Сектантство и преступность являются социально опасными явлениями и существуют, вероятно, с того времени, когда в человеческом обществе стал действовать первый закон и была принята в качестве господствующей (официальной) первая идеология. Сектантство и преступность являлись и являются продуктом негативного духовного развития любого общества независимо от временных, социальных и территориальных критериев. Организованная преступность в России, следуя примеру иностранных преступных организаций, осваивает, соперничая с представителями религиозных, псевдорелигиозных и светских сект, для преступной деятельности такую сферу, как человеческая психика. Некоторые исследователи справедливо предлагают использовать такой термин, как "сектомафия"(1).
Сектанты (руководители, вербовщики сект), как и представители преступных организаций, осуществляя деятельность, связанную с сектой, совершают насильственные преступления, несмотря на то, что воздействуют на человека в большинстве случаев с его согласия, причиняя вред соматическому, "психическому здоровью... свободе индивида"(2), нежелательно изменяя его социальный статус. Преступления, совершаемые сектантами, наносящие вред здоровью человека, имеют, как и все преступления подобного рода, "немалую латентную (скрытую) часть"(3).
Сектантство и преступность – социально опасные явления; и хотя они имеют разную идеологическую основу, представляют собой взаимосвязь различных образующих их элементов, являются относительно самостоятельными системами со специфическими свойствами, эти явления обладают рядом общих признаков:
1) сектантство и преступность являются частью негативных социальных отклонений (при всех своих различиях "их единая антиобщественная природа обусловливает взаимное влияние, зависимость, соединение различных видов социальных отклонений в единый негативный социальный процесс"(4));
2) сектантство, как и преступность(5), обладает совокупностью системообразующих факторов;
3) существует взаимосвязь сектантства и преступности с лицами, совершающими преступления(6) и участвующими в деятельности сект;
4) деятельность преступных организаций и деятельность сект во многом схожи:
– формы и методы деятельности скрываются от посторонних;
– секты и преступные группы отличаются высокой организованностью (сплоченностью лиц, совершающих преступления(7) и участвующих в деятельности сект), дисциплинированностью;
– между сектами, как и преступными группировками, существует определенная конкуренция по разделу сфер влияния (например, в России сфера образования, как область деятельности, захвачена сектой Муна – "Церковь Объединения");
– во многих случаях деятельность прикрывается позитивными, одобряемыми в обществе идеями (например, патриотизмом; так до сих пор делает в Сицилии начиная с XIII в. организация самообороны против французского владычества, провозгласившая лозунг: "Morte alla Francia, Italia anela" – "Смерть Франции, вздохни, Италия"(8), сокращенно – MAFIA);
5) в целях прикрытия своей криминальной деятельности большинство сект и преступных организаций ведут учет противников, часто угрожая им физической расправой(9);
6) секты, как и преступные организации, направляют, вероятно, не менее трети своих доходов "на подкуп органов власти и правосудия"(10);
7) в сектах и преступных организациях пропагандируется принцип "цель оправдывает средства", который является ведущим; и в сектах и в преступных организациях ограничивают "возможный доступ к одобряемым средствам"(11) достижения целей; большинство мотивов преступного поведения во многом совпадают с "устремлениями типичного обывателя"(12);
8) для сект и преступных организаций общим криминогенным фактором является отчуждение (социально-психологическая изоляция сектантов и преступников от других людей и, как следствие, "от многих важнейших социальных ценностей"(13));
9) этимология некоторых понятий, обозначающих преступную деятельность, имеет корни в понятиях, которые часто применяются в отношении деятельности религиозных, псевдорелигиозных, светских сект (например, слово "коррупция" – от лат. corruptio – в русском языке имеет такое значение, как "порча"(14)); некоторые исследователи ошибочно считают, что сектантство, как и коррупция, – социальное явление, которое "не поддается правовому воздействию"(15) (правовая база является необходимым и даже основным условием в борьбе с антисоциальным явлением сектантства);
10) общепринятой является классификация такого преступного деяния, как терроризм: он существует как в политической, общеуголовной, военной, так и в религиозной форме(16), когда преступления совершают представители радикальных религиозных групп (религиозных, псевдорелигиозных сект);
11) сектантство практически идентично политической преступности(17): в большинстве случаев и политики и сектанты открыто высказываются о противостоянии с обществом; они оспаривают легитимность норм, которые нарушают; преследуют цель изменения установленных в обществе норм морали и даже права; во многих случаях действуют бескорыстно, не преследуя эгоистический интерес (особенно рядовые сектанты и члены политических организаций); многие исследователи справедливо отмечают рост "политизации преступности, особенно в ее организованных формах"(18), что еще больше свидетельствует о сближении антисоциального явления сектантства с преступностью;
12) профессиональное сектантство (думаю, что в отношении создателей и руководителей сект и лиц, к ним приближенных, можно использовать такой термин) имеет много общего с профессиональной преступностью(19):
– для создателей и руководителей сект (практически всех) их деятельность является, как и для профессиональных преступников, источником средств к существованию и требует необходимых знаний и навыков (в частности, для создания секты нужно обладать знаниями в области психологии и психиатрии или же развивать свои природные гипнотические и иные способности);
– сектанты (во многих случаях), как и преступники, контактируют с антиобщественной средой;
– профессиональные преступники совершают, как правило, однородные преступления; профессиональные сектанты (создатели, руководители) также действуют в строго определенной сфере (религиозной, псевдорелигиозной, светской);
13) современное сектантство, как и "современная цивилизованная преступность, имеет... характерную особенность: ее общественная опасность, обусловленная техногенностью цивилизации, принимает транснациональный характер"(20), осуществляется взаимодействие универсальных и локальных сект по всему миру.
