Террор 1937-1938 гг. – сложное явление, вызывающее широкий спектр суждений и оценок. Открытие источников позволило уйти от его интерпретации, как трагедии главным образом бюрократии, и осмыслить его более широко – как катастрофу народа в целом. Репрессии были осознаны и как централизованное, планомерное подавление в основном стихийной, духовной и идейной оппозиции части населения режиму, которому не удалось ещё достичь в должной мере идеологической монолитности общества[1]. Одних требовалось уничтожить, других – отправить в лагеря, третьих – запугать и подавить. Документы также изображают террор как погромную реакцию аппарата на неподконтрольные проявления жизни общества. Так, религия стала одной из главных его целей. В ходе репрессий расчищалось поле для монополии в общественном сознании вульгарно-материалистического мировоззрения, составлявшем идеологическую основу господства партийно-советской номенклатуры и сталинской клики. Неслучайно окончание "Большого террора" совпало с утверждением "Краткого курса истории ВКП (б)" 1938 г. – своего рода "Нового Завета" сталинизма. Властными структурами в ходе массовых репрессий также решалась проблема "бывших людей" (так называемых "кулаков", "церковников" и других), как источника потенциальной опасности для большевицкой власти.
Не согласен с теми исследователями, которые объясняют причины "большого террора" главным образом внешнеполитическими опасениями сталинской клики[2]. По наблюдениям ряда учёных, внутриполитические факторы в развязывании и проведении террора играли первенствующую роль. Власти в ходе чисток 1937-1938 гг. также успешно решили свои предвыборные задачи. Несмотря на формальное разрешение в Конституции 1936 г. и избирательном законодательстве 1937 г. избираться в советы "бывшим", никто из бывших "кулаков", попов, нэпманов и проч. избран не был. Был реализован своего рода "мобилизационный проект" в духовной и идейной сферах советского общества. Поэтому надёжно и надолго обрекались на молчание все потенциальные критики и оппоненты власти. Требовалось на многие годы подавить желание религиозных общин, священнослужителей и мирян отстаивать свои гражданские права, "гарантированные" им лицемерной сталинской Конституцией 1936 г. Люди из религиозной среды, с их обострённом чувством совести, долга и справедливости, в силу этих качеств и попадали в "группу риска". Они стали одним из главных объектов "охоты на ведьм" со стороны использующего средневековые методы сталинского режима и дали обильную кровавую жатву.
Тема террора 1937-1938 гг. содержит ряд малоизученных и вовсе неизученных вопросов, которые можно разрешить только при условии массового и полного открытия чекистских, судебных, партийных и иных архивов и изменения самого порядка работы с исследователями в ведомственных архивах страны, где хранятся основные комплексы документов по освещаемой теме.
Остановлюсь на роли Сталина в рассматриваемых событиях, вокруг которой накручивается в последние годы немало спекуляций и даже фальсификаций. Мы это видели недавно в грубо склеенной псевдокументальной фальшивке НТВ "Сталин с нами", где роль Сталина в терроре 1937 г., вопреки документам и фактам, оказалась грубо искажена, максимально преуменьшена. Иными словами, он из инициатора и организатора массового террора создателями этого фильма был превращён в рядового "террориста", сдавшегося под натиском партийных региональных боссов, – оказывается, они просто навязали ему участие в репрессиях, чтобы воспрепятствовать ему в его заветной цели тайного "демократа" организовать первые в истории страны демократические выборы. Замечу, что эта странная версия, относящаяся к области вненаучной фантастики, не имеет под собой никаких убедительных оснований и никакого документального подтверждения.
Факты и документы говорят о другом. Во-первых, именно Сталину принадлежит и разработка и публичное оглашение теоретических и идеологических основ происходящего в стране террора. Об этом в лживом и фальшивом фильме НТВ не было сказано ни слова. Уже на пленуме ЦК ВКП (б) 9 июля 1928 г. Сталин озвучил "теорию" обострения классовой борьбы по мере продвижения социализма, ставшей основой дальнейшего сталинского большого скачка в политике и в экономике, свёртывания НЭПа, насильственного раскулачивания и загона людей в сталинские колхозы, фронтального наступления на религию и церкви, уничтожения всех остатков частнособственнических отношений и в городе, и в деревне.[3] Мы с Вами знаем факты, что жертвами этой в полной мере этого слова преступной сталинской политики (политики сталинской группы в руководстве страны) стали многие миллионы людей, что российской, русской деревне был по-настоящему переломан хребет, от которого она так и не оправилась никогда. И в 1937 году тем же Сталиным на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б) были сформулированы идейные основы и нового будущего, планируемого им и его группой террора. Сразу две теории им актуализируются. Первая – уже упомянутая теория обострения классовой борьбы по мере продвижения социализма, – чтобы уничтожать сотни тысяч "бывших", как мнимых "заговорщиков", она, безусловно, кстати. И вторая – теория единого фронта врагов на основе программы восстановления капитализма.[4] Эта был универсальный предлог объединять в одном котле репрессий и мнимых "заговоров" всех со всеми, – от не приемлющих любую религию ленинцев и "троцкистов" до православных священников, от "пламенных революционеров" до бывших дворян, "кулаков" и царских чиновников. Все они, по Сталину, "остатки эксплуататорских классов", все они объединились, чтобы дать советской власти решительный бой. Сталинские слова на пленуме не были какими-то декларациями, они стали именно программными установками для карателей и энтузиастов террора всех уровней – и партийных и чекистских и судебных.
