""Libération": Революционер с реакционными наклонностями"

Он был последним великим политиком ХХ века. Понтификат Иоанна Павла II оставил глубокий след как в истории Церкви, так и в истории Европы. "В масштабах столетия никогда не забудется его вклад в крушение коммунизма, – сказал в интервью Libération Бернар Леконт, автор биографии Иоанна Павла II. – В масштабах тысячелетия в памяти останется примирение между иудеями и христианами. Но есть главное, о чем мы будем помнить, помимо всех геополитических или "георелигиозных" проблем: этот папа вновь поставил человека в центр всех забот Церкви". Конечно, итог противоречив. С одной стороны, это был "железный" папа, консерватора и даже ригориста. С другой стороны, это был революционер и провидец, неутомимый борец за права человека.

Борьба с коммунизмом. "Не бойтесь. Откройте двери Христу. Его спасительной силе. Откройте границы государств, экономические и политические системы..." Никто из бывших диссидентов никогда не забудет этой фразы из первого выступления польского папы. "Кто, подобно папе, осмеливался сказать тогда, что коммунизм был лишь периодом в истории, и что Европа лишь случайно оказалась расколота надвое?" – говорит Бернар Леконт. Большинство западных лидеров не решались на такое. Кароль Войтыла отверг статус-кво. Еще до своего избрания архиепископ Краковский утверждал: "Я не занимаюсь политикой и говорю лишь о Евангелии. Но если говорить о справедливости, о человеческом достоинстве, о правах человека – это политика, значит..." Став папой, он не переставал напоминать об этой истине. В своей первой энциклике, Redemptor Hominis ("Искупитель Человека"), он подчеркнул, что "не существует прав человека там, где попраны права нации". В ходе своих первых поездок в Польшу он излагает эти идеи перед толпами воодушевленных людей. "Но он также проявляет себя как настоящий политик, когда после введения в Польше чрезвычайного положения в 1981 году настаивает на необходимости диалога", – отмечает Бернар Леконт. В 1989 году диалог приведет к круглому столу, а потом и к поведению свободных выборов. Но в демократической Польше Церковь уже не является, как раньше, символом и оплотом нации. Католицизм теряет влияние и переживает упадок, как и во всей Европе.

Строительство Европы. Еще когда коммунизм был в силе, Иоанн Павел II не уставал громко излагать свою концепцию Европы от Атлантики до Урала – Европы, которая должна вернуться к "своим христианским корням". "Обрети себя. Оживи свои корни. Возроди те истинные ценности, которые сделали твою историю славной, а твое присутствие на других континентах благотворным", – говорил папа в 1982 году в своем знаменитом выступлении в Сантьяго-де-Компостела.

В его глазах Европа остается сердцем христианского мира, но отныне она представляет собой "континент, охваченный кризисом" из-за всплеска потребительства, гедонизма и неверия. Убежденный сторонник европейского строительства, он осознает многоликость Старого континента: в Страсбурге он не преминул напомнить, что он категорически не приемлет "религиозного интегрализма, который не делает различия между областью веры и гражданской жизнью". Однако Церковь будет бороться за то, чтобы в преамбуле будущей Европейской конституции прямо упоминалось о христианском наследии континента. И потерпит поражение. Польский папа всегда – в частности, в энциклике в память о Кирилле и Мефодии (1985) – настаивал на том, что Церковь должна "дышать двумя легкими" – легкими Запада и Востока. Но несмотря на поездки в Грецию и Румынию, диалог с православием остался заблокированным, в частности, из-за отказа от него Москвы. "Он не представлял себе, что падение Стены вызовет такие национальные и даже националистические гримасы", – говорит Бернар Леконт.

Критика капитализма. "Многие серьезные социальные и гуманитарные проблемы, от которых страдают сегодня Европа и весь мир, отчасти уходят своими корнями в уродливые проявления капитализма... Рьяные защитники капитализма склонны закрывать глаза на то хорошее, что сделал коммунизм: борьбу с безработицей, заботу о бедных", – заявил папа Яну Гавронскому в одном из своих редких интервью, опубликованном в 1993 году газетами La Stampa и Libération. Эта тема присутствует в его главной социальной энциклике, опубликованной в 1991 году – по случаю столетия энциклики Rerum Novarum ("О Новых Вещах"), заложившей основы социальной доктрины Церкви. "Часто думают, что папа десять лет боролся с коммунизмом, а потом стал критиковать либерализм. В самом деле, еще до визита в Польшу, он посетил Мексику. И там, выступая перед индейцами, он произнес революционную речь, заявив: я – голос бедных, правда – на вашей стороне, вы не должны позволять угнетать вас", – отмечает Бернар Леконт. Эта тенденция сохранялась на всем протяжении его понтификата, несмотря на трения с радикальными представителями латиноамериканских Церквей, в частности, с "теологами освобождения". Папа упрекал их в марксизме, а то и в приверженности коммунизму. Хотя сегодня латиноамериканская Церковь вновь умиротворена, секты продолжают существовать.

