"Сирия: лучше Асад, чем джихад"

Принятое Дамаском под нажимом США решение о поэтапном выводе войск из Ливана привело в ярость сирийских исламистов и погрузило в оцепенение христианскую общину страны из-за страха, что светский режим Башара Асада вот-вот рухнет. И тогда приход к власти в Сирии воинствующих исламистов станет неизбежным.

"Становись мусульманином!", — обратился ко мне молодой араб с короткой бородкой и в узких туфлях с загнутыми кверху носками. Незнакомец представился Мухаммедом. Ответив на приветствие, делаю вид, что не расслышал призыва сменить веру. Прижимаюсь лбом к зеленому стеклу мавзолея с головой пророка Яхья (Иоанна Крестителя) в надежде разглядеть, что же там внутри. Каменный саркофаг украшен витиеватой арабской вязью и накрыт расшитым золотом покрывалом. Он установлен посреди залитой солнечным светом дамасской мечети Омейядов. Эта мечеть, построенная по приказу халифа Валида бен Абд-эль-Малика, должна была символизировать могущество арабской империи, некогда распростершейся от Инда до Пиренеев.

Мечты о былом величии по сей день не дают покоя сирийским исламистам. Поэтому решение президента страны Башара Асада начать вывод 14-тысячного сирийского контингента из Ливана сильно задело здешних ревнителей идеи Всемирного халифата.

Вопреки утверждениям Вашингтона, основные противоречия в современной Сирии связаны отнюдь не со стремлением разрозненных демократических групп освободить страну от диктатуры Башара Асада. Скорее, всё упирается в навязчивое стремление сирийских исламистов взять реванш за 1982 год. Тогда в древнем городе Хама вспыхнул вооруженный мятеж "Братьев-мусульман". При штурме города правительственными войсками с применением танков и артиллерии погибли 20 тысяч человек. Этого клану Асадов многие не простили, и лелеют мечту о мести.

Год назад террористы превратили в арену побоищ респектабельный дипломатический квартал Дамаска. Тогда всё списали на происки зарубежной "Аль-Каиды". Однако не секрет, что в самой Сирии активно действует радикальная суннитская оппозиция.

Практически независимую от официального Дамаска политику пытается также проводить поддерживаемое Ираном шиитское меньшинство. Плакаты с изображениями бородатых моджахедов расклеены по всему Дамаску. Это "привет" от вооруженной группировки "Хезболла". Асад терпит ее у себя, поскольку других рычагов давления на Израиль у него под рукой нет. Израиль аннексировал в 1967 году сирийские Голанские высоты, а на Востоке в ходу поговорка: "враг моего врага — мой друг". Воюющая с Израилем террористическая "Хезболла" — как раз тот случай.

А чтобы шиитские боевики не слишком зарывались, асадовские "ассасины" время от времени убирают их полевых командиров, подкладывая мины в машины или другими не менее изобретательными способами. Разумеется, потом всё списывается на коварный "Моссад". Весь сирийский народ дружно погружается в траур по очередному "герою, павшему в борьбе с израильскими оккупантами".

Тем не менее, в сочетании с непростым экономическим положением страны, проповедь "джихада" в Сирии становится всё более популярной, особенно среди малоимущих слоев населения. И, конечно же, среди такого "горючего контингента" как студенты, вроде того самого Мухаммеда, которого я встретил в мечети Омейядов. Что же не нравится исламским радикалам в нынешних сирийских порядках?

Ислам, вера подавляющего большинства сирийцев, хотя и пронизывает все сферы общества, но после победы Баасистской революции формально был отделен от государства. Возникает вопрос: а как же излюбленная тема американской пропаганды — недемократичность диктаторского дамасского режима? Вот простой пример. Только при нынешней власти сирийские христиане впервые со времен установления здесь исламского господства (то есть за последние 1300 лет) смогли осуществить свои законные права, в том числе на свободу вероисповедания. Христианские общины — православные, сиро-яковиты, марониты — получили возможность активно развивать свой бизнес и даже настойчиво претендуют на руководящие должности в правительстве Сирии. Под жестким управлением династии Асадов страна стремительно превращается в светское государство. Вот этого-то и не могут простить режиму проповедники "джихада".

