"РI": 19 июня 2014 года исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося русского мыслителя, богослова и проповедника, епископа Русской православной церкви, митрополита Сурожского, владыки Антония (в миру Андрея Борисовича Блума, 1914 – 2003, Лондон). Потомок русского дипломата, оставшегося после 1917 года за границей, Андрей Блум принял сан и стал одним из самых выдающихся христианских проповедников русской эмиграции. Он стал викарием Западно-Европейского экзархата Московской патриархии, который возник на основе его небольшого лондонского прихода. О наследии владыки Антония корреспондент нашего издания Любовь Ульянова поговорила с известным российским публицистом, главным редактором сетевого издания "Религия и СМИ" Александром Владимировичем Щипковым.
Любовь Ульянова: Почему Антоний Сурожский приобрел такое влияние среди иерархов церкви? Был ли он только пастырем или его можно назвать философом, мыслителем?
Александр Щипков: Александр Щипков: Владыка Антоний, в первую очередь, был пастырем. С формальной точки зрения, как заметил церковный публицист и писатель Александр Кырлежев, он не был, ни философом, ни богословом. Литературное наследие митрополита Антония, прежде всего имеет пастырскую направленность. Но в разговорах с паствой возникали самые разные вопросы и темы. Поэтому он, безусловно, касался и богословских, и философских тем. Владыка Антоний был человек очень яркий и привлекал к себе внимание в советской России по разным причинам. И в силу своего очевидного проповеднического дара. И в силу своей судьбы, своей биографии. И в силу того, что он был эмигрантом. Всё вместе это складывалось в один образ. И притягивало внимание самых разных людей, и христиан, и не христиан.
Любовь Ульянова: Можно ли кого-то сопоставить с влиянием Антония Сурожского сегодня? Да и в целом насколько изменился образ православного проповедника, почему мы мало знаем имен выдающихся проповедников? Не потому ли, что православие и современная жизнь разошлись в разные стороны?
Александр Щипков: Утверждение, что православие и современная жизнь разошлись – это неправда. Это штамп, навязываемый нам либеральной пропагандой, и он направлен на умаление роли православия и религиозной жизни как таковой. Это утверждение невозможно доказать. На каком основании может зиждиться этот тезис? Что церковь несовременна, что она отстала, что она не идет в ногу со временем, с прогрессом? С каким временем? С каким прогрессом? Но ведь никто еще не доказал, что прогресс – это некая позитивная величина. Техника развивается? Ну и что? Как это влияет на нравственность или на спасение души? Либералы требуют, чтобы Церковь поддержала их собственный философский стандарт, а поскольку она этого не делает, то её и объявляют несоответствующей современной жизни, подразумевая, что она не соответствует их представлениям о мире. Что касается владыки Антония. Сравнивать умерших с живущими не корректно. Человек уходит в мир иной, земная черта подведена, и мы можем его оценивать, интерпретировать целиком. Живущий ещё имеет время на поступок и высказывание. Поэтому более корректно было бы сравнивать с кем-то из уже ушедших. Но даже и тут есть проблемы. Дело в том, что проповедь – явление индивидуальное. Она направлена на самые разные аудитории. Владыка Антоний работал с образованным слоем. Конечно, в жизни ему приходилось сталкиваться, общаться с разными людьми. Знаменитая история, как он держал за руку умирающего парня во время войны! Но все-таки это был миссионер среди образованного слоя. И это требовало определенного строения ума, характера, эмоционального настроя. Я был знаком с митрополитом NN (тоже ныне покойным), который был не очень образованным человеком (не сравнить с широтой кругозора владыки Антония). У него были ошибки в речи, говорил он немного странно, если не сказать косноязычно. Но обладал огромным религиозным опытом. И в разговорах с людьми он делал такие замечания и давал такие советы, которые оказывались очень верными и точными. У него был свой круг общения, своя большая паства. Представить этого митрополита рядом с владыкой Антонием, казалось, было невозможно. Совершенно разные люди. Каково же было мое удивление, когда одна московская поэтесса рассказала мне об их искренней дружбе. Оказывается, они состояли в переписке, и она была свидетельницей их очень нежного дружеского братского общения. А они были совершенно разными людьми, включая политические взгляды. Специально не называю его имени, потому что это вызовет всплеск ненужных эмоций и негодований. Господь ставит священника или епископа на своё место, и он уже реализует или не реализует свои дары.
Любовь Ульянова: А какими были политические взгляды у владыки Антония? Он был человеком либеральных взглядов?
Александр Щипков: В эмиграции к нему относились с большим подозрением. И даже были обвинения, что он просоветский, прокоммунистический, что он сотрудник спецслужб. Ведь в годы холодной войны он был клириком Московского Патриархата, а не Зарубежной или иной православной юрисдикции. Но такое подозрение падало на всех, кто выражал симпатии к России. Тем не менее он оставался в лоне РПЦ Московского патриархата. В этом отношении можно утверждать, что он имел церковно-консервативный взгляд на юрисдикционные и канонические проблемы. Политические взгляды в данном случае второстепенны. Когда человек умирает, он уносит с собой свою церковную часть, а политическую оставляет...
Любовь Ульянова: Можно ли говорить о том, что владыка Антоний представлял РПЦ за рубежом? Способствовал ли он повышению ее авторитета?
Александр Щипков: Безусловно, представлял. Но когда речь идет о владыке Антонии, не это главное. Главное – это его проповеднический дар. Интересно, например, что он одно время, кажется, в начале 60-х годов, вел радиопередачу о христианстве на ВВС. Для англичан. И его программу запретили. Из-за того, что успех передачи был колоссальный, и слушатели начали переходить из англиканства в православие. И британская власть этот "плюрализм" быстренько пресекла. Этот эпизод его биографии встречается в воспоминаниях.
Любовь Ульянова: А чем является владыка Антоний для Вас? И как бы Вы могли обозначить его значение для истории Русской Православной Церкви?
Александр Щипков: Что касается лично меня. Это человек, который оказал на мое религиозное становление заметное влияние. Я прочел его книгу "Школа молитвы" в юности. Это была одна из первых книг, которую я вообще читал о вере. И она произвела на меня сильное впечатление. Это был машинописный текст, там даже не было указано имя автора, которое я узнал спустя некоторое время. Что касается его роли в церковной истории 20 века, то я бы отметил только одно обстоятельство. Сегодня владыка Антоний Сурожский "приватизирован" либеральной частью церковной общины. И он приобретает некий флёр человека либеральных взглядов в вопросах церковного строительства и развития. Обычно его ставят в один ряд с отцом Александром Менем и Сергеем Аверинцевым. Так ли это – вопрос спорный. Мне кажется, что при мягком и бережном отношении к человеку, владыка Антоний был достаточно консервативен в церковных вопросах. Митрополит Антоний – это фигура очень значимая, его наследие принадлежит всей Церкви, а не узкой группе лиц.
Источник: Русская idea
