаза бесстрашной старухи молодо сверкнули из-под очков, – жива, и не известно еще, кто... – она не договорила и посмотрела на старшего зятя. – Имею основания предполагать, что после моей смерти вы не поместите на памятник мою фотографию.
За столом произошло оживление.
– Да что вы!.. Как можно, мама!.. Почему?.. Да мы...
– Тихо! – от голоса Изольды Петровны в серванте вздрогнул хрусталь. – Могу я иметь своё мнение? Вам же некогда, – старуха опять посмотрела на старшего зятя, – дела фирмы и т.п. Это раз. Кроме того, я сама хочу выбрать портрет, а то у вас хватит ума дать моё фото в старости. Это два. И, наконец, надо же мне увидеть, как я буду выглядеть на граните и убедиться, что памятник установят правильно, чтобы он смотрелся с дороги? Это три. Возражений нет?
Возражений не было.
Через два месяца памятник привезли на кладбище. Два мужика с пропитыми лицами, рабочие мастерской "Каменный гость", по очереди крича "вира" и "майна", установили гранитную глыбу, не уступающую по тяжести истукану с острова Пасхи, рядом с могильным холмиком, на месте, где раньше стоял скромный сосновый крест с табличкой, извещавшей, что именно здесь покоится прах мамы Изольды Петровны.
Все семейство присутствовало здесь. Сама Кузнечикова сидела на скамейке у могилы напротив и, пощипывая усы, наблюдала за установкой памятника. Наконец, все было готово, и один из рабочих снял с лицевой стороны монумента защитную пленку.
Все так и ахнули.
Гранитная плита размером 60х140 в вялых лучах осеннего солнца тускло отливала антрацитом. Сверху была помещена фотография почившей в Бозе мамы и бабушки, востроносенькой старушки в платке, завязанном под подбородком; сбоку, как положено, указаны фамилия, имя, отчество, даты жизни и смерти. Ниже – портрет цветущей дамы лет тридцати в легкомысленной шляпке с огромным бантом. Надпись же гласила, что это Кузнечикова Изольда Петровна, годы жизни 1930 – 20... Тут было оставлено место, чтобы поставить две цифры скорбного года, которому суждено было завершить земной путь этой чудо-женщины.
Минута молчания затянулась. Бедные родственники стояли, потупив взоры в землю. По земле бегали муравьи. Один из рабочих вдруг узнал в сидящей на скамейке старухе молодую даму с портрета на памятнике, потряс головой, потом вытянул к фотографии грязный палец и замычал что-то нечленораздельное. Другой покрутил пальцем у виска, пробормотал: "Ну, дают!", и потащил товарища к машине.
Изольда Петровна, прищурившись, глядела на памятник.
– Что ж, – наконец вынесла она довольным голосом короткое резюме. – Неплохо. – Затем указала на свою фотографию и добавила. – Эту заклеить. Пока.
Источник: Татьянин день