Некоторые исследователи справедливо отмечают: криминологически значимо содержание религиозного, эстетического, политического сознания личности, особенно в определенных экономических условиях "при активизации деятельности псевдорелигиозных тоталитарных сект"(21).
Многие преступления в налоговой, экономической сферах совершаются представителями религиозных, псевдорелигиозных, светских сект. В генезисе современного сектантства (особенно в новообразованных сектах), как и в генезисе преступности(22), можно выделить определяющее значение экономического фактора.
Деятельность сект и преступных организаций – яркий пример аномии(23) (разрушения социальных норм поведения), которая возникает "в связи с противоречиями между целями, которые преследуют социальные группы, и употребляемыми средствами"(24). Социальная среда, в которой существует индивидуум, во многом определяет его интересы и ценностные установки, развивающиеся "в социальной деятельности человека"(25). Среда сект и преступных организаций способствует формированию у индивидуумов антисоциальных качеств, одобряет преступное поведение, которое является результатом обучения лиц, восприятия ими соответствующего стиля поведения во взаимодействии с лицами, принявшими преступные ценности(26).
К сожалению, неизвестно точное число адептов сект, которые отбывают наказание в виде лишения свободы (подобная статистика, увы, не ведется), однако, несомненно, они есть. В местах лишения свободы сектанты занимаются пропагандой своих идей, получая материальную и моральную поддержку от адептов, находящихся на свободе.
Среда осужденных благоприятна для развития сектантства, так как в одном месте сконцентрированы личности с явно делинквентной направленностью деятельности. Такая среда не может положительно влиять даже на законопослушных индивидуумов; на сознание и поведение личности оказывается "активное (прямое или косвенное, стихийное или сознательное) воздействие"(27), осужденному преступнику предоставляется возможность развить свои и приобрести новые антисоциальные навыки. В категорию риска (потенциальных адептов и лидеров – создателей и руководителей сект) попадают практически все осужденные. Это связано с тем что: во-первых, лица, отбывающие наказания в учреждениях уголовно-исполнительной системы, имеют ярко выраженную девиантно-деструктивную и делинквентную направленность деятельности (поведения); они создают благоприятную среду для развития асоциальных идей; во-вторых, лица, вставшие на путь исправления, отличающиеся от других осужденных посткриминальным поведением (т.е. непреступным поведением после совершения преступления(28)), пытающиеся найти духовную отдушину в религии или светском учении, не имеют четких нравственных ориентиров и поэтому воспринимают любую идеологию без должной критической оценки; для них любая идеология является прежде всего системой "психологической защиты"(29); в-третьих, лица, ставшие последователями того или иного религиозного или светского учения еще до отбывания наказания, в большинстве случаев плохо разбираются в том, во что они верят и чему следуют, поэтому часто сектанты вводят их в заблуждение, прикрываясь той или иной идеологией; в-четвертых, многие осужденные являлись адептами сект еще до совершения преступления, а некоторые из них отбывают наказания за совершение ритуальных преступлений (убийство, изнасилование, кража и т.д.), связанных с деятельностью той или иной секты.
Исследования позволяют утверждать, что многие адепты сект (в том числе сатанинских), оказавшись в учреждениях уголовно-исполнительной системы, продолжают совершать "весь... набор практических ритуальных действий"(30), несмотря на активную работу сотрудников УИС по противодействию такой деятельности. Этих осужденных стараются изолировать или помещать в среду, где сектанты не пользуются авторитетом.
