"Интеллигент не может быть либералом"

– Александр Владимирович, почему вы решили сегодня написать о фашизме?

– Потому что мы в этом году стали очевидцами страшного события. США и бóльшая часть Европы совершили легализацию фашизма, который был табуирован с 1945 года.

– Вот прямо так официально и легализовали?

– Практически. Против резолюции о недопустимости героизации нацизма в ООН проголосовали три страны: Украина, США и Канада. Европейцы воздержались. Это не случайное голосование. Это демонстрация.

– Что нового о фашизме можно сказать сегодня?

– Время идёт, явление в чём-то эволюционирует, и я это описываю. Вот, например, в украинском варианте наряду с нацизмом (уничтожение людей другой национальности) присутствует культур-расизм. Я имею в виду все эти игры с европейской идентичностью. Идентичность у Европы одна: христианские ценности. Поэтому Украина европейская страна, как и Россия. Вместо этого раскручивается какой-то культуркампф, стремятся превратить страну в "границу западной цивилизации", вытеснив из неё Россию. И всё время твердят о "конфликте менталитетов".

– Чем оно опасно?

– Тем, что слово из термина превращено в идиому. Конкретное понятие выпадает из языка. А картину реальности презентует нам именно язык. Поэтому на месте реального фашизма как явления остаётся белое пятно. Люди смотрят в упор и не понимают, с чем имеют дело. Например, они говорят: "У меня родственники на Украине, они нормальные люди, не может же бо’льшая часть страны состоять из фашистов. Вы людей демонизируете".

– А разве не так? Я тоже уверен, что большинство украинцев никакие не фашисты.

– А разве в Германии 1930-х все были злодеями? Нет. Но генеральную линию большинство поддерживало, потому что было отравлено этой идеологией. Неслучайно фильм М. Ромма называется "Обыкновенный фашизм". Слово "фашизм" произносится часто, а вот его подлинный смысл мало кого волнует. Это очень легкомысленное отношение и опасное. Нельзя молчать. Умберто Эко выделял аж четырнадцать признаков фашизма. По ним ничего определить невозможно, даже запомнить их сложно. Я считаю, что у сего явления может быть только одно определение – неравенство. Неравенство, разумеется, не имущественное, а биологическое, культурное, правовое. И применение силы для его сохранения. Это идея неполноценности той или иной группы, в отношении которой "закон не писан".

– Например, то, что происходит сегодня в отношении "совков" и "ватников"?

– Да. Или превосходства какой-то группы, что логически одно и то же. "Неполноценность" может иметь разные маркеры: национальный, культурный, цивилизационный. Этот комплекс превосходства выступает обоснованием биологического и социального неравенства людей. Сегодня он возрождён. Скоро осуждать фашизм станет дурным тоном, а потом последуют прямые запреты.

– В Германии стало модно говорить о фашизме как "реакции на большевизм", как о чём-то вторичном.

– Это попытка вывести его за рамки обсуждения. Конечно, фашизм не вторичен. Корни его куда древнее и марксистских, и большевистских. Он возник вместе с колониальной экспансией – как её оправдание. Вначале римские папы издавали буллы, позволяющие отнимать земли у "нехристианских народов", что сопровождалось зачисткой этих земель от аборигенов. Это называлось "terra nullius" – "ничейная земля". Данный принцип закрепился в европейском и американском праве. Что нового придумал Гитлер? Всего две вещи. Во-первых, он сделал уничтожение людей быстрым и технически совершенным. Во-вторых и в главных: он просто перенёс в центр Европы те методы, которые раньше применялись лишь на окраинах мира.

Возник знаменитый план "Ост" по преобразованию восточных территорий и колонизации славян, особенно русских. Появилась брошюра "Унтерменш" – о "неполноценных" народах. Принимались нюрнбергские законы, направленные на сохранение чистоты крови. Но не только крови. Был в Германии и "культуркампф" (борьба за культуру) и даже "кирхенкампф" – борьба за "немецкую церковь", и новый, героический образ Христа.

– А что сегодня происходит на ваш взгляд на Украине?

– Всё очень похоже. Страна спокойно выходит из советской юрисдикции, ей никто не препятствует. Но право на самоопределение распространяется не на всех, а только на украинцев. Русских юго-востока обязывают изменить идентичность, украинизироваться. Люди протестуют. Начинаются репрессии. Становится ясно, что из такой страны надо срочно выходить. Но если выход Украины из СССР – освобождение, уход ДНР и ЛНР – сепаратизм.

– В общем, деление на "чистых" и "нечистых".

– Ну а дальше – "ватники", "генетический мусор", кассетные бомбы на больницы, блокада, разрушение подстанций, химических заводов... По тому, как ведёт войну украинская армия, понятно, что их цель сейчас – не победить ополчение, а сделать территорию непригодной для жизни, заставить мирных жителей уйти. Утилитарность этого террора свидетельствует о том, что корни фашизма не только идеологические, но и экономические. Здесь не только комплекс культурного превосходства, но и желание устроить судьбу одних областей Украины за счёт других. В том числе надо учитывать и залежи сланцевого газа в Донбассе, на которые положили глаз американцы, плюс продажа газораспределительной системы и других активов иностранному бизнесу. Чтобы поделить людей на группы и убедить "белых" людей поддерживать это разделение, фашизм необходим.

