Афонская галерея

Поклонение дарам волхвов, привезенным в Москву с Афона, сопровождалось огромными очередями. Верующие выстаивали долгие часы, чтобы войти в храм Христа Спасителя, а прогрессивные СМИ вышучивали их рвение, благо потенциал шуток был опробован два с небольшим года назад, когда такими же очередями сопровождалось поклонение другой афонской святыне – привезенному в Москву Поясу Богородицы.

Образец, впрочем, был задан еще в конце XVIII века, когда комиссар Конвента докладывал в Париж о том, как во вверенном ему департаменте имели место "оргии фанатизма". Имелась в виду католическая процессия по случаю храмового праздника. Если поклонение реликвиям по сути своей не изменилось – все как века назад, то и просвещенное обличение "оргий фанатизма" – тоже. Все при своих, как, должно быть, пребудет до скончания века.

Но кроме этого фундаментального противостояния есть и некоторые черты сходства между сегодняшними очередями на Волхонке и давними советскими очередями тоже за ценностями нематериальными, не за колбасой и не за сапогами – и тоже на Волхонке. От восстановленного храма Христа Спасителя до Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина только улицу перейти – как будто историческая рифма специально придумана.

Первая такая огромная очередь была еще в 1955 году, когда в музее была открыта экспозиция восстановленных сокровищ Дрезденской галереи (чудом уцелевших при варварской бомбежке 1945 года и нуждавшихся в длительной реставрации) перед их возвращением в столицу Саксонии. Потом были и иные выставки, сопровождавшиеся сходным ажиотажем: сокровища гробницы Тутанхамона, луврская Джоконда, экспозиция мадридского музея Прадо. Очереди были как сегодня к афонским реликвиям.

Благоговейный пиетет стоящих в очереди перед встречей с сокровищами – тоже.

Разница, конечно, есть. Сегодня в храме выставлены христианские реликвии. Тогда в музее – произведения преимущественно мирского или (в случае Тутанхамона) никак не христианского искусства. Наверное, не вполне совпадали бы и социологические портреты тогдашних и нынешних стояльцев в очереди. Можно допустить, что тогдашние стояльцы были более просвещенного и западнического склада, чем нынче, хотя верно поручиться и нельзя – социология порой преподносит немалые сюрпризы, да и все это относится к разряду спекуляций. При Хрущеве и Брежневе социологические портреты очередей не составляли.

Но есть одна общая черта – "Кто не успел, тот опоздал", что весьма подогревает энтузиазм стояльцев и их готовность стойко переносить тяготы и лишения очереди. Особенно, если кто опоздал, то это навсегда – по крайней мере, в этой земной жизни.

При советской власти границы были закрыты и вариант "Не успел сейчас на выставку, но ничего, в ближайший отпуск съезжу в Париж (Мадрид etc.) и на месте посмотрю" отсутствовал. Что придавало встрече с искусством значительно большую остроту и свежесть. Сейчас границы открыты, но характер афонских реликвий таков, что вариант "Ничего, поеду на следующем" все равно не работает. Афон – не общедоступный музей, Святая Гора – монастырь с очень строгим уставом. В частности, женщинам вход туда вообще заказан, а среди искренне и открыто верующих женщин как бы и большинство, и даже немалое.

Что тогда, что сейчас – при всей разности культпохода и богомолья – ощущение на одно мгновение приотворенной двери сильно стимулирует, чтобы пройти в нее, не считаясь с трудностями. Это за вычетом соображений мистических, которые в чужую неверующую голову не вложишь.

Советский человек брежневской эпохи – хоть диссидентствующий, хоть не особенно – лучше бы понял рвение очереди к дарам волхвов, чем нынешний человек постсоветский. Таковы странности расставания с коммунизмом.