Преступные группировки перенимают средства и методы, применяемые в сектах, для организации жесткой иерархии и поддержания строгой дисциплины. Вместе с тем организация сект в учреждениях УИС невозможна с той легкостью, как это происходит в условиях свободного общества.
Во-первых, руководители (организаторы) сект практически никогда не совершают какие-либо правонарушения (преступления) лично, поэтому самые опасные сектанты редко привлекаются к уголовной ответственности; еще меньшее их число осуждается к наказанию, связанному с лишением свободы.
Во-вторых, секты и преступные организации носят явную антисоциальную направленность; способы их организации, деятельность, цели различаются, но во многом (как уже отмечалось) они схожи. Однако это сходство (например, в четко выраженной, устоявшейся иерархии: посвященные, адепты, неофиты – в сектах и воры в законе, блатные, мужики, опущенные – в среде осужденных) не позволяет в среде осужденных организовывать секту, так как всякая попытка разрушить существующую криминальную иерархию жестоко наказывается самими осужденными. Возможно исключение, если религиозную, псевдорелигиозную или светскую секту захочет организовать в среде осужденных авторитетный преступник.
В-третьих, если в учреждении УИС появляются благоприятные условия для организации секты – туда попадает руководитель (или активный член) какой-либо секты и его поддерживают авторитеты преступного мира, что способствует повышению влияния в среде осужденных, – процессу организации секты в учреждении УИС противодействуют ее сотрудники, главным образом оперативные работники.
В-четвертых, осужденные к лишению свободы находятся под постоянным контролем сотрудников УИС; с лицами, отличающимися явной агрессивностью, работают психологи, социологи, оперативные работники.
В-пятых, духовное окормление осужденных в большинстве учреждений УИС осуществляют представители в основном традиционных конфессий, главным образом Русской Православной Церкви, что само по себе является профилактической мерой в отношении развития сектантства в среде осужденных.
В настоящее время мы можем говорить о таком феномене в современном социуме, как сектантское движение, которое имеет явно выраженную антисоциальную направленность и подобно "воровскому движению"(31) может считаться одной из форм (особой формой) преступного объединения.
Сектантская атрибутика, ритуалы, идеология пока не стали полноценной частью преступной субкультуры, принятие которой обязательно для существования в криминальной среде. Однако в последние годы наблюдается тенденция к активному использованию преступными организациями средств и методов манипулирования личностью, которые применяют религиозные, псевдорелигиозные и светские секты.
Криминальные авторитеты, а также осужденные, стремящиеся к повышению своего статуса, используя методы контроля и деформации сознания, могут сами создавать в среде осужденных на базе сложившихся криминальных групп (или формируя новые) религиозные, псевдорелигиозные и светские секты.
Причинами организации сект в учреждениях УИС могут стать:
– стремление отдельных осужденных повысить свой статус в криминальной среде;
– желание преступных авторитетов усилить свое влияние на отдельные категории осужденных;
– стремление криминальных авторитетов сплотить разные категории осужденных вокруг общего учения (цели), чтобы в дальнейшем использовать наиболее фанатично настроенных осужденных для совершения действий (в том числе преступлений), дестабилизирующих обстановку в учреждении, исполняющем наказания;
– стремление осуществлять преступную деятельность в учреждении, исполняющем наказания, под видом изучения религии или светской идеологии; в качестве прикрытия используется тезис о праве на свободу совести и свободу вероисповедания;
– стремление криминальных авторитетов изучить и опытным путем проверить практическое действие агрессивных методов манипулирования личностью (контроля и деформации сознания).
Причиной вступления осужденного в секту может стать:
– желание извлечь из этого материальную или моральную выгоду (повысить свой статус в преступной среде);
– поиск новых духовных ориентиров, а также элементарное любопытство;
– стремление к расширению своих знаний (многие секты, особенно изначально, представляют свое учение в виде методик по совершенствованию духовных и умственных способностей человека или иных программ и курсов, официально и на первый взгляд не имеющих отношения к секте);
– активное стремление к конфронтации (в любых ситуациях) с администрацией учреждения, исполняющего наказания;
– следование примеру авторитетных для данного осужденного лиц;
– подчинение приказу криминальных авторитетов;
– желание реализовать свой духовный и физический потенциал;
– подверженность влиянию техник контроля и деформации сознания, применяемых создателем конкретной секты в отношении неофитов и адептов.