– Но у вас получается, что фашизм есть радикальная форма либеральной идеологии! Разве это не перебор?

– Если видеть либеральный дискурс в целом, а не выделять из него правозащитную тематику, получается именно так. Как раз об этом я пишу в главе "Смысловая эволюция современного неолиберализма". Потребность в легитимации экспансионистских целей с неизбежностью ведёт к конструированию вспомогательной доктрины "абсолютного зла", которая избавляет её носителя от лишних моральных рефлексий. Эта апелляция к "абсолютному злу", "оси зла". Но если нет готового противника (например, советского режима или исламского радикализма), его приходится конструировать. И здесь уже требуются культур-расизм, национал-расизм, теории биологического и культурного неравенства.

– Однако в России либерализм давно является негласным идеологическим стандартом. У него масса сторонников. Вряд ли они с вами согласятся. Скорее, возмутятся.

– Важный итог 2014 года состоит в том, что либерализм в России полностью утратил моральный ресурс, легитимность и чистоплотность. Это произошло у нас на глазах. Люди, говорящие от имени либерализма, измазались в крови.

– Они бы с вами ни за что не согласились. И их можно понять.

– Разумеется. Но делегитимация либеральной идеи в общественном мнении произошла. Наглядно, откровенно. Об этом пока недостаточно говорят. Говорят отдельно о фашизме, отдельно – о чьей-то соглашательской позиции и денежных интересах. А сложить 2 и 2 отказываются. Но это временно. Отсчёт в истории идей начался с новой точки.

– В каком смысле?

– Историческая сцепка, соединившая два явления в одно, уже произошла. Это уже не отмотать назад, не вычеркнуть из истории. Через полвека люди будут точно знать, кто заказал и кто осуществил геноцид русских на Украине.

– В чём же причина такой линии поведения так называемых либералов?

– В природе так называемых властных элит. Для финансовых и сырьевых баронов нет моральных границ: подумаешь, национализм, фашизм!.. Главное – норма прибыли. И они диктуют политику. Вице-премьер США Байден заинтересован в украинских газопроводах и сланцевом газе. И вот он едет на Украину собирать кабинет министров, даёт кадровые рекомендации и требует усилить военный нажим на Новороссию. Это и есть экономическая сцепка фашизма и капитала.

– Ещё год назад такая мысль показалась бы, мягко говоря, странной...

– А в этом году она стала очевидной.

– И всё-таки не оставляют сомнения: не преувеличиваете ли вы? Не бросаетесь ли в крайность?

– Теперь все политики как на ладони. Вопрос только в том, куда эта ситуация толкнёт обывателя – влево или вправо. К отказу от либеральной системы ценностей или к принятию вместе с ней и фашистской. Трансгуманизм, ювенальную юстицию уже легализовали, теперь осталось взять фашизм под зонтик политкорректности.

– Что же теперь делать либеральной интеллигенции?

– Знаете, я бы такой термин уже не употреблял. Он себя изжил. Теперь либо "либеральная", либо "интеллигенция". Одно из двух. Либеральный истеблишмент перешёл красную черту. И если вы считаете себя интеллигентом, то не можете быть либералом.

– Но либерализм начинался с гуманистических философских трактатов, с Джона Локка, Иммануила Канта... Опять же – не впадаете ли вы в крайность?

– Видите ли, книжный либерализм и либерализм практический, а точнее, военно-экономический – мягко говоря, не одно и то же. Призывы вернуться к либеральным истокам бессмысленны, как нашёптывания гадалки. Это отговорки с целью сохранить сакральность самой идеи – и не более. Нельзя никуда вернуться, проехали мы эту станцию.

– А те, кто в России воспевает киевскую власть, закрывая глаза на её "подвиги", они – кто?

– Они и есть реальные либералы, а не книжные. Кризис на Украине вызван активностью глобальных экономических игроков. Их они объективно и поддерживают. Но, слава богу, у нас подавляющее большинство с ними не согласно. У нас большинство – "закрымские". Это признание в любви к соотечественникам. Они поддержали не Путина, а действия Путина по освобождению Крыма. Они голосуют не за кого-то, а за что-то. Это и есть признак зрелого гражданского общества.

– Как вы охарактеризуете нынешнюю идеологию России?

– Она отсутствует. И это закреплено 13-й статьёй Конституции РФ. Хотя не иметь ясной идеологии – значит проиграть. Идеологический курс надо срочно выправлять. Любой раскол будет незамедлительно использован.

– Кем?

– Теми, кому мы мешаем, как мешают нынешним украинским властям жители Донецка и Луганска. Мы для них тоже отбросы истории, генетический мусор.

– Что же нам делать?

– Быть русскими. А это означает: совершать поступки, которые это доказывают. Вступаться за своих. Как заступаться – вопрос тактики. Мне кажется, что в истории с Украиной и жёстких экономических мер хватило бы, чтобы всё расставить по местам.

Книгу Александра Щипкова "Традиционализм, либерализм и неонацизм в пространстве актуальной политики" вы можете найти в магазинах "Москва" и "Фаланстер".