"Канарейки в шахте"

Скандальный процесс в Таганском суде подходит к концу: 2 марта состоялись "прения сторон". И свое последнее слово сказали подсудимые: директор Музея и общественного центра им. АД. Сахарова Юрий Самодуров, сотрудница музея Людмила Василовская и поэт Анна Альчук (Михальчук). Судья ушел для вынесения приговора, пообещав написать его к 28 марта. Уголовное преследование этих людей длится уже два года, суд – несколько месяцев. Представители обвинения требуют для подсудимых лишения свободы от двух до трех лет...

Подсудимых обвиняют по 282 статье УК РФ – "Возбуждение национальной, расовой и религиозной вражды" за организацию выставки "Осторожно, религия! ".

От того, каким будет приговор, многое зависит в нашей будущей жизни. "Канарейками в шахте" назвал подсудимых в одной из крупнейших американских газет бывший директор Музея Холокоста Уолтер Рейч. Когда-то канарейки служили индикатором рудничного газа. Они поют до тех пор, пока газ не начинает угрожать жизни людей. (Его слова процитировал в своем последнем слове Ю. Самодуров).

Наша газета не раз писала об этом скандальном процессе. Прокуратура обнаружила в нем полную правовую (и прочую) безграмотность. Ее представителей, в частности, интересовало, почему Адам и Ева изображены на картине художников нагими. Для поддержки убогого, рассыпающегося обвинения привлекли даже протестантского пастора, который почему-то обиделся "за осквернение икон". Но протестанты вообще не признают икон. И главный муфтий России, и главный раввин также письменно засвидетельствовали свое возмущение. Жаль, почтенный раввин ни разу не посетил зал суда: он бы тогда услышал от "истинных христиан" и про жидовню, и про то, что пора устраивать новый Холокост.

В деле имелось 11 томов писем "возмущенных верующих", присланных со всех концов нашей необъятной страны и написанных по единому образцу: "Выставку не видел, но возмущен". Словом, за два года следствия и суда много сил было потрачено, чтобы погнать волну ненависти и вражды. И незаметная выставка, просуществовавшая всего четыре дня (14 посетителей), стала явлением вселенского масштаба. Точнее, вселенского зла.

Подстать прокурорам были и привлеченные ими эксперты-искусствоведы. Они, вторя друг другу, укоряли художников в "разрушении сакральности", "в дехристианизации", утверждали, что концептуализм, который представляли художники, способствует снижению рождаемости, обижались не только за религиозные символы, но и за советские. Выходя за рамки своих полномочий, уличали организаторов выставки в преступном умысле. Все эксперты считались специалистами по древнему искусству Руси, лишь одна объявила себя знатоком современного искусства. Но как сама призналась, с 1993 г. не посетила ни одной выставки...

Свидетели обвинения на этом процессе полностью ему соответствовали: большинство из них участвовало в разгроме выставки. Свидетели беззастенчиво врали и попадались на лжи. Некто Сергеев, например, алтарщик храма, лжесвидетельствовал, потрясая Святым Распятием.

Самым страшным, пожалуй, на процессе были действия "группы поддержки", фанатиков, называющих себя "истинно православными": они устраивали в коридорах коллективные моленья, крестные ходы вокруг здания и пытались навязать свою правоту инакомыслящим кулаками. Удержать их от насилия однажды не смогли даже судебные приставы – пришлось вызывать наряд милиции. Дирижировали их действиями, что особенно удручало, соответствующие пастыри (см. нашу публикацию "Православный джихад").

И вот финальный день суда -подведение итогов. Как и обычно, зал суда осаждала толпа. Так что, например, главный подсудимый Ю. Самодуров никак не мог пройти к своему лобному месту. И все-таки (спасибо приставам! ) агрессия чуть поутихла, громкой брани не было слышно. Рукопашной не наблюдалось.

Представители городской и окружной прокуратуры Г.Новичкова и К. Гудим начали по очереди зачитывать свою обвинительную речь. Было такое ощущение, что они появились в зале суда впервые. И не слышали ни одного довода защиты, ни одного свидетеля. Дамы в прокурорской форме по-прежнему заученно твердили про преступный умысел и сговор, распределение преступных ролей и прочее, хотя ни одного доказательства этому не существовало. Они вдохновенно описали страдания погромщиков выставки, которые будто бы пришли просто ее посмотреть, но испытали шок и унижение. Оттого и не сдержали эмоций. И у обвинителей не возникало вопроса – почему эти люди на просмотр выставки захватили с собой краску, молотки и прочие орудия погрома.

