"Ислам РУ": Сулиета Кусова-Чухо. Альтернативная действительность. Как федеральные СМИ освещали трагедию в Беслане

Первое потрясение, узнав о захвате школы в Беслане, испытала я как человек. В заложниках оказались наши родственники, и с этого часа телефонная связь с городом не прекращалась. Как журналист, я испытала второе потрясение от того, как теракт освещался в СМИ, особенно на телевидении. Такого разрыва между реальностью и информационным потоком мне еще встречать не доводилось. О том, что действительно происходило в Беслане, мы знали из телефонных переговоров: связь с Осетией была ежечасная. Резанула сердце непонятно откуда появившаяся цифра — 320 заложников, хотя уже в первый день родственники составили списки более чем на тысячу человек.

То, что предложило нам телевидение в послетерактовские дни, Юрий Богомолов очень точно назвал «альтернативной действительностью», которая «хороша в качестве забавы и развлечения. Но за ней нужен глаз да глаз. Она то и дело подобно шварцевской тени пытается заместить собой реальность». Обсуждение общественно-политических проблем, очень значимых по своим последствиям для страны, окончательно исчезло из эфира. Подводя итоги траурной теленедели, А. Горбунов («Траур и танцы» // «ЛГ», № 35, 2004 г.) горько и тревожно заметил: «Во всем этом содержится что-то очень серьезное, очень нехорошее, заставляющее задуматься о самой природе тех, кто получил доступ к нашему телевидению, а значит, и к душам людей».

Отложенные в дни терактов премьеры различных ток-шоу появились на экранах уже на следующей неделе. Их телеобзор Ирина Петровская с горькой иронией назвала «И хорошее настроение не покинет больше вас» («Известия», 17.09.04). Программа А. Малахова «Пять вечеров» (ОРТ) обсудила «чрезвычайно общественно значимую тему» «Искусство принадлежит народу», где это самое искусство представляли Николай Басков (в студии) и Анастасия Волочкова (в заранее снятых сюжетах). На следующий день в «Пяти вечерах» обсуждались итоги последней Олимпиады: двадцать семь медалей — победа или поражение России? Почему российских спортсменов унижают и засуживают? Помогает ли нашим спортсменам вера в Бога?

«В среду обратились к мату. Допустимо ли публично материться (конфликт Киркоров—Ароян), стоит ли узаконить мат как художественный прием в произведениях литературы и искусства, приемлема ли непристойность в рекламе?

У меня есть подозрение, что пилотную серию «Пяти вечеров» писали как минимум две недели назад и к выходу ее в эфир ничего менять не стали. И не беда, что за это время фактически поменялась страна. Во-первых, ни о чем по-настоящему общественно значимом со зрителем никто и не собирается разговаривать (как говорится в анекдоте, не выпендривайтесь, Петр Иванович, с нашим Брамсом, слушайте песню «Валенки»). А во-вторых, на пилот затрачены денежки — не пускать же их псу под хвост в угоду каким-то там интересам и запросам общества.

А может, и нет никаких особенных запросов у общества, читай — телеаудитории, и все это выдумки зловредных либералов, из последних сил раскачивающих лодку? Может, и нет. Тогда «Пять вечеров» — самое оно. Легкий треп за злобу дня создает иллюзию общения ТВ со страной, а выбор тем — иллюзию их общественной значимости. Тем более когда ниша абсолютно пуста» (И. Петровская, «Известия», 17.09.04).

Деликатное объявление А. Гордона о том, что его новая программа «Стресс» в дни теракта в эфире не появится, уж совсем было вызвало уважение к искушенному в интеллектуальных посиделках ведущему, если бы не последующая ее премьера на канале НТВ. Она почему-то случилась после программы «Страна и мир», один из сюжетов которой был о Беслане. На этом фоне «страдания» одной из героинь программы, которой откусили ухо, прозвучали телефарсом.

В пятницу (17.09.04 г.) А. Малахов организовал в прямом эфире интерактивное голосование по степени важность событий, случившихся на неделе, предложив на выбор аудитории следующие варианты: старт «Фабрики звезд-5» под художественным руководством Аллы Пугачевой; установление памятника Брежневу в Новороссийске; победа теннисистки Елены Дементьевой на открытом чемпионате США. А ранее уж совсем в первые дни трагедии удивил на государственном канале «Россия» «дежурный по стране» Михаил Жванецкий. В дни траура на вопрос ведущего Андрея Максимова: «Как теперь жить? Что делать обычным людям?» — «Продолжать шутить, составить завещание поскорее», — ответил Жванецкий и перешел к шуткам.

Анализируя материалы федеральных печатных и электронных массмедиа в дни трагедии и после нее, очень хочется найти ответ на фундаментальный, как нам кажется, вопрос: должны ли общенациональные СМИ участвовать в национальном проекте консолидации всех народов России и особенно северо-кавказского региона?