Адепты религиозных, псевдорелиозных, светских сект, как и другие граждане, совершают преступления, за которые многие из них отбывают наказание в виде лишения свободы. В связи с этим сотрудники учреждения УИС, в случае получения информации о принадлежности осужденного к религиозной, псевдорелигиозной или светской секте, должны принять дополнительные меры по профилактике сектантства в среде осужденных к лишению свободы. Такими мерами могут быть:
1) дополнительный контроль за осужденным-адептом со стороны оперативных работников;
2) дополнительная работа с осужденным-адептом психолога, начальника отряда, других представителей администрации учреждения, исполняющего наказания;
3) особый контроль за поступающей осужденному-адепту корреспонденцией, передачами, посылками, бандеролями, а также телефонными разговорами;
4) тщательная проверка лиц, требующих свидания с осужденным-адептом (в случае, если они являются представителями религиозной, псевдорелигиозной секты, им должно быть отказано в свидании), а также контроль за лицами, получившими разрешение на свидание с осужденным-адептом (тщательная проверка вещей, литературы, газет, журналов; если в них содержится пропаганда деятельности, учения религиозной, псевдорелигиозной, светской секты или законспирированная информация, они должны быть изъяты);
5) помещение адепта-осужденного в среду (группу) осужденных, исповедующих традиционные религии России.
В начале 90-х годов верующие осужденные всех вероисповеданий составляли не более "10% от численности коллектива учреждения"(32). Материалы специальной переписи осужденных, проведенной в 1999 г., показывают, что 36,8% считают себя верующими. Из числа верующих осужденных 82,9% считают себя православными христианами (30,5% от общего числа осужденных), 9% – мусульманами (3,3% от общего числа осужденных)(33).
С каждым годом в местах лишения свободы увеличивается число активных верующих осужденных, т.е. тех, кто участвует в культовой практике своей религии. Так, в 2000 г. в учреждениях УИС было создано "560 религиозных общин различных конфессий, в которых насчитывается около 20 тыс. верующих, что составляет 2,5% от общего числа осужденных"
(34); в 2001 г. – "668 религиозных общин различных конфессий, в которых насчитывается около 25 тыс. верующих (3,7% от среднесписочной численности осужденных); в 2002 г. – "около 1000 религиозных общин различных конфессий, в которых насчитывается более 40 тыс. верующих осужденных (5,5% от среднесписочной численности)"(35).
Сектантство в среде осужденных пока не является широко распространенным явлением, однако в целях поддержания такого состояния необходимо проводить целенаправленную работу по профилактике этого феномена. Опросы показывают, что из общего числа респондентов-осужденных 15% сталкивались с деятельностью сект; 10,65% соприкасались с деятельностью: "Церкви Объединения" (Муна) – 2,84%; "Церкви Саентологии" (Хаббарда) – 2,84%; "Свидетелей Иеговы" – 4,97%. Эти секты признаны в некоторых европейских странах и Австралии опасными. В учреждениях УИС также отбывают наказание адепты "Аум Синрике" (новое название – "Алеф"), сатанисты, язычники-идолопоклонники.
Добросовестная работа сотрудников учреждений УИС, оперативного аппарата, психологической службы, социальное служение представителей традиционных религиозных организаций в этих учреждениях позволяют предотвращать попытки организации здесь религиозных, псевдорелигиозных, светских сект. Однако, пользуясь прикрытием официально зарегистрированных организаций (светских и религиозных), сектанты пытаются проникнуть в уголовно-исполнительную систему с "благотворительными миссиями", требуя при этом для себя особых условий, пропагандируя непонятные учения, расходящиеся с официальной направленностью деятельности организаций, которые они пытаются представлять.
Пресечение попыток организаций, предоставляющих "гуманитарную помощь", выйти за рамки предоставленных им полномочий, а также проникновения в учреждения и органы УИС религиозных, псевдорелигиозных, светских сект должно осуществляться строго в соответствии с российским и международным законодательством. Для более успешной профилактики сектантства (а, значит, и преступности в целом), совершенствования системы безопасности как в УИС, так и во всем обществе, необходимо:
– внесение дополнений и изменений в действующие международные правовые нормы и законодательные акты РФ, создание новых уголовно-правовых норм, разработка проектов новых законов(36);
– создание "новых органов, обеспечивающих безопасность личности, общества и государства"(37) (в частности, такого органа, как Межведомственный комитет или Комиссия по противодействию социально опасной деятельности религиозных, псевдорелигиозных, светских сект);
– разграничение полномочий и организация согласованных действий (как и при координации борьбы с преступностью) государственных органов и общественности (очень важно, чтобы "каждый субъект профилактики... не подменял другие органы, избегал параллелизма и дублирования"(38)).
Профилактика сектантства, по сути, является частью государственной системы по общему предупреждению преступности; она включает меры по оздоровлению не только экономической, социальной, политической, но и духовной сферы жизни общества(39).
