Россия и свобода совести. Итоги 2004 года. Взгляд снаружи. Говорит профессор Коул Дарем

Интервью с директором Международного исследовательского центра религии и права, профессором Коулом Даремом (W. Cole Durham, professor of law, Director, International Center for law and religion Studies)

– Господин Дарем, как вы в целом оцениваете ситуацию с соблюдением прав верующих в Российской Федерации?

– В России имеется существенная законодательная база для защиты прав верующих. Однако когда только принимался закон "О свободе совести и о религиозных организациях" в 1997 году, это вызвало большую озабоченность на Западе. Многие опасались, что этот закон может привести к проблемам с соблюдением прав верующих в России. Но судя по всему, большинство российских чиновников адекватно восприняли закон и это не привело к серьезным осложнениям. Тем не менее, в отдаленных регионах России у нескольких религиозных организаций проблемы все-таки возникли. Привлекли наше внимание и некоторые случаи в Москве.

Один из них имел отношение к ликвидации московского отделения "Армии Спасения", а другой – продолжающийся судебный процесс в отношении религиозной организации "Свидетели Иеговы". Во всех других странах, в отличие от России, эти религиозные организации разрешены и признаются как крупные конфессии. Насколько мне известно, дело "Свидетелей Иеговы" было принято на рассмотрение в Европейский Суд по правам человека. Очевидно, что Россия проиграет это дело. И это, несомненно, поставит Россию в очень неудобное положение.

На данный момент в Страсбургском международном суде по правам человека на рассмотрении находятся несколько дел связанных с соблюдением прав верующих в России. Это свидетельствует о том, что у России все таки существуют некоторые проблемы в этой сфере. Тем не менее показателем общей ситуации в стране могут служить не эти судебные дела, так как почти у всех стран есть проблемы в этой области, а увеличение или уменьшение их числа в целом. Кроме того, хорошим индикатором является и рост опасений со стороны небольших религиозных организаций, что в свою очередь отображает характер отношения к ним государства.

– Изменился ли сам характер проблем в сфере свободы совести в России?

– В 90-х годах самая большая проблема для небольших религиозных организаций в России заключалась в том, как  зарегистрироваться или даже как создать религиозную группу. Однако в международных правовых документах и в постановлениях Страсбургского суда четко прописано, что каждая религиозная организация имеет право существовать в качестве юридического лица.

На данный момент уже зарегистрированные религиозные организации сталкиваются с проблемами приобретения земельных участков или зданий для проведения богослужений.

– Очень часто со стороны международных правозащитных организаций звучат обвинения в том, что религиозное законодательство в России является дискриминационным. Согласны ли вы с такой оценкой?

– Проблемы небольших религиозных организаций в получении земли под строительство культовых сооружений обычно связаны с ограничениями региональных законодательств. А дискриминационные решения властей часто скрываются под какими-то благовидными предлогами. Отмечу, что такие же проблемы возникают и в Америке. Я провел специальное исследование в США и пришел к выводу, что небольшим религиозным организациям всегда сложнее получить и землю и недвижимость, чем крупным.

В Американской Конституции, конечно, нет никакой преамбулы, определяющей те или иные религии, как особенные или традиционные. В преамбуле российского законодательства содержится ссылка на определенные конфессии и я не считаю, что в этом есть что-то дискриминационное. Кроме того это положение не имеет юридической силы. Проблемы появляются тогда, когда эту преамбулу некоторые чиновники используют для необоснованной дискриминации религиозных организаций не упомянутых в преамбуле.

Отмечу, что религиозное законодательство в США тоже не является идеальным. Однако оно позволяет одинаково относится ко всем религиозным организациям страны. В США небольшие религиозные организации чувствуют себя в полной безопасности. Свидетельством этому служит непрекращающийся поток людей, приезжающих в Америку из других стран в поисках религиозной свободы.

– Изменилась ли ситуация с соблюдением прав верующих в России и США после террористических атак, которым подверглись эти страны?

– Без сомнения, что после террористической атаки и в России и в США повысился уровень внимания к религиозному экстремизму, и я опасаюсь, что и в моей стране и в России забота о безопасности может "перевесить" права человека. Не стоит полагать, что защита прав человека бессмысленное занятие. Правозащитные механизмы также работают на укрепление безопасности в стране. В принципе против чего и выступают террористы. Инструменты, которыми пользуются правозащитные организации, должны помочь государству бороться с терроризмом. Основная проблема заключается в том, что до сих пор не разработано само понятие безопасности. Нет понимания, какими методами ее можно добиваться. Мы можем задействовать и войска и разные силовые структуры, но это часто только ухудшает сложившуюся ситуацию.

К тому же властям необходимо прийти к пониманию, что если не принимать во внимание интересы всех религиозных организаций, то в будущем это может привести ко многим проблемам. С одной стороны государство должно быть жестким к религиозным экстремистам, но с другой стороны государство должно защищать и права верующих, не придерживающихся экстремистских взглядов.

– Как бы вы могли охарактеризовать нынешнюю ситуацию с соблюдением прав человека на Северном Кавказе?

– В той или иной степени мы все знакомы с ситуацией на Северном Кавказе, но с конкретными случаями нарушения прав человека в этом регионе, к сожалению, я не знаком.

– Как вы считаете, справляется ли институт Уполномоченного по правам человека в РФ со своими обязанностями?

– Я не слежу внимательно за деятельностью омбудсмена, но я считаю, что он выполняет свою работу хорошо. Однако, в России институт уполномоченного по правам человека не обладает такой властью и влиянием как в других развитых странах.

– Можно ли говорить о кризисе правозащитной идеологии в России?

– Это одна из тех тем, о которой трудно говорить человеку извне. Конечно есть некоторое беспокойство, что Россия движется в направление авторитаризма.

– Как вы могли бы прокомментировать точку зрения о том, что правозащитные организации в России, существующие на западные деньги, занимаются скорее политической деятельностью, нежели отстаиванием реальных интересов и прав людей?

– Защита прав людей – это политический вопрос. Но я бы не согласился с этим утверждением. Правозащитники, в силу природы своей деятельности, не могут не обращать внимания на некоторые политические проблемы, что в свою очередь не может не раздражать больших чиновников, которые воспринимают правозащитную деятельность как агрессию.

- Как вы считаете, могут ли религиозные организации работать в сфере защиты прав человека?

- Безусловно, то изменение, которое произошло в сфере защиты прав человека, имело отношение и к религиозным организациям. Можно сказать, что религиозные организации стали толчком для совершенствования системы правозащиты. Примером тому может служить движение в защиту прав человека в США, которое было тесно связано с религиозными организациями. Мартин Лютер Кинг был священнослужителем. Религиозные организации сыграли большую роль в пропаганде защиты прав человека в мире. Проблема в том, что некоторые консервативные религиозные организации могут иначе понимать права человека и их защиту, чем светские правозащитные институты.

- Как вы относитесь к тому, что в России происходит постепенное сближение государства и Церкви? Может ли это негативно или позитивно повлиять на ситуацию с соблюдением прав верующих в нашей стране?

- Когда отношение между государством и той или иной конфессией становится очень крепким, то этой конфессии становится очень сложно критиковать государство. Сближение Церкви с государством, и ее сплетение с властью представляет серьезную угрозу для других религиозных групп.