Вкусные постные продукты дорогие, а на одной картошке и макаронах современный городской человек не протянет, поэтому Великим постом честнее не стремиться к изыскам постной кухни, а смиренно есть дешевые сосиски... Оправдана ли такая точка зрения?
К сожалению, в дни Великого поста, мы не так много времени и сил уделяем тому, чему надо – делам милосердия, церковным службам, сугубым молитвам, для нас – простых людей, обремененных детьми и ненормированными работами, пост получается скорее временем продуктового ограничения.
И тут сталкиваются друг с другом две крайние позиции. С одной стороны, есть те, которые по несколько дней ничего не едят – с понедельника по пятницу "сухоядение один раз вечером", они не употребляют в пищу даже подсолнечного масла, кроме субботы и воскресенья (приемов пищи – не больше двух). И те, кто призывает не делать из постной еды культа, и свести пищевые ограничения к минимуму.
О первой категории постящихся говорить не буду. Эти люди, наверное, подвижники, и их мера большинству из нас не подойдет. Поговорим о тех, кто постится просто, отказываясь от мяса и молочных продуктов. Казалось бы, сейчас пост не должен составлять проблемы – свежие фрукты и овощи, морепродукты и всевозможные соевые заменители молока.
Но обычные люди не могут позволить себе ежедневных постных блюд с мидиями, раковыми шейками и омарами. Наша еда для этого времени – макароны, картошка, хлеб, булки и прочие углеводы. Результат налицо: лишние килограммы, тяжесть вместо необходимой легкости. Получается, что в пост происходит еще большее разделение церковных людей на имущих и не очень. Легкие салаты с рукколой и авокадо и свежие фрукты – для одних, и макароны с кетчупом для других. Где же справедливость?
Мне кажется, что есть две проблемы, которые связаны так или иначе, с этими пищевыми рефлексиями. Во-первых, мы живем в эпоху такого изобилия, что, от переизбытка всего, у нас несколько "сносит крышу". Казалось бы тогда, когда нам надо радоваться тому, что мы можем купить (пусть нечасто и немного, но все таки иногда можем) какие-то продукты, о которых наши родители и не помышляли, мы огорчаемся, что кто-то покупает их чаще.
Во-вторых, почти ни у кого из нас нет семейных, многолетних и, тем более, вековых традиций соблюдения постов. У нас мало кто готовится к постам с лета, мало кто маринует грибы и варит варенья, квасит капусту, мочит яблоки и солит огурцы. А ведь это доступно, недорого и вполне может скрасить постный стол и заменить экзотические закуски с ананасами.
Когда мне говорят о том, что поститься тяжело и невозможно, я вспоминаю свое детство. Ко времени поста мама, получавшая заказы как многодетная, скапливала овощные консервы, отдельные банки летних заготовок также ждали своего часа весной, с наступлением Святой Четыредесятницы.
Да, мы ели рис и гречку, а также большое количество салатов из моркови, капусты и свеклы. Мама делала пироги и варила компоты. А потом в Москве появились смеси замороженных овощей и ягод. Помню тогдашнюю радость православных хозяек – можно тушить рагу, и варить супы, и готовить овощные пловы.
В конце марта, на прилавках продуктовых магазинов появлялись первые огурцы – длинные, но дивно пахнущие чем-то свежим, новым. Мама поджаривала на постном (том еще, пахнущем) масле черный хлеб, солила и клала сверху кружочки огурца. Смешно, конечно, при современных наших гастрономических привычках звучит, но это было очень-очень вкусно.
Странно, но определенные блюда у меня напрочь ассоциируются с временем поста. И не потому, что они невкусные, просто так сложилось. Мама моя готовила всегда очень хорошо, и воспитывала детей, и ходила на работу, кстати. И разговоры о том, как заняты люди сейчас против того, что было 20-30 лет назад, по меньшей мере, спорны. Да, тогда раньше уходили с работы, но при этом, стояли в очередях, вручную стирали и мыли посуду не просто в раковине, а не посудомоечной машине, но хозяйственным мылом. Но это не мешало тем, кто тогда, в 1970 – начале 1980-х, пришел в храм, соблюдать пост, ограничивая себя в мясе и молоке, а не рассуждать о средиземноморских корнях поста, а потому его неприспособленности для нас, о прибавленных к телу килограммах.
В годы моего детства и юности, о которых мне вспомнилось сегодня, родители читали нам описание поста Иваном Шмелевым. Тогда мне казалось описание это – праздником. Повзрослев, я узнала про лубочные картинки, про выдуманные сюжеты и т.д., но все-таки переживание этого периода, пускай детское и наивное, осталось. Недаром герой Шмелева, газами которого мы видим эти картинки из мира потерянного, утраченного, маленький мальчик.
Сейчас лично мне не так важны жаворонки из теста в день памяти Сорока мучеников Севастийских. Скажу больше – я могу обойтись и без кулича на Пасху. Но я понимаю, что это все очень важно детям. Наш годовой круг включает в себя и определенную еду тоже. И тогда, когда мы не можем похвастаться ничем другим, хочется, чтобы хоть такие традиции были в нашей жизни. Определенный семейный уклад складывается из мелочей, и небольшие съестные ограничения вряд ли серьезно подорвут наше здоровье и/или бюджет.
Мы очень привыкли к комфорту. Вся наша жизнь направлена на достижение его – просторное жилье, красивая одежда, вкусная еда, положительные эмоции, регулярный отдых и т.д. Но пост – это ведь не просто определенная диета или вегетарианство из-за жалости к животным, это неудобство, которое мы сознательно претерпеваем, стараясь не очень кидаться при этом на ближних.
Мой духовник не раз говорил мне о том, что Православие – это "умирание каждый день". Я – человек мыслящий буквально и довольно примитивно, и знаю точно, что "умирать", сжимая сосиску в руке, у меня не получится.
Источник: Нескучный сад