Диалог с иудаизмом. "Если есть образ, который сохранится в памяти о нем, то это образ папы, молча молящегося, положив руку на камни Стены плача в Иерусалиме", – говорит Бернар Леконт. Когда Кароль Войтыла становится папой, иудео-христианский диалог идет с большим трудом, несмотря на некоторые подвижки – такие, как изъятие Иоанном XXIII из молитвы упоминания о "коварных иудеях". Некоторые друзья молодости Кароля Войтылы были евреями, и он видел, что такое Холокост. Будучи архиепископом Краковским, но посетил городскую синагогу. Став папой и епископом Римским, он 13 апреля 1986 года отправился в главную синагогу Вечного города. "С иудаизмом мы находимся в таких отношениях, которых у нас нет ни с одной другой религией. Вы – наши любимые братья, и в определенном смысле можно сказать, что вы – наши старшие братья", – громко заявил папа во время этого исторического визита. Он также часто повторял, что "Иисус был и навсегда останется евреем". В 1979 году, во время своего посещения концлагеря в Освенциме, этой "Голгофы современного мира", он напомнил миллионной толпе поляков о "народе, чьи сыновья и дочери были подвергнуты тотальному истреблению". В 1993 году Ватикан признал государство Израиль. В 2000 году Иоанн Павел II побывал там, посетив в Иерусалиме музей Холокоста "Яд вашем". В том же 2000 году Церковь публично покаялась в христианском антииудаизме, что было не менее решительным актом.

Ультраконсервативная мораль. В области сексуальной и семейной морали польский папа был ультраконсерватором, как и Церковь его родной страны. Его активное неприятие контрацепции и презервативов, даже в борьбе со СПИДом, неоднократное осуждение им гомосексуализма – все это черные моменты в истории понтификата, который поставил Церковь в конфликт с образом жизни, широко принятым в западных обществах. Папа неоднократно осуждал аборты и эвтаназию как "настоящее убийство человеческих существ". В энциклике Evangelium Vitae ("Евангелие Жизни"), изданной в 1995 году, он также напоминает, что "жизнь всегда есть благо", и что в ней "образ Божий возрождается". Верный этим своим убеждениям, Иоанн Павел II не останавливается перед нападками на власть. Так, например, в 1993 году в энциклике Veritatis Splendor ("Сияние Истины"), он утверждал, что "путаница возникает тогда, когда пытаются уверять, будто то, что законно, уже само по себе нравственно, в частности, там, где гражданский закон противоречит требованиям нравственности".

Власть над Церковью. Объявляемый "непогрешимым" в вопросах догматики, папа является монархом божественного права. Иоанн Павел II широко пользовался этой абсолютной властью и злоупотреблял ею к великому неудовольствию некоторых Церквей, (в частности, европейских), выступающих за бóльшую коллегиальность. С самого начала своего понтификата Иоанн Павел II ясно продемонстрировал желание полностью взять в свои руки Римско-католическую церковь, переживавшую кризис и все еще не преодолевшую конфликтов, вызванных великим "аджорнаменто" Второго Ватиканского собора 60-х годов. Римский централизм возобладал, а к слишком строптивым епископам (вроде монсеньера Гайо) и слишком вольнодумным теологам (вроде швейцарского богослова Ханса Кунга) были применены санкции. Этот возврат к централизации вызвал резкую критику и оставил после себя много открытых ран, в частности, на Западе. "Основные силы Церкви находятся сегодня в молодых странах, и именно к ним стоит присмотреться, чтобы увидеть, переживает она кризис или нет", – отмечает Бернар Леконт. По мнению которого "Кароль Войтыла оставляет после себя Церковь гораздо более уверенной в себе, чем она была двадцать шесть лет назад".