Как мы обращаемся на улице к незнакомцам? Похоже, мы чаще, чем нам того бы хотелось, используем мычание. Потому что нет такого обращения, которое кому-то не покажется обидным. Это просто национальное бедствие. Как мы дошли до такой жизни?
Вообразим себе сцену, которая вполне может встретиться в жизни: на улице прямо вам под ноги кто-то нечаянно роняет ценную вещь: часы, браслет или паспорт – и стремительно удаляется. Вы подняли потерю и жаждете вернуть ее владельцу. Допустим, это не владелец, а владелица, некто женского пола, лица вы никогда не видели, а со спины можно дать лет от 20 до 40, хотя и тут вы не совсем уверены. Вы боитесь потерять потерявшую, вы отстаете, а она может скрыться в толпе. И вот вы открываете рот и восклицаете, обращаясь к ней... Тут начинается самое интересное.
Каким словом вы ее назовете? (Попробуйте ответить себе на этот вопрос, прежде чем будете читать дальше.) А что изменится, если это будет существо мужского пола?
Как к ним обратиться?
Оказывается, у нас тут неразрешимая проблема. Потенциальный арсенал обращений вроде бы велик, но выбрать нечего.
В описанной ситуации очень практично было бы употребить какой-то признак для идентификации, типа: "Эй, вы, в красном пальто?" Но ведь это звучит почти как хамство, вроде: "Эй, ты, шляпа!"
Что у нас есть еще? "Товарищ" – это даже не смешно. "Гражданка", "гражданочка" – ага, после этого просится добавить: "Предъявите документик" или "Пройдемте в отделение". Есть еще масса обращений на любителя: иные люди ими пользуются, иные адресаты на них обижаются. Скажем, иностранное "мадам" или русское незаконченное "уважаемая". Есть фамильярные "Сестренка", "мамаша", "дочка" и тому подобные. Они иногда прекрасны и бывают на своем месте там, где уместно обращение на ты, но незнакомкам эти слова могут показаться крайне грубыми.
Существуют в архивах вежливые обращения: "Сударыня", "барышня", "дама". Но они принадлежат к литературе позапрошлого века или к пьесам из жизни аристократов. Даже если они не обидят адресата, маловероятно, что она, услышав эти слова, на них среагирует и обернется.
Наконец, есть простые гендерные обращения: "девушка" и "женщина" (и это тоже вопрос: какое из них и как мы выбираем?). Похоже, именно эти обращения сегодня наиболее популярны. Только все равно ты так рискуешь кого-то обидеть и это явно не решение проблемы, а выбор наименьшего из зол. Нужного слова мучительно не хватает. Почти то же самое касается обращения к незнакомому мужчине.
Социальный статус неясен
Многие считают, что все испортила революция 1917 года, разрушившая традицию использовать такие слова, как "сударь", "сударыня" и "барышня". Однако перечисленные обращения никогда не были универсальными, но касались только привилегированных классов. Сто лет назад никто не называл "сударем", скажем, извозчика или слугу и никто не сказал бы "барышня", обращаясь к девушке из крестьян. Тогда эти обращения указывали на определенный социальный статус. "Надобно сказать, что у нас на Руси если не угнались еще кой в чем другом за иностранцами, то далеко перегнали их в умении обращаться. Пересчитать нельзя всех оттенков и тонкостей нашего обращения", – рассуждал Гоголь в "Мертвых душах", говоря о чувствительности к социальному статусу собеседника.
Похоже, во всех знакомых мне европейских странах существовало нечто подобное: сэр, синьорина, мадам – изначально все это были обращения к представителям благородных сословий. А затем, по мере появления могущественного среднего класса, они стали применяться все шире, пока не сделались практически всеобщими. Можно только гадать, что было бы со средним классом (и соответствующим этикетом) в России, если бы не революция. Как бы там ни было, слово "сударь" так и не стало обращением к абстрактному незнакомцу.
