В Россию возвращается "Белый цветок" – традиция благотворительных праздников, созданная царской семьей в начале прошлого века: тогда на улицах городов раздавали белые цветы в обмен на добровольные пожертвования
Сто лет спустя традиция возрождается. Православная служба "Милосердие" провела "Белый цветок" в центре Москвы. Все собранные средства пошли на оплату работы сестер милосердия – патронажной службы по уходу за тяжелобольными людьми. АиФ.ru поговорил с тремя сестрами милосердия – о профессии, пациентах и системе здравоохранения.
Ирина Колесникова, сестра милосердия при психоневрологическом интернате
Сестрой милосердия я работаю уже шесть лет – до этого была коммерческим директором, занималась финансами, руководила. Но все это страшно надоело. Начались проблемы со здоровьем, пришла в Первую Градскую больницу сдавать анализы и узнала, что есть курсы для сестер милосердия. Решила пойти учиться. Родные не понимали, думали – бзик, скоро пройдет.
Сначала я проходила практику в одной из городских больниц, потом попала в психоневрологический интернат – и осталась. Мои подопечные – это большие дети. Все старше восемнадцати лет, но многие не умеют ни ходить, ни говорить. Попадают в основном из детских домов – там ими особо не занимались.
Фото Романа Кульгускина
Наверное сейчас ситуация в детдомах меняется, но был период, когда этим детям внимания не уделили, не дали возможности расти, развиваться. Знаете, у многих как бы скрючены ноги – возможно, потому, что лежали в слишком маленьких кроватках. У меня есть такой подопечный: полностью здравомыслящий, но ноги не развиты. Если бы в свое время получал массаж, физиопроцедуры – может, мог бы ходить.
Когда сестры милосердия только начали приходить в больницы, нас встречали без особой радости. Мы в подчинении у старшей сестры, все приходится спрашивать, согласовывать. Работники были разные: санитары хамили, не выполняли своих обязанностей. Сейчас благодаря директору ситуация меняется, приходят люди, которые понимают, с какими пациентами работают.
Мужчин в интернат практически не берут: теоретически могут, но после строжайшего отбора. Видимо, были прецеденты, когда приходили люди с не очень здоровыми наклонностями. Сейчас почти все делают женщины, работа очень тяжелая – поднять лежачего больного, перенести, искупать, еще и палаты вымыть. Санитаркам сложнее, чем нам – у нас, в основном, духовная работа.
От этих "детей" отдачи больше, чем от любых других пациентов. Они радуются каждой мелочи. Мы все такие несчастные: там болит, тут обидел кто-то, а к ним приходишь – и они даже человеческой речь слышать – счастливы. Песни любят слушать. Всех, кто к ним приходит с любовью, называют мамами.
Эмоционального выгорания нет, силы откуда-то берутся, наверное, помогает Бог. Вот идешь утром на работу – все болит, настроения нет, приходишь – все проходит. Вечером, дома проблемы вернуться, но там, в интернате о них забываешь. Просто нужно ставить на первое место любовь, она – покрывает все.
Екатерина Курякова, юрист, сестра православной службы помощи "Милосердие"
Екатерина Курякова. Фото Романа Кульгускина
Двадцать лет назад я училась на юриста и одновременно поступала в Свято-Димитриевское училище сестер милосердия. После окончания работала в больнице, потом появилось много бумажной работы: проекты, лицензии на патронажную помощь, открытие православных детских домов. Я стала работать и по своей первой профессии. Одновременно помогаю с патронажем, если нужно кого-то подменить, помочь.
С государственными соц.работниками мы зачастую работаем параллельно. Получаем небольшую субсидию от департамента соцзащиты, того самого, который оплачивает труд соцработников, и у нас получается разделение – они приносят продукты питания, пенсии, помогают с документами. Соцработники не занимаются уходом, не готовят еду, не убираются – все это труд наших сестер.
Иногда патронажная помощь действительно творит чудеса. Было много случаев, у когда люди по двадцать лет наблюдаются. Бабушки, которые были чуть ли не в предынсультном или постинсультном состоянии без хороших прогнозов врачей, вдруг видели любовь, заботу о себе, и жили долго, вопреки всем предсказаниям. А когда родственники оформляли их в дом престарелых, через 2 недели мы получали известие: "бабушка умерла". Просто увидела, что ее жизнь никому не нужна. А когда за тобой ухаживают и заботятся, появляется стимул жить еще очень долго.
Много говорят, о бездушности больничных медсестер, но я сама работала на посту и знаю: у них просто невероятно много обязанностей: раздать таблетки, заполнить огромное количество журналов, можно не успеть вообще подойти к больному. Хотя если не подавать судно, не ухаживать, у человека начнутся пролежни, и умирать он будет уже не от своего основного заболевания, а от сопутствующих. Отсюда и такой формальный подход со стороны медсестер – новый больной, новые заботы, а она ничего не успевает. Для этого и нужны сестры милосердия – обеспечить пациенту персональный уход.
Раньше у сестер милосердия были ставки сестер по уходу, теперь и их нет: сотрудники набирают на себя дополнительные ставки, чтобы чуть больше заработать, но не могут разорваться, не успевают помогать всем, и качество ухода снижается. Труд сестер милосердия оплачивают благотворительные организации, поэтому есть, увы, не в каждой больнице. Праздник "Белый цветок" проводят как раз для того, чтобы собрать средства для службы сестер милосердия.
Когда приходишь на пост – забываешь о своих проблемах. Люди в тебе нуждаются, и это дает такие силы, такое вдохновение! Как мама, которой нужно кормить и ухаживать за ребенком, какое бы настроение у нее не было. И в этом свое, особое счастье.
Ксения Бибикова, учащаяся 4 курса Свято-Димитриевского училища сестер милосердия
На сестру милосердия училась моя сестра, когда у меня был выбор, куда пойти, я захотела пойти по ее стопам, потому что мне здесь понравилось. Родные мой выбор одобрили, сверстники считают мою профессию такой.. необычной.
Практика в больницах начинается с 1 курса. Первый раз мне было очень страшно, потому что я увидела пациентов, мне захотелось как-нибудь помочь, но я еще ничего не умела. Такое ощущение беспомощности. В итоге, просто поговорила с одной бабушкой, ей очень хотелось хотя бы с кем-нибудь пообщаться.
Есть люди, к которым тянет больше других. И зачастую это как раз не самые доброжелательные пациенты, могут и нервы помогать, всем недовольны. Но в кого больше сил вложишь, с кем дольше всех устанавливаешь контакт, к тем и относиться начинаешь по-особому. Со многими общаемся уже после выписки, ездим к ним домой, с праздниками поздравляем.
Фото Романа Кульгускина
Самые сложные подопечные – одинокие люди. Живут в интернатах, ко всем враждебны, потому что их все родные оставили. Они не верят в любовь, доброту, бескорыстие. Мы пытаемся их переубедить.
Сестры милосердия отличаются от медсестер отношением к пациенту. Мы привыкли смотреть на пациента, как на человека, у которого страдает только тело с, но и душа. Бывает, просто поговоришь с ним хорошо – и уже есть лечебный эффект!
Иногда хочется не просто обеспечить пациенту хороший уход, но и спасти его от болезни, вылечить. Хочется стать врачом. Раздумываю: справлюсь ли?
Профессия сестры милосердия не очень прибыльная, но на жизнь хватает, не бедствую. Я с самого начала, когда поступала, знала: если нужны деньги и достаток, то это точно не та работа. Но мне она нравится.
Источник: Аргументы и факты