Можно по-разному относиться к политическим инициативам президента В.В. Путина, но, даже будучи его оппонентом, долг каждого журналиста сегодня — направить Слово на архиважное для будущего России дело сохранения мира на Кавказе. Как можно в этом контексте расценивать ксенофобскую тональность некоторых СМИ в освещении бесланского теракта: выпячивание темы противостояния креста и полумесяца, изначальной агрессивности мусульманской религии, террористических корней национальной горской культуры (особенно чеченцев) и т.д. Какую цель, к примеру, преследовала публикация в «Московском комсомольце» (4.09.04 г.) «Кровавые мальчики» с подзаголовком «Русский парень расправился с чеченцами по законам гор».

… Десять месяцев назад в мирной российской деревеньке тоже творился беспредел. Банда чеченских подростков из беженцев держала в страхе всю округу. И однажды свершился самосуд». Из публикации выясняется, что бывшим «афганцем» В. Шудоргиным убит ни в чем не повинный одиннадцатиклассник Джамал Султанов, который просто попался на глаза разъяренному экс-десантнику. Местные жители считают его героем, которого довели до самосуда.

«Никакого житья от этих чеченских беженцев нет! Заняли нашу деревню, жилье им дали, кормят их, одевают… А они потом возвращаются воевать в Чечню…. Переселенцам предлагали идти на мельницу или на хлебозавод, выделяли огороды — но земля так и оставалась пустой. Они ничего не желали делать. «Пусть русские пашут, а нам религия не позволяет», — отводили глаза». Эта история завершается устрашающим предупреждением: «А еще не исключено, что миграционные центры, бывшие детские лагеря и пионерские здравницы используются как школы для подготовки шахидок. По информации спецслужб, несколько месяцев назад в ряде российских городов были задержаны молоденькие девочки со смертоносными поясами…. Документы у них в полном порядке.

Статус беженца, регистрация… И пояс шахидки на талии… «Только не ищите базы шахидок у нас. Готовят их в России», — заявил на днях новый президент Чечни Алу Алханов». Обратите внимание на дату публикации — 4 сентября. Страна возбуждена окровавленными детскими тельцами, искаженными от боли лицами матерей в Беслане, еще не опознаны тела погибших на станции метро «Рижская», еще не собраны останки жертв авиакатастрофы двух российских самолетов, подорванных шахидами. Прочтя эту публикацию, где «негодяи-чеченцы» так отвратительно, мерзко и неблагодарно ведут себя в русской деревеньке, их приютившей, готовясь там к новым терактам (а тональность публикации именно такова), что может совершить воспаленное страхом и ненавистью сознание обывателя?

20 сентября сего года «Московский комсомолец» публикует исторические реминисценции по Северному Кавказу: «…нынешние чеченские страдания — это повторение событий давно минувших дней. Достаточно лишь поменять в нынешних репортажах из горячих точек некоторые фамилии-названия-титулы, и мы получим дубликат хроники северокавказской войны, которая разворачивалась почти сто лет назад. В этом легко убедиться, взглянув на документы, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации». Публикация Андрея Добровольского «Хроника дикой страны» проводит своеобразные параллели современной чеченской ситуации с событиями на Северном Кавказе в XIX веке. Шамиль, Хаджи-Мурат, Зелимхан — известные горские лидеры времен Кавказской войны обрисовываются идейными предшественниками Дудаева и Басаева.

Статья стоит того, чтобы ее подробнее проанализировать — она несет много поучительной информации, но ограничимся цитированием заключительной фразы: «Вместо убитых абреков у мятежников появлялись все новые вожди. Цепочка их имен тянется вплоть до нынешних дней».

В освещении бесланской трагедии не обошлось без спекуляций на религиозную тему. Непременный телегазетный персонаж-аналитик богослов А. Кураев не преминул сообщить о своей оценке ислама как религии террора: «Как относиться к исламу после Беслана» («Известия», 16.09.04 г.). В материалах печатных и электронных СМИ стали делать акцент на религиозной составляющей осетинской ментальности: сильный дух и достойное поведение участников трагедии подпитано православием. «Захватчики до последнего чувствовали себя хозяевами положения и глумились над жертвами… Во дни страстей Христовых тоже много кто глумился, тем ужасней было возмездие, тем неотменимее победа старой женщины и Ее Сына» (Д. Быков, Ч. Дзгоев: «Страсти по Беслану» // ж-л «Огонек», № 36, 2004 г.). Заметим, что часть осетинского этноса исповедует мусульманскую религию и именно в Беслане живет много осетин-мусульман.

Среди фотографий о событиях в Беслане часто встречалась памятная всем окровавленная детская ручонка, держащая на ладони цепочку с крестиком. Образ сам по себе говорящий и трогательный. Надо ли было выжимать из этого сюжета идею противостояния креста и полумесяца, как это сделала «Комсомольская правда» (7.09.04 г.)? Почти весь номер посвящен бесланской трагедии. Среди множества материалов один особенно выдает стиль «КП»: «Саша Погребов крикнул «Христос Воскрес!» и первым выпрыгнул в окно» — такой заголовок сопровождает эту фотографию. Этот мальчик спасся в числе первых, его рассказ сопровождается специфическими комментариями авторов публикации. «Мы все раздетые сидели, и террорист увидел у меня крестик на шее». Мальчишку потыкали стволом в грудь, вминая крестик в худое тело. Потом потребовали: «Молись, неверный!» Саша крикнул: «Христос Воскрес!» — и тогда бандиты стали бросать в переполненный зал гранаты». Оказывается, вот в чем причина непредвиденного штурма!