Да, Сталин – идеолог и теоретик террора, это несомненно, но он также его выдающийся практик и организатор. Велика и неоспорима, подтверждается документами его роль, как первенствующего члена в Политбюро, в организации особых карательных "троек" НКВД, вершивших повседневный террор, – истребление многих сотен тысяч юридически невиновных людей и отправок их в лагеря по сфабрикованным ложным обвинениям и в рамках утверждённых Сталиным сверху и продлеваемых им же лимитов его особыми резолюциями по просьбам партийных и чекистских начальников с мест. Думается, этот вид государственно-террористической деятельности Сталина на языке права может быть определён как подстрекательство к массовым убийствам. Подобные действия проводились им ещё со второй половины 1920-х гг., начиная с инициирования т.н. "войковского потока" 1927 г. и продолжая кампаниями по "раскулачиванию", по репрессиям за "срыв хлебозаготовок" 1932-33 гг., "за колоски" и т.д.
Материалы к особым папкам Политбюро по "кулацкой операции" дают широкую картину совместного террористического "творчества" местных вождей, с одной стороны, Сталина и других членов Политбюро, с другой. Сталин также утверждал преступные приказы НКВД по так называемым "национальным операциям", по которым прошла около половины жертв "Большого террора". Его распоряжение Ежову "Надо бы поприжать господ церковников"[5] имело практическое преломление в виде интенсификации репрессий священноцерковнослужителей, массовом истреблении духовных пастырей и епископата, о чём Ежов уже с цифрами и фактами рапортовал Сталину в конце ноября 1937 г. – как о "достижениях" в этой области, так и о том, что намечено его ведомством делать далее по разгрому так называемой "церковной контрреволюции".[6] Только один факт: именно Политбюро и Сталин 17 февраля 1938 г. выделили для Украины самой большой дополнительный лимит за всё время "кулацкой операции" – на 30 тысяч человек[7]. По архивному документу, Сталин лично отредактировал текст этого постановления Политбюро и расписался "За. И. Сталин", а за ним – Молотов и Ворошилов[8]. В рамках этого лимита в феврале-мае 1938 г. происходило массовое уничтожение украинских священноцерковнослужителей[9]. Сталиным и другими руководителями утверждались списки подлежащих суду Военной коллегии. Из них подавляющая часть проходила по "1-й категории", то есть обрекалась на истребление и небольшая часть – по "2-й" отправлялась в лагерь. Всего найдено таких списков на 40 тысяч человек, но понятно, что эти списки неполные, и их было больше. Ошибочно думать, что в этих списках значились только старые большевики и партийная номенклатура, хотя их тоже было там не мало. Многие ценные работники по самым разным областям промышленности, учёные, специалисты были там упомянуты. Проходили по расстрельным спискам, утверждённым Сталиным, и иерарх Русской Церкви Питирим (Крылов), и ряд деятелей культуры – писатели М.Е. Кольцов, И.Э. Бабель, Борис Пильняк, Артём Весёлый, режиссёр В.Э. Мейерхольд, крестьянские поэты Павел Васильев и Сергей Клычков и другие.[10] Можно утверждать, что Сталин лично отдал приказы об их убийствах.
Сталинские директивные указания эпохи террора 1937-1938 гг., написанные на полях донесений ему чекистских начальников, думается, тоже говорят о духовном облике советского руководителя, страстно увлечённого в то время чистками и убийствами. Сталин в целом ряде случаев лично распоряжается о новых арестах проходящих в присланных ему протоколах допросов и сводках лиц, расширяет круг репрессий и направляет их по адресам. У него встречаются такие выражения, адресованные Ежову, Фриновскому и прочим, – "арестовать" таких-то и таких-то, "применить ко всем расстрел", "пройтись" по таким-то республикам "метлой", "нужно переарестовать всю огизовскую мразь", "очистить от всякой нечисти", "качайте и вычищайте всю польско-шпионскую грязь", "расправиться" с таким-то после выборов. "Мразь", "грязь", "нечисть", "сволочь", "поганка" и т.п. лексику Сталин употреблял по отношению к массово уничтожаемым им ЛЮДЯМ.