1 Кондратьев Ф.В., Волков Е.Н. СD-Религии и секты в современной России: Справочник. – Новосибирск, 2001.
2 Антонян Ю.М. Жестокость в нашей жизни. – М., 1995. – С. 54.
3 Криминальная ситуация на рубеже веков в России. – М., 1999. – С. 23.
4 Социальные отклонения. – М., 1989. – С. 242.
5 Прозументов Л.М., Шеслер А. В. Криминология. Общая часть. – Красноярск, 1997. – С. 43.
6 Стручков Н.А. Преступность как социальное явление. – Л., 1979. – С. 14.
7 Овчинский B.C. Криминологические, уголовно-правовые и организационные основы борьбы с организованной преступностью в Российской Федерации // Дисс. ... докт. юрид. наук. – М., 1994. – С. 15.
8 Иванов Р. Мафия в США. – М., 1996. – С. 3.
9 Кондратьев Ф.В., Волков Н.Н. Указ. соч. 10 Никифоров А. С. Гангстеризм в США: сущность и эволюция. – М., 1991. – С. 15.
11 Мертон Р. Социология преступности. – М., 1966. – С. 311.
12 White W. Crime and Criminals. – New York, 1933. – P. 43.
13 Антонян Ю.М. Психологическое отчуждение личности и преступное поведение. – Ереван, 1989. – С. 9.
14 Волженкин Б.В. Коррупция. – СПб., 1988. – С. 5.
15 Мельник Н.И. Понятие коррупции. Коррупция и борьба с ней. – М., 2000. – С. 17.
16 Терроризм: психологические корни и правовые оценки // Государство и право. – 1995. – N 4. – С. 25.
17 Kerner H. – J. (Hrsg.) Krimilogie Lexikon. – Heidelberg, 1991. – S. 43.
18 Долгова А.И. Организованная преступность, ее развитие и борьба с ней // Организованная преступность-3. – М., 1996. – С. 34.
19 Гуров А.И. Профессиональная преступность. Прошлое и современность. – М., 1990. – С. 40-41.
20 Горшенков А.Г., Горшенков Г.Г., Горшенков Г.Н. Преступность как объект управленческого воздействия. – Сыктывкар, 1999. – С. 31.
21 Безопасность и здоровье нации. – М., 1996. – С. 17.
22 Карпец И.И. Проблема преступности. – М., 1969. – С. 57.
23 Дюркгейм Э. Норма и патология // Социология преступности. – М., 1966. – С. 39.
24 Мертон Р. Социальная структура и аномия // Социология преступности. – М., 1966. – С. 299.
25 Фридрих В. Близнецы. – М., 1985. – С. 172.
26 Sutherland E. On Analyzing Crime. Ed by К. Schuessler. – Chicago and London, 1972. – P. 43.
27 Попов С. Сознание и социальная среда. – М., 1979. – С. 31.
28 Сабитов Р.А. Посткриминальное поведение. – Томск, 1985. – С. 8.
29 Романов В.В. Юридическая психология. – М., 1998. – С. 47.
30 Байдаков Г.П., Артамонов В.В., Багреева Е.Г., Бужак В.Е., Мокрецов А.И. Деятельность религиозных организаций в исправительных учреждениях: Пособие. – М.: ВНИИ МВД РФ, 1995. – С. 73.
31 Криминология: Учебник / Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. – М.: Юристъ, 1997. – С. 265.
32 Байдаков Г.П., Артамонов В.В., Багреева Е.Г., Бужак В.Е., Мокрецов А.И. Указ. соч. С. 28.
33 Характеристика осужденных к лишению свободы. По материалам специальной переписи 1999 г. / Под ред. А.С. Михлина. – Т. 2. – М.: Юриспруденция, 2000. – С. 28.
34 О взаимодействии с попечительскими, общественными, религиозными и иными организациями в 2000 г.: Обзор. – М.: ГУИН Минюста России. – 2001. – N 18-15-1-145. – С. 5.
35 Там же. 2003. N 18-15-1-186. С. 7.
36 Кудрявцев В.Н. Криминализация: оптимальные модели. Уголовное право в борьбе с преступностью. – М., 1981. –
С. 3.
37 Указ Президента РФ "Об утверждении Положения о Совете безопасности Российской Федерации" от 2 августа 1999 г. N 949 // СЗ РФ. – 1999. – N 32. – Ст. 4041.
38 Долгова А.И., Кригер В.И., Серебрякова В.А., Горбатовская Е.Г. Основы криминологии для практических работников. – М., 1988. – С. 121.
39 Шляпочников А.С. Общие меры предупреждения преступности. – М., 1972. – С. 47.
14.09.2004
Источник: Закон и право