На этой же полосе, рядом с материалом о Саше, опубликована прямая дезинформация, вызывающая к тому же негативное отношение к ингушам. «В 1992 году осетины (православные) и ингуши (мусульмане) затеяли между собой самую короткую (4 дня) и одну из самых кровопролитных на постсоветском пространстве войну, унесшую жизни около тысячи человек».

Завершая свой политологический «минитрактат», автор пишет: «30 октября 1992 года вооруженные ингуши вошли в Пригородный район и в считанные часы заняли Владикавказ, где развернулись настоящие бои. В конфликт вмешалась Российская армия, которая не только отразила нападение, но и помогла осетинам вытеснить из Пригородного района практически всех ингушей». Ну, прямо хроника времен Великой Отечественной! «Заняли Владикавказ», «армия отразила нападение», — как отзовутся эти строки в сердцах тех осетинских мужчин, которые зажали свою волю в стальной кулак траура, ожидая часа возмездия тем, кто разрушил их жизнь, заставив собирать по обугленным кусочкам тела их детей? Пепел Беслана стучит в их сердцах. Это страшно! Как бережно и осторожно должно ложиться каждое изреченное слово на пепелище человеческих судеб! Не можешь сказать правду (а правда в том, что ингуши традиционно жили в Пригородном районе, а Владикавказа они никогда не занимали) — промолчи. И это молчание может стать громче изрекаемых монологов.

«Пока в мусульманском мире не найдется духовный лидер или группа уважаемых людей, осуждающих террор, которые скажут, что человеческая жизнь имеет ценность, что убийство — грех, что в любой борьбе не должны страдать невинные, — будет литься «мерзкая кровь» неверных и «благородная кровь» шахидов», это интервью А. Добровича, израильского врача-психиатра, специалиста по терроризму, газете «Известия» (13.09.04 г.) Почему бы при этом не дать слово и мусульманским лидерам, специалистам по исламу и простым мусульманам — носителям ценностей традиционного ислама, который, как и всякая мировая религия, не имеет ничего общего с идеологией терроризма.

Отделить подлинный ислам от его сектантской разновидности (ваххабизма) требует пережитая трагедия и стратегия сохранения единой и неделимой России. Высказывание на эту тему прозвучало лишь в «Независимой газете». По мнению Валиуллы Якупова, первого заместителя председателя Духовного управления мусульман Татарстана, борьба с ваххабизмом требует репрессивных мер со стороны государства. Но здесь очень важно отделить зерна от плевел, чтобы под каток репрессий не угодил классический ислам. Этот процесс должен вестись в двух направлениях. «Селективное уничтожение — не боюсь этого слова — сектантских проявлений и одновременно государственная поддержка мусульманской ортодоксии. Сегодня среди госчиновников даже на микроскопическом уровне такой поддержки нет.

Хотелось бы, чтобы последние события в Беслане отрезвили наших государственных мужей, подсказали им, что другого, «хорошего» ислама у нас нет в России. Пресекать пропаганду ваххабизма необходимо на ранних ее стадиях, пока не началась фанатизация молодежи, не пройдена грань, после которой идут взрывы и убийства. Неокрепший молодой ум — идеальная почва для идеологов этой мусульманской секты».

Стал ли Беслан точкой отсчета, моментом истины для федеральных СМИ? Куда повернет российская политика после трагедии в Беслане? — этим вопросом были озабочены СМИ демократической направленности. Виновных в бесланской трагедии искали и СМИ патриотического толка. Находили их на Западе, на Востоке, на самом Северном Кавказе.

Куда ведет нас Путин? — еще один тревожащий общество (или, скорее, СМИ) вопрос. Как «лицо кавказской национальности», как журналист, как профессионал, занимающийся проблемами этнорегионов, я тоже задаю свои вопросы. Когда в общенациональные СМИ придет образ многоликой России с ее истинными проблемами? Когда конъюнктуру и пиар, сведение политических счетов на газетных полосах и голубом экране заменит общенациональный проект созидания единой семьи народов и российская журналистика вспомнит свои давние гуманистические традиции служения Отечеству, как бы пафосно и наивно это сегодня ни звучало? Лучше, чем я, сказал об этом Е. Евтушенко:

Но полумесяц обнялся с крестом.

Меж обгорелых парт и по кусточкам,

Как братья, бродят Магомет с Христом,

Детишек собирая по кусочкам.

Многоименный Бог, всех обними!

Неужто похороним мы бесславно

Со всерелигиозными детьми

Самих себя на кладбище Беслана?

«Ислам РУ», 21 октября 2004 г.