Правящая партия БААС создала свою "религию" — панарабизм. Огромные портреты застенчиво улыбающегося президента, его покойного старшего брата-десантника в камуфляже и черных очках, и президента Асада-старшего здесь популярны так же, как в СССР изображения Сталина в эпоху культа личности. Однако "уступка Америке" — так расценили исламские радикалы планы по выводу сирийских войск из Ливана — сильно пошатнула и без того невысокий в их глазах авторитет главы государства.

Молодой руководитель страны Башар Асад — представитель религиозного меньшинства, алавитов. Их в Сирии, как и христиан, менее десятой части населения. Алавиты исповедуют странную веру, представляющую собой гибрид шиитского ислама и христианства. Они считаю халифа Али, дядю пророка Мухаммеда, воплощением Аллаха и ставят его даже выше самого основателя Ислама. Кроме того, они почитают Христа и причащаются. Так что неудивительно, что ортодоксальные мусульмане относятся к алавитской секте с презрением и некоторым страхом. Этому в немалой степени способствуют экзотические обычаи алавитов. Например, ночные богослужения на кладбищах в странных сооружениях вроде глинобитных обсерваторий.

Отец нынешнего главы государства — "великий и ужасный" Хафез Асад, ставший президентом в результате государственного переворота, приложил много сил к тому, чтобы "повысить рейтинг" своих единоверцев в глазах соотечественников. В частности, он добился от одного из шиитских имамов издания фетвы, согласно которой алавиты всё же признавались мусульманами. Но если бы не мощный пропагандистский аппарат, разветвленная сеть тайной полиции и сильная армия, где все руководящие посты занимают алавиты, удержать власть клану Асадов в суннитской Сирии не удалось бы.

У сирийских христиан, многие из которых считают либеральные реформы Башара Асада половинчатыми, впрочем, тоже есть свои претензии к дамасскому режиму. Формально христиане и мусульмане равны в своих социальных и экономических правах. Но главой государства по Конституции может быть только мусульманин. Признаются браки, заключенные мусульманином и христианкой. Однако сириец-христианин не может вступить в брак с сирийкой-мусульманкой.

В области образования также заметно неравенство. В христианских школах ученики в обязательном порядке изучают исламскую культуру и историю. Однако в стенах учебных заведений, куда ходят мусульмане, ни слова не говорится о христианстве. Благодаря сильной эмиграции, росту антизападных и антихристианских настроений, которые особенно усилились с началом войны в соседнем Ираке, а также некоторым "особенностям" сирийского законодательства и системы образования, количество христиан в Сирии сейчас продолжает уменьшаться.

По этой причине "самым важным сейчас является сохранить христианский фактор в Сирии и, шире — на Ближнем Востоке. Но политики об этом часто забывают", — заявил автору статьи представитель Русской Православной Церкви в Сирии, архимандрит Александр (Елисов). Забывать об этом действительно не стоит. Ведь в случае прихода к власти воинствующих исламских фундаменталистов, сохранить в стране религиозный мир уже не удастся. И это тут же негативно отразится на других странах и без того раздираемого конфликтами региона.

Что касается отношений между руководством правящей в Сирии партии БААС и христианской общиной, то их можно охарактеризовать как дружественные. Одна из причин в том, что у истоков социалистической организации в свое время как раз и стояли православные круги. Но такие "тонкости", похоже, меньше всего волнует американцев, решающих на Ближнем Востоке свои собственные, имперские задачи. С падением режима Саддама Хусейна американская дипломатия стала изображать Башара Асада чуть ли не главным "злодеем" в регионе, а Сирию — эдаким островком диктатуры в безбрежном океане ближневосточной демократии.

В Белом доме прекрасно осознают, что, заставив президента Сирии вывести войска из Ливана, они фактически поставили его режим на грань выживания. Однако Вашингтону следовало бы помнить и о том, что в случае его падения пустующий халифский престол займут отнюдь не размахивающие звездно-полосатыми флажками демократы, а боготворящие Усаму бен Ладена воинствующие исламисты.