Главными искушениями интернета являются иллюзорная свобода и иллюзорное всемогущество. Многие вещи, которые требуют труда в реальном мире, в сети делаются с такими минимальными энергозатратами, что их можно вовсе не замечать. В тоже время полная самостоятельность человека в формировании круга посещаемых сайтов создаёт ощущение, что это мир, который человек творит сам, если по собственному плану, то как минимум по собственному выбору.
На поддержание этой иллюзии направлены современные технологические решения популярных платформ, угадывающих желание пользователя ещё до того, как он его осознает, на основании анализа его предшествующего поведения. Реклама подсовывает ему объявления согласно его поисковым запросам, поисковик редактирует выдачу на основании того, что человек находил ранее, и даже фейсбук выпячивает одни сообщения и припрятывает другие.
Однако обратной стороной этого удобства являются безумные, умопомрачительно жестокие, грубые и беспощадные сетевые споры. Милейшие, интеллигентнейшие люди, входя в сеть, словно выпускают наружу своих внутренних демонов, и обрушиваются на противников с грубой личной бранью. Это можно бы было понять, будь поднимаемые вопросы чем-то глубоко личным и судьбоносным непосредственно для оппонентов – но ведь уничижают люди друг друга зачастую по вопросам совершенно абстрактным, к их собственной жизни имеющим крайне отдалённое отношение.
Когда двое мужчин, один в Москве, другой в Перми, с переходом на личности обсуждают законы, принимаемые во Франции, не спят за этой полемикой ночами, переживают серьёзное душевное волнение и даже грозятся встретить друг друга ради решения спорных моментов в ходе физического противостояния – довольно очевидно, что проблема не во французских законах.
Проблема – в нарушении гармоничности пространства. Человек в сети очень быстро привыкает, что он тут, вроде бы, всему господин. Что он захотел – и стало, или не захотел – и нечто исчезло из поля зрения, словно его и не было. Мой личный интернет в общем-то мне соразмерен: я бываю там, где мне прикольно, где мне понятно, где мне безопасно – и не посещаю сайты, которые мне скучны, непонятны, которые могут нарушить правильный для меня уровень душевного равновесия. В этих местах не то, чтобы все со мной согласны – скорее просто представляемая картина мира достаточно непротиворечива. Правые подлинно правы, верное учение торжествует, будущее предсказуемо и я несомненно играю за лучшую команду.
А тут внезапно оказывается, что есть люди, которых не убеждает то, что убедило в чём-то меня самого. Которые живут по иным правилам и служат иным богам. Их несогласие, их нежелания соответствовать ожиданиям распарывает прежде гармоничное мироздание, как нож разрезает ткань – и требуются усилия ради того, чтобы мир снова стал таким, каким человек его знает. А сетевая лёгкость и скорость всех процессов искушает сделать самое простое и очевидное – так или иначе объявить оппонента болваном, чья точка зрения уже самим этим фактом нивелируется.
Однако это действие эмоциональное. Человек вкладывается в него хотя бы частью своей оскорблённой души – и тем самым попранный противник становится частью цифрового ландшафта. А будучи живым человеком, с собственным миром, в котором он ни разу не болван, противник не желает исполнять роль украшения, да и оскорбление требует реакции – и вот уже несётся ответное "сам болван", мир снова рушится, и нельзя просто уйти, ибо жить с разрушенным миром непросто, и вот полетела ответная реплика, вспомнили чью-то маму – и так до поздней ночи два люди борются между собой за целостность придуманного мира.
Люди в сети злы, в том числе и потому, что обмануты. Обмануты мнимой властью над окружающим цифровым пространством – таким предсказуемым, таким легко модифицируемым, таким знакомым и привычным. В этом мире проще простого поверить, что твой ум, твой опыт и твои решения есть мерило Истины – в то время как подлинное знание всегда смиренно, всегда предполагает взгляд снизу вверх на то, что ты познаёшь. Знание – это труд, в а сети жизнь слишком легка, чтобы кто-то привыкал трудиться. И оттого в сети так много поверхностности, так много злости, и так мало серьёзного и уважительного.
И единственное противоядие тут – не участвовать во всей этой свистопляске. Прежде сего – не обманываться. Помнить, что мир сложен, а человеку свойственно ошибаться. И периодически вспоминать, что писал в момент разногласий блаженный Иероним Стридонтский блаженному Августину Иппонскому:
"Я не так туп, чтобы считать себя оскорбленным тобой, если ты думаешь иначе, чем я".
Источник: Фома