Есть документы, где сам же вождь в своих резолюциях употребляет слова "шпионаж" и "повстанческие группы" в кавычках, показывая тем самым, что осведомлён о фиктивном характере этих обвинений и всё равно отдаёт приказы о репрессиях фигурантов этих "дел". Сталин лично санкционировал массовое применение избиений и пыток в застенках карательных органов в 1937 году, подтвердил это разрешение на будущее в 1939 г., и также в ряде конкретных случаев в ряде своих резолюций прямо приказывал бить и пытать отдельных заключённых ("Вытрясите из него", "бить вовсю", "нажать", "допросить крепко", "избить" и так далее).[11] Государственный терроризм Сталина сказывался и на его кадровой политике в аппарате госбезопасности советского государства, – за время своего правления он насаждал и поддерживал в чекистских органах целую генерацию садистов, палачей и фальсификаторов липовых "дел". Часть таких исполнителей им, по выполнении определённых задач, убиралась, но приходившие им на смену по своим наклонностям и моральным качествам оказывались такими же. Как показывает часть недавно опубликованных следственных материалов Берии и его сподвижников, заменившие "ежовцев" в органах "бериевцы" были ничем не лучше своих предшественников.
Выразительно и замечание Сталина в речи в Кремле 7 ноября 1937 г. об уничтожении "врагов народа": "весь их род искореняем"[12]. Под "искоренением рода" "врагов народа" вождь, очевидно, понимал развязанные им жестокие репрессии против родственников репрессированных, – в том числе и лично отредактированное им постановление Политбюро от 5 июля 1937 г. о заключении в лагеря "всех жён осуждённых изменников родины" (так называемых "троцкистов" и "правых") на срок не менее 5-8 лет; их дети до 15 лет подлежали размещению в детских домах. Такой порядок для жён "заговорщиков" устанавливался и на будущее время. Т.е. после ареста мужа (как "троцкиста" или "правого") его жена должна была автоматически отправляться в лагерь. Правка Сталина на указанном документе заключалась в том, что вождь предлагаемые "5 лет" лагерей для жён "врагов народа" переправил на "пять-8 лет". Он же вписал уточнение касательно детей, отправляемых в детдома, – "до 15-летнего возраста". И в конце предложения тот же безжалостный синий карандаш дописал: "что же касается детей старше 15-летнего возраста, о них решать вопрос индивидуально". К городам, вне которых дети-сироты подлежат размещению в детдомах наркомата просвещения, Сталиным было добавлено после "Москвы, Ленинграда, Киева, Тифлиса, Минска" – "приморских городов, приграничных городов". Так главный державный палач карандашом усилил несчастную долю десяткам тысяч ни в чём не повинных женщин, а также продлевал детдомовские "счастливые детства" ставшим по его же воле сиротам[13].
Характерная черта сталинского террора – сознательное и неуклонное расширение самого круга участников преступлений, вовлечение огромных масс людей в процессы "судов", казней, одобрений расправ, раздувание массового палаческого и доносительного энтузиазма, стремление придать репрессиям видимость "народного" действа. Сталинское руководство при этом как бы хотело утопить свою вину в вине массовой, заслонить собственные планы народными порывами (борьбы с бюрократией, "вредителями" и проч.). Логичным для власти было стремление максимально умножить количество вовлечённых в преступления, чтобы собственная роль в терроре главных руководителей не казалась на этом фоне такой уж значительной. Отсюда инспирирование многочисленных "митингов" и писем в газетах с требованиями расправы с "врагами народа", организация на местах собраний с шельмованиями людей за недостатки бдительности к таким "врагам". Так, воплощалось установка "повязать кровью". В этом смысле характерна шифротелеграмма Сталина А.А. Жданову о готовящемся "деле" ленинградских ответственных работников от 13 октября 1937 г.: "дайте высказаться пленуму (Ленинградского обкома ВКП (б) – И.К.) и предоставьте пленуму самому вынести решение об аресте, чтобы он почувствовал свою ответственность в этом деле. Так будет лучше"[14]. Организацию повсеместных показательных процессов над "вредителями" в сельском хозяйстве Сталин в 1937 г. считал важной для мобилизации колхозников "вокруг работы по разгрому врагов народа в сельском хозяйстве"[15].