Революция сначала ввела обращение "гражданин", которое не прижилось и стало попахивать милицией и тюрьмой, затем его вытеснило слово "товарищ", которое упраздняло не только разделение на господ и слуг, но и отличие мужского пола от женского. Нельзя сказать, что оно решило все проблемы: это обращение оставалось достаточно официальным. "Товарищ Иванова" можно было услышать в учреждении, но на улице – во всяком случае, в знакомых мне 1970-х или 80-х, – разве что какой-нибудь чудак осмелился бы так обратиться к женщине. (По иронии судьбы сегодня это обращение, которое должно было бы всех уравнивать, осталось в системе, где существует наистрожайшая иерархия, – в армии РФ.)
И вот после падения социализма "товарищ" исчез, а "сударь" или "сударыня" вовсе не заполнили пустоту и возрождением их (за пределами сети быстрого питания "Теремок") не пахнет. Да и сам вопрос о наличии среднего класса в нынешней России вызывает споры. Высшие же классы у нас используют исключительно такие обращения, как "господин" и "госпожа" – теоретически, они могут просочиться вниз, к нам, но не станем гадать: это будет другая история. Пока тут наличествует пустота. Возможно, уличное хамство, особая хмурость и высокий уровень насилия как-то с ней связаны.
Пол, возраст и только "девушки"
Есть еще одна – гендерная – проблема, которая, похоже, не специфична для России. Мы сталкиваемся с ней, мучительно выбирая между вариантами "женщина" или "девушка", но она есть и в других странах. Во всех известных мне европейских языках обращения к благородным лицам женского пола, ставшие потом нормой обращений к незнакомым, изначально зависели от брачного статуса.
Буквально на днях – 22 февраля этого 2013 года – французские феминистки добились великой победы: отныне в официальных документах упразднено слово "мадемуазель". До сего момента, заполняя официальные бумаги, взрослые французы мужского пола ставили галочку напротив "месье", а француженкам приходилось выбирать между "мадемуазель" и "мадам". "Почему такое неравенство? – спрашивали феминистки. – Почему мы должны докладывать о своей доступности или давать информацию о нашей сексуальной жизни каждый раз, когда заполняем официальные документы?" Теперь они могут торжествовать победу, хотя на улице в целом люди смело пользуются термином "мадемуазель", и примерно то же происходит в Италии или Испании. Страны Европы в этом отношении разные: скажем, в Германии термин "фрейляйн" вышел из официального употребления еще в 1972 году и сегодня используется сравнительно редко, поскольку несет в себе большой потенциал обиды.
Мы тоже не знаем, что делать с подобным разделением. Незамужние "девушки" (я рискую кого-то обидеть? Может быть, мне надо было сказать нейтрально: "люди женского пола"?) могут хотеть называться "женщинами". С другой стороны, любые "женщины" могут желать зваться "девушками". Тут виноват культ молодости, но не только: называя незнакомку "девушкой", я как бы говорю, что нахожу ее достаточно привлекательной и мог бы при каких-то условиях за ней ухаживать. Конечно, так я тоже рискую обидеть человека, но, кажется, это обращение наименьшего риска, и потому я его постоянно выбираю, хотя оно мне не слишком нравится. Вероятно, по той же причине я нередко слышу, как меня – после 50 лет – на улице зовут "молодым человеком". Люди считают, что делают мне комплимент.
Мучительное мычание
Итак, хорошего обращения к незнакомцам – за исключением детей – у нас не существует. Хотя иногда мы в нем мучительно нуждаемся. Я открываю рот – и мне нечего сказать: я в этом не виноват, но ощущаю этот как свой дефект, как если бы я в нужный момент вдруг не мог вспомнить необходимое слово из-за провала в памяти. И потому я сам, как и большинство моих соотечественников, до последнего момента буду избегать обращения, используя другие выражения: "Простите", "извините", "будьте добры", "не могли бы вы...". Это удобнее, когда шепчешь такие слова человеку в ухо, но плохо действует в толпе и на дистанции. И мы обречены так мучиться, мычать, заикаться, извиняться, звать всех "девушками" и кого-то обижать. Этот провал описывает мучительную неопределенность нашего общества.
К счастью, настоящие уважение, внимание и любовь важнее этикета. К счастью, если мы действительно догоним человека и вручим ему потерянный паспорт или кошелек, как бы мы его ни называли, хоть "горшком", оскорбиться в такой ситуации трудно.
Источник: Нескучный сад
