Европейская пресса: Путин и Папа – союзники

Польская "Газета выборча" обращает внимание на то, что хотя Путин впервые посетил Ватикан еще в 2000 году, дело никак не может дойти до ответного визита Папы Римского в Москву. Газета, как и другие польские издания, отмечает 50-минутное опоздание Путина на папскую аудиенцию и цитирует "политкорректное" заявление пресс-службы Святого Престола по поводу затронутых при беседе тем: "Была подчеркнута необходимость прекращения насилия в Сирии, а также посылки гуманитарной помощи населению. Были поддержаны конкретные мирные инициативы по мирному разрешению конфликта". (Либеральная и прозападная "Газета выборча" так и не решается проинформировать поляков, в жизни которых католицизм играет огромную роль, что Папу в Сирии прежде всего беспокоит гибель христиан от рук мятежников, поддержанных западными странами, включая, увы, и Польшу).

Дальше всех в описании истинного положения дел пошла итальянская "Коррьера делла сера", полный текст статьи этого издания мы и приводим ниже.

Редакция портала РЕЛИГАРЕ.ру

"Папа, такой незнакомый"

Впервые за 13 веков в Риме сидит Папа, родившийся на ином, чем Европа, континенте. Представитель культуры, которая не во всем следует европейским ценностям и не считает себя обязанной это делать. "Означает ли это закат Европы и подъем новых культур и цивилизаций?" – таким вопросом задается автор статьи Анджело Панебьянко.

Итак, Путин едет в Рим, чтобы посетить Ватикан и 25 ноября встретиться с Папой. Помимо других важных моментов, особенно отношений между католичеством и православным христианством, это встреча двух людей, которые летом оказались по одну сторону баррикад, бок о бок борясь против США и Франции по сирийскому вопросу. Пока Обама колебался и предавался гамлетовским размышлениям по поводу того, стоит ли ему вмешаться, чтобы наказать Асада за использование химического оружия, Путин и Франциск решительно и согласованно выступили против американского вмешательства. Папа сделал ситуацию еще более конфликтной, предположив, что сирийскую гражданскую войну разжигают торговцы оружием. Главной мишенью критики Папы в тот момент являлись Запад и его жажда прибылей.

Самое время Европе поразмышлять над тем, что же это значит для нее и для Запада в целом – иметь Папу, выросшего в культуре, столь отличной от нашей. Папу, который в своем отношении к Европе совмещает "инаковость" со способностью привлекать внимание и даже вызывать энтузиазм.

Отношения Папы со своей паствой, так же как его попытки реформировать римско-католическую церковь, – это дело католического мира, непосвященным тут может отводиться только роль почтительных наблюдателей. А вот отношения Святого Отца с Европой – это уже дело всех европейцев.

Европа – это больше не христианский мир

Можно было бы отметить, что избрание Папы-латиноамериканца устраняет противоречие, которое в последние несколько десятилетий стало просто кричащим. Вот это противоречие: вне Европы в эти годы католицизм рос и развивался, а увядал он самым видимым образом как раз в колыбели христианского мира – в Старом Свете. В эти десятилетия Европа стала континентом, в котором секуляризация (в форме дехристианизации) была наиболее ярко проявлена. В этом вопросе избрание аргентинца Хосе Марио Бергольо устраняет несоответствие.

Но в избрании Бергольо было и свое геополитическое значение. В целом перераспределение значения в мире идет в пользу неевропейских наций-новичков. Вот и латиноамериканская почва, в которой вырос Бергольо, имеет традиции, далекие от либеральной Европы. Это могло бы рано или поздно создать проблемы в отношениях между Папой и Европой – миром, о котором Бергольо знает очень немного. А то, что знает, ему, похоже, не особо нравится.

Европа меняется местами с "периферией"

Традиционно сильной стороной католицизма являлась его способность совмещать свою "вселенскость" и "универсальность" со способностью брать лучшее у местных культур. Пока Папы были итальянцами, другие католические церкви Европы совмещали лояльность римскому Архиепископу с развитием национальных традиций. Пока Папы были европейцами, эта же схема продолжала действовать в отношении всего мира, только теперь вместо слова "Италия" говорилось слово "Европа", а место Европы замещал весь мир.

Эта схема действовала и при понтификате Иоанна Павла Второго, который был так же харизматичен, как Бергольо. Но в тот момент центр христианства все еще лежал в Европе, а неевропейские приходы считались периферийными. Сегодня Европа, напротив, сползает к положению периферии. Ей удается цепляться за старое значение только потому, что штаб-квартира папства по-прежнему размещается в Риме. Это беспрецедентная ситуация для европейских католиков (а на самом деле и для всех европейцев).

Теперь придется национальным церквам в Европе потрудиться, чтобы показать Папе, в чем состоит европейская традиция, в чем ее квинтэссенция и что в ней хорошего. Иначе Церкви будущего не удастся завязать гармонические и крепкие связи с Европой. И этой Церкви придется немало потрудиться, чтобы переломить тенденцию к обмирщению всего и вся. Несмотря на симпатию, которую внушает Папа, его Всемирному Посланию предстоит преодолеть многочисленные преграды и западни, которые все еще отделяют Европу от остального мира.

Перевод Дмитрия Бабича