В ходе террора – для достижения его задач – Сталиным сознательно разжигались массовый психоз и шпиономания среди населения. Так, он лично исправил статью "О некоторых методах и приёмах работы иностранных разведок", опубликованную в "Правде" от 17 мая 1937 г. – с подробным инструктажем для советских людей, как им себя вести, чтобы разоблачать изощрённые и подлые методы "двурушников" и "шпионов", как следить друг за другом и как им друг на друга доносить[16]. В годы "Большого террора" на места шли подстёгивающие шифротелеграммы Сталина. Так, 29 ноября 1937 г. вождь предложил к очередной годовщине со смерти Кирова провести открытые партийные собрания, "мобилизуя членов партии на беспощадное выкорчёвывание" "врагов народа"[17]. 20-летие ВЧК-ОГПУ-НКВД Сталин в декабре 1937 г. призвал отметить проведением различных партийных, комсомольских, советских собраний с беседами и докладами, разъясняющими роль "органов" в борьбе с "врагами народа"[18].
Такова настоящая роль Сталина в событиях 1937-1938 гг.
Ленинское "нравственно то, что служит интересам пролетариата" он трансформировал в "нравственно то, что служит интересам власти". С точки зрения известных фактов можно констатировать, что сам Сталин в этот период (как и в предыдущие и последующие) совершил преступления против народов Советского Союза и России, против человечества и человечности, которые не имеют срока давности и прощению не подлежат.
[1] См.: Данилов В.П. Указ. соч.; Юнге М.. Биннер Р. Как террор стал "Большим". Секретный приказ № 00447 и технология его исполнения. М., 2003; Юнге М., Бордюгов Г., Биннер Р. Вертикаль Большого террора. История операции по приказу № 00047. М., 2008; Верт Н. Государство против своего народа / Чёрная книга коммунизма. М., 2001. С. 66-259; Папков С.А. Сталинский террор в Сибири 1928-1941. Новосибирск, 1997; Степанов А.Ф. Расстрел по лимиту. Из истории политических репрессий в ТАССР в годы "ежовщины". Казань, 1999; Тепляков А.Г. Машина террора: ОГПУ-НКВД в Сибири в 1929-1941 гг. М., 2008; Хлевнюк О.В. Государственный террор в 1930-е гг./ Книга для учителя. История политических репрессий и сопротивления несвободе в СССР. М., 2007 и др.
[2] Так В.Н. Хаустов и Л. Самуэльсон пишут, объясняя причины завершения "Большого террора": "Партийное руководстве полагало, что достигло своих целей по ликвидации оппозиционно настроенных лиц в различных слоях советского общества... потенциальных, на их взгляд, врагов народа, возможных предателей и изменников в будущей войне". (Хаустов В.Н, Самуэльсон Л. Указ. соч. С.324).
[3] Сталин И.В. Сочинения. М., 1949. Т. 11. С. 325.
[4] Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП (б) 1937 года./ http://www.memo.ru/history/1937/feb_mart_1937/index.htm).
[5] Хаустов В.Н., Самуэльсон Л. Указ. соч. С.272
[6] Там же. С. 406, 407.
[7] Лубянка. Сталин и главное управление госбезопасности НКВД 1937-1938 гг..... С.489, 657, 658.
[8] РГАСПИ Ф. 17. Оп.166. Д.586. Лл.56, 57.
[9] Лубянка. Сталин и главное управление госбезопасности НКВД 1937-1938 гг..... С.657. Юнге М., Бордюгов Г., Биннер Р. Указ соч. С. 286.
[10] АП РФ, Ф. 3. Оп. 24. Д. 409-419.
[11] Курляндский И.А. Сталин. Власть. Религия. М., 2011. С. 41-43.
[12] РГАСПИ Ф.558. Оп.11. Д.1122. Л.151.
[13] Там же. Ф. 17. Оп. 166. Д.575. Л. 69, 70. Правка Сталина – автограф. Опубликовано по беловому экземпляру, т.е. без сталинской правки в кн.: Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. 1937-1938. М., 2004. С.238 239. Авторство Сталина в правке постановления Политбюро от 5 июля 1937 г. о жёнах и детях репрессированных "троцкистов" и "правых" было подтверждено актом экспертизы содружества экспертов Московской государственной юридической академии, опубликованной в "Новой Газете" (Хлебников О.В. Палач с синим карандашом / "Новая Газета". Спецвыпуск "Правда Гулага. № 3. 3 апреля 2008 г.).
[14] РГАСПИ Ф.558.Оп.11.Д.57.Л.121.
[15] Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД... С. 298.
[16] Там же. Д. 203. Л. 62-88.
[17] Там же. Оп. 1. Д. 3474. Л. 1,2.
[18] Там же. Д. 5011. Л. 1-2.
Источник: Русская линия