Стражи закона утверждали, что выставка "унизила национальное достоинство большого числа верующих в связи с их принадлежностью к христианской религии, в особенности к православному христианству и Русской православной церкви". Православие (не говоря уже о христианстве в целом) является интернациональной религией, на которую даже у этнических русских нет монопольного права. Так как же можно обвинять лицо в возбуждении вражды и унижении достоинства по признаку национальности, не указав, против какой национальной группы направлены действия виновных и кто является потерпевшим от преступления?

Представители прокуратуры были вынуждены скорректировать обвинение, поскольку в момент "совершенного деяния" 282 статья существовала в иной редакции. Но сделали они это странно: один пункт статьи убрали, остальные оставили. Если бы соблюдался закон, от обвинения вообще бы ничего не осталось. Вообще прокурорским дамам можно было посочувствовать: им приходилось поддерживать абсолютно неконкретное и бездоказательное обвинение.

Делая обзор отечественного законодательства, относящегося к обвинению, сотрудники прокуратуры почему-то пропустили базовый момент: статью шестую федерального закона "О свободе совести и религиозных объединениях". На это указал защитник Самодурова Юрий Шмидт: "Мы живем в многонациональном, многоконфессиональном государстве. Именно поэтому не должно нарушать права и свободы других лиц... Закон запрещает и преследует проведение публичных мероприятий, размещение текстов, изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания". Иными словами: все мы живем в огромной коммунальной квартире. И нельзя навязывать свой порядок соседу. Атеисты пусть самовыражаются на своей территории, верующие – на своей. Еще конкретнее: музей, лекторий – одна территория, Божий храм – другая.

Новое в нашей судебной практике: представители обвинения апеллировали к международному праву, к законодательству европейских стран, к Европейскому суду по правам человека. Этому можно было бы только порадоваться, если бы суть европейской практики не была бы извращена. Полагаю не по злому умыслу, а по неведенью: полузнание всегда хуже незнания. Госпожа Новичкова, например, ссылалась на уголовное право Великобритании и Германии, согласно которому закон предусматривает уголовную ответственность за богохульство, за осквернение религиозных символов и пр. Но как разъяснил защитник Михальчук С. Насонов, в этих странах законодательство не меняется веками. И упомянутые всуе нормы -"спящие", в XX и XXI веках они ни разу не применялись. Как и норма, скажем, допускающая по решению суда поединок на шпагах или пистолетах. Что же касается Европейского суда, то там ни разу речь не шла об уголовной ответственности, а исключительно о подаче исков.

Вообще на этом процессе молодые сотрудницы прокуратуры многому бы могли научиться у своих высокопрофессиональных оппонентов: Ю. Шмидта, С. Насонова, А. Савицкой, К. Костроминой, Л. Пономарева, Е. Ихлова. Но где вы видели, чтобы представители обвинения учились у защитников?

Особенно возмутительно было требование обвинения уничтожить "вещдоки". Речь шла о произведениях художников, против которых не было возбуждено уголовное преследование. Значит, художники не виновны, а их картины – в костер? История знает костры из книг. Теперь узнает костры из картин?

Очевидно, желая прикрыть беспомощность обвинения, сотрудники прокуратуры потребовали жестокого наказания подсудимым: Самодурову – три года колонии поселения, Василевской и Михальчук – два. Правда, поскольку срок давности ч.1 ст. 282, по которой обвиняется Михальчук, вышел, ее, по мнению обвинения, можно оставить на свободе. Обвинение просило также лишить права подсудимых впредь заниматься любой административной деятельностью.

Итак, дело за судьей, за его приговором. Как сказал адвокат С. Насонов, "обращения к религии у нас долгое время носили частный характер и к этому все привыкли. Теперь же государственные и церковные менеджеры пытаются нас построить по религиозному ранжиру. Реакция наиболее духовно свободной части общества, а художники являются именно таковыми, вполне здоровая. Общество не желает таких перемен и в лице организаторов и участников подобных акций высказывается об этом. Теперь эта проблема заявлена в виде судебного процесса, и его решение будет (или не будет) ответом на этот вызов".

Как обвинительный, так и оправдательный приговор по делу о выставке "Осторожно, религия! ", организаторов которой прокуратура обвиняет в публичном оскорблении религиозного чувства православных верующих, вызовет возмущение у значительного числа людей. И можно с уверенностью сказать, что "точку" в этой истории Таганский суд, к сожалению, не поставит. Нам же остается наблюдать: задохнуться ли в шахте канарейки или продолжат петь. Если задохнуться, значит, беда грозит нашему дому. В том числе и Церкви.

04.03